Я всегда просыпаюсь с бешеным сердцебиением. Не уверена, это от кошмаров, которые уже не могла вспомнить, или же из-за тревожности.

Дыхание стало еле уловимым и прерывистым. Открыв глаза, меня встретила темнота.

Был только ранний вечер, когда я ушла в объятия Морфея, а проснулась, была ещё глубокая ночь.

Кажется, у меня никак не получается нормально поспать.

Всё тело налилось свинцом и стало вялым. Такое ощущение, словно оно расплылось от изнуряющей усталости.

По привычке я чуть было не позвала Шарлотту, но не хотелось доставлять ей хлопот и просить подойти сюда. Ей тоже следует хорошо отдохнуть, поэтому я остановилась, так и не позвав её.

Поднявшись с кровати и отыскав свои тапочки, я подошла к столу, где стояли чайники и чашки.

Чайников было два. В одном была вода, а в другом ромашковый чай.

Ромашка хорошо успокаивала и укрепляла душевное и физическое состояния, поэтому горничная всегда держала её для меня, так как я часто её пила.

Горькая ухмылка сама собой появилась на губах. Спустя столько времени ромашковый чай был всё ещё тёплым.

Только не говорите мне. Прошло не так много времени с того момента, как я заснула?

Раздосадованная, я взглянула на часы. Стрелка указывала на одиннадцать часов. Было начало двенадцатого, время, когда обычно люди ложатся спать.

Я почувствовала себя разбитой, но спокойно подняла чайник и налила себе чай.

Я была бы ужасным человеком, позови сейчас Шарлотту. Она уже спит. И я, действительно, хочу, чтобы она нормально отдохнула.

«Она из тех людей, которые не понимают, когда нужно, отдыхать».

С глотком чая я почувствовала волну тепла,распространяющуюся во мне. Мягкая улыбка появилась на моих губах, и я подошла к окну.

Поставив чашку на подоконник, я присела на кресло рядом. Смотря сквозь занавески, я могла любоваться видом на улицу.

Сад, окутанный темнотой, покоился за покровом тишины.

Прямо как снаружи, в моём сердце воцарилось спокойствие.

Я решила позволить себе на мгновение отвлечься и расслабиться.

Как вдруг, дверь со скрипом открылась, и кто-то вошёл.

Рефлекторно замерев, до меня дошло, чей это силуэт в темноте, настроение сразу же упало.

Обладателем этого силуэта не кто иной, как Теодор.

Действительно, Шарлотта не стала бы так врываться. Тем более, снаружи дверь должны были охранять рыцари дома Валентино.

- Лили...

- ...

Его низкий голос позвал меня.

Слова звучали невнятно, словно язык заплетался.

Мутный взгляд, сгорбленная спина и спутанные волосы, которые напоминали жертву урагана. Да он пьян!

- Я хотел протрезветь... Пошел проветриться... Но...

Прогулка, видимо, не возымела эффекта, раз даже выйдя на прохладный воздух, не смог прийти в себя, его усилия были бесполезны.

Его бледное лицо сильно покраснело, и он широко мне улыбнулся.

Этот мужчина всегда был аккуратным и правильным, но сейчас стал таким. Пьяный. Беспорядочный.

«Однажды, я уже видела тебя таким.»

Той ночью он был таким же.

Но то, что произошло той ночью застряло в моей голове, подобно кому в горле, от которого никак не избавиться.

Когда я снова вспоминаю тот момент, то чувствую такое разочарование. Тогда я потянулась к нему, но он холодно отбросил меня. Такое чувство, будто мою грудь залили свинцом, чтобы ожесточить сердце.

Не понимая моих чувств, Теодор,пошатываясь, приблизился ко мне.

Факт того, что он не мог вспомнить произошедшее той ночью был мучителен для меня.

Я это осознавала. Даже если сейчас он добр ко мне, у меня не получалось радоваться тому, что он забыл обо мне.

Это ничем не отличалось от перевязки раны, которую нормально не обработали.

Что будет, когда воспоминания вернутся? А вернутся ли они? Да и если вернутся, поймёт ли он, что не так понимал меня всё время?

Но тогда, если это правда случится, что в этом хорошего?

- Ты пьян, - смотря как он опустился на землю, негромко сказала я.

Легко было заметить, что он подавлен, возможно, из-за погибших рыцарей.

Меня осенило, а ведь он заботится о своих поданных.

Теодор Валентино, определённо был великодушным человеком. Он честен, следует пути справедливости, и относится с пониманием к своему народу.

Но, с другой стороны, он беспощаден к врагам, которые скалили на него зубы и тех, кто шёл против морали. Также он был бессердечен и к тем, кто переступал его границы.

Очевидно, я была человеком, который перешёл их.

- Мне жаль... Что предстал в таком виде.

- Вы не обязаны извиняться.

Вздохнув, я протянула ему чашку чая.

Теодор изумлённо моргнул, и обеими руками почтительно принял её у меня.

(П.п.: в Корее принимать что-то двумя, а не одной рукой, - знак вежливости, уважения, почтения.)

Это действительно было «вежливо». Не знаю, была ли тому причиной его пьяное оцепенение, или же он сделал это осознанно.

- Что дал Вам Оуэн? Зачем вы должны были встретиться? – спросила я, пока герцог пил ромашковый чай.

Я специально задавала такие вопросы, поскольку он был пьян. Будь он в трезвом состоянии, никогда бы не ответил честно.

Ненадолго замерев, Валентино опустил чашку.

Его глаза всё ещё затуманенные алкоголем, начали постепенно проясняться, он медленно проговорил:

- Это было...

1