— Твои навыки общения с другими расами потрясающие, — сказала Алми в его голове.

— Ты такая молчливая, что иногда я забываю о твоем существовании, знаешь, могла сказать и проще – мои навыки общения – отстой, — хихикнул Джек.

— Прощу прощение, но у меня скопилось много данных, которые стоит просмотреть, даже больше чем четыре тысячи лет назад.

— Ага, я... постой, четыре тысячи? Все записи, на которые я натолкнулся говорили о том, что Тенши исчезли миллионы лет назад, с кем ты взаимодействовала четыре тысячи лет назад?

— С представителем расы, которая сейчас известна, как Волшир. Он звал себя Великим Лордом Фресли, — сказала она, словно делала прогноз погоды.

— Что, Великий лорд Фресли? — это имя крутилось у него в голове где-то с минуту, прежде чем до Джека дошло. Это было имя того самого Волширца, который погрузил галактику в трёхтысячелетнюю войну, того, кто по легенде смог обрести бессмертие благодаря технологиям Тенши. — Как он смог получить к тебе доступ? Я думал ты можешь говорить только с Тенши.

— Ты – не Тенши, на основе приблизительных догадок, ты результат их эволюции, а так же, частично, их потомок. По твоим ДНК понятно, что они пытались сделать вас похожими на себя, но почему то, ты кажешься каким-то не завершённым, — сказала она. — Тебе было дано право взаимодействовать со мной по той же причине, что и ему – в вас присутствует часть ДНК Тенши. Однако тебя таким воспроизвели, а вот ему – внедрили при рождении.

— Интересно, по словам Хисры, её предок Рисат, была ответственная за его смерть, убив себя, она потащила и его за собой.

— Зусул – интересные создание моих хозяев.

— Зусул?

— Прошу прощение, теперь они зовутся Трилсака.

— Что? Тенши создали их?

— Большинство рас, встреченных мною, за то время что я была с тобой были созданы Тенши. Ты правда думаешь, что их организм смог бы нормально ассимилироваться с любой другой расой? Такими они были спроектированы, — поставила она его перед фактом.

— Чёрт, — он почесал голову. — К чему именно это Великий лорд имел доступ?

— Он смог вытащить из моей базы данных лишь одну вещь, и она указала ему на Рисликианскую Арку.

— Что это? — спросил он.

— Устройство, ответственное за создание и эволюцию практически всех форм жизни, — ответила она. — У каждой расы есть своё, чтобы поддерживать её популяцию.

— И с этим он мог...?

— Создавать или улучшать расу так, как того хотел.

— Так вот почему началась война... — вздохнул он и провёл рукой по лицу.

— Хочу прояснить некоторые недопонимания, — начала Алми.

— Ох?

— Когда мы начали наш разговор, я говорила не о твоих социальных навыках, а о выращенной способности менять языки, чтобы взаимодействовать с другими расами.

— О чём это ты? — спросил он.

— Похоже, что твоя раса была создана с врождённой способностью общаться со всеми расами, созданными Тенши. Ты даже не понимаешь, что говоришь на другом языке, когда общаешься с ними, — с энтузиазмом отметила она. — У этого был абсолютно другой подтекст.

— Я говорю на другом языке, когда общаюсь с пришельцами? — спросил он.

— Верно.

— Тогда почему мне так сложно даешься испанский?

— Полагаю потому, что испанский – родной язык для твоего мира, который был создан уж после того, как в вас выла введена генетическая программа.

— Это, безумие.

— Я ничего не повторяю, — озадачено сказала она.

— Что?

— Судя по твоим записям, определение слова безумие –

это точное повторение одного и того же действия. Раз за разом, в надежде на изменение.

— Моим записям? Ты рылась в моих воспоминаниях?

— Верно.

— Даже и не знаю, как к этому отнестись...

— Уверяю тебя, что у меня нет плохих намерений, по отношению к тебе, — сказала она. — Твой народ действует по тому же шаблону, что и Тенши, до исследования космоса. Это интересно, я бы хотела узнать о твоих людях побольше. Ваши тела удивительно схожи по строению с Тенши.

— Великолепно, просто не думай ни о чем таком.

— Конечно, — её голос сменился на такой, который Джеку было бы сложно перепутать. — Не выделывайся, нас здесь двое. — засмеялась она и сразу же продолжила. — Ну как, я разрядила обстановку?

Джек вздохнул:

— Похоже на то...

[В другом месте]

— Не могу в это поверить, — Джин была вся в слезах. — Как давно?

Тихо спросила она.

— Как давно что? — спросила сестра, с меланхолией в голосе. Джин закрыла её в комнате и оперлась о дверь спиной, Джессика сделала тоже самое, с другой стороны двери.

— Как давно ты полюбила его? — спросила она.

— Помнишь, когда умерла мама?

— Как я могу забыть?

— Он пришёл, хоть она и не была его матерью, и даже не родственницу, но Джек всё равно был там.

— Он принёс красные гвоздики, — кивнула Джин.

— Не сказал ни слова, но и не нужно было, мне достаточно того, что он был там.

— Похоже, что мы похожи друг на друга куда больше, чем думали, — сказала Джин, протяжно вздохнув. — Почему ты ничего не сказала.

— Что я должна была сказать? Я же не слипая и видела как ты на него смотришь, как держишься за него, когда он обнимает тебя, — вздохнула она. — У меня был шанс, и я его упустила. Я не хотела разрушать твоё счастье своим эгоизмом.

— Ты должна была поговорить со мной.

— И что бы я сказала? Что ты у меня на пути? Что я хочу его?! — Джессика закричала. — Я не могу сделать этого, это бы разрешило всё между мною и тобой, мной и ним...

На Лдин нахлынули воспоминания их разговора, после поездки на озеро с Джеком и Хисрой, как она плакала из-за того, что он теперь был в руках другой женщины.

— Почему? Зачем ты заставила меня ехать туда? Это было больно, сестра, — закричала Джин, зарываясь лицом в грудь старшей сестры. — Я не хотела ехать, не хотела видеть его с другой...

Со вздохом Джесска убрала локон волос с её лица. И подняла его, так чтобы их глаза были на одном уровне.

У неё были красивые глаза, золотисто-коричневого цвета, они завораживали, даже будучи налитыми кровью и опухшими от слёз.

— Я знаю, это больно, — нежно сказала Джессика, вытирая рукавом с лица бедной сестренки слёзы. — Это всегда больно, всегда. — нежно прошептала она.

Говорила ли сестра о ней самой? Была ли она причиной боли Джессики?

— Так что нам теперь делать? — спросила Джессика

— Я... я не знаю...

— Можешь отрыть дверь, — Джин мгновение поколебалась, но все же решила открыть её. Джессика выбежала и заключила сестру в объятия. — Мы разберёмся в этом вместе, больше никаких секретов, никакой боли, только ты и я. Хорошо?

—М-м-м, — кивнула Джин, зарываясь лицом в грудь сестры, как делала всегда, когда была в плохом настоении.

Как и всегда.