— Я пойду быстренько возьму кое-что, можешь побыть с Миян и помочь ей, если понадобиться? — сказала Хисра, молясь звездам, чтобы та дикая боль, которую она сейчас испытывала не просочилась наружу.

— Конечно, но с тобой все в порядке? — спросил он, внимательно уставившись ей в лицо, та отвела взгляд и кивнула.

— Буду, — улыбнулась она и проскочила у него по мышкой, надеясь, что Джек не раскусит её лжи.

Хисра не знала, будет ли уже когда-нибудь в порядке. Её лучшую подругу похитили, а муж, обязавшийся рассказывать ей обо всём, сообщил об этом лишь через два дня. Она поняла его логику, однако отсутствие доверия ранило её сердце практически так же сильно, как и гнетущее беспокойство по поводу того, через что сейчас проходит бедная Вир.

Однако, прямо сейчас она этого показать не могла. Она сделала вид, что всё в порядке, улыбалась, когда должна была и смеялась, если это нужно. Прямо так, как её и учили. Хисра провела большую часть жизни в королевской семье, и притворство было частью её, и частью того, как она росла.

Именно поэтому она так его и любила.

Хисра споткнулась, всё её естество разрывали мысли. Одна из причин, почему она любила его так сильно – это то, что он принял её такой, какая она есть, со всеми недостатками и т.д. Ей не нужно было притворствовать перед ним. Хисра могла показать ему себя, а не свою маску.

Дрожащими руками она открыла дверь и заперла её за собой. Услышав, как щёлкнул замок, Хисра медленно сползла по двери на пол какой-то комнаты. Она не знала, что это за комната, да и сейчас ей было всё равно. Девушка прижалась лицом к коленкам и обхватила их руками.

— Джек, — прошептала она. — Я солгала, со мной ничего не в порядке.

В ней начало просыпать холодное чувство страха, зубы начали стучать, но не из-за холода, а скорее от страха, боли и тревог, которые она испытывала.

Паническая атака.

У неё была только одна паническая атака до этого момента. На двенадцатый день рождения Хисра поняла, что все, включая её семью, видят в ней лишь политический инструмент. И тогда её накрыло...

* * *

Хисра улыбнулась, она любила такие вечеринки, ведь благодаря ним к ней могли прийти все её друзья. И для этого даже не надо просить родителей. У неё было много знакомых, но вот друзьями назвать она могла лишь пару человек.

В их числе Вир и Тандру.

Сейчас она ела сладости с Вир. Хисра всегда завидовала этой девчонке, всегда такая красивая, с длинными ресницами, обрамляющими её бледные большие глаза на лице, которое своей красотой могло растопить даже самый холодный лёд. Она не сильно заботилась о своем брате, но это уже другое, да и к тому же, ему всё равно не позволялось посещать такие мероприятия.

Тандру был ей вторым другом. Он был на два года старше неё, и тоже Трилсакой, одним из немногих мужчин, вроде её отца. Парень был слегка напряжен, но такое было только когда он находился на публике или рядом были его матери.

Он ведь был чистокровным.

Чистокровные, часть Трилсак, считающих, что вступать в брак с кем-то из другого вида – это неправильно. Они утверждали, что в один день это может привести к падению их цивилизации.

Она собиралась съесть печеньку Мултан, когда кое-что привлекло её внимание. Тандру озорно улыбнулся и подманил девочку пальцем. Она знала что значит это выражение лица – это призыв о помощи с чём-то подлым или скандальным, но в забавным результатом. С улыбкой на лице она положила печеньку назад и помахала Вир на её заинтересованный взгляд. И приложив немного усилий, она смогла покинуть зал и выйти во двор, где её ждал Тандру.

— Эй, Хисра, я же тебе нравлюсь? — его озорной взгляд пропал, от такого внезапного вопроса она споткнулась и чуть не упала.

— Чт...? — спросила она, а потом покачала головой. — Да, конечно. Тандру, для меня ты очень хороший друг, — засмеялась она, пытаясь убрать странную атмосферу, которая словно дымка накрыла их.

— Ты, эм, нравишься мне, Хисра, — он вздрогнул, говоря эти слова, а потом умолк.

Он достал из пространственного кольца красивое платье, оно было длинным, с колен начинался шлейф, доходящий по самую щиколотку. Цвет его был самым кремово-белым из всех, что она когда-либо видела, а кружева так и манили её взгляд. Она покачала головой, из-за зародившегося страха.

Нет, и Тандру тоже.

Пожалуйста, не надо Тандру.

Она начала паниковать и дышать прерывисто, по все коже начались болезненные покалывания, словно тысячи иголок пронзали её. Он был её другом, и не должен был стать женихом, а таких у неё было много и ни один из них Хисре не понравился.

Нет, она не хотела этого.

Ни сказав и слова, она развернулась и растворилась в лабиринте кустов о дворе. Хисра просто бежала до тех пор, пока не потерялась. А потом прижалась подбородком к коленям и прижала их к груди.

Почему он?

Хисра думала, что он другой, и что он с ней не просто потому что она – дочь герцога. Она посильнее прижалась к коленям и попыталась восстановить дыхание. Это заняло не так много времени, и придя в себя она начала мыслить более рационально.

Возможно он был другим.

Он не торопился, узнавая её, и не сказал ничего за последние два года, что она его знала. С этой мыслью, она встала, нужно сказать ему, сказать, что она подумает, что поговорит со своими родителями на этот счет. Он заслуживал этого, ей было стыдно просто убегать. Ему наверняка было сложно набраться смелости, чтобы это сделать... он был хорошим другом все эти два года.

Пытаясь выглядеть спокойной, она собиралась завернуть за угол, когда услышала голос, который не принадлежал не Тандру, но одной из его матерей. Ни одна из них не была аристократкой, они были весьма зажиточными купцами. Ей стало интересно и слишком стыдно, чтобы говорить об это перед его матерью. Девушка остановилась и стала слушать.

— Ну что, не получилось? — сказала женщина так сердито, как никогда не приходилось слышать Хисре.

— Нет, я получу её ответ в следующий раз, — сказал Тандру. — Мне приходилось терпеть эту раздражающую суку последние два года, будь я проклят, если ничего из этого не получу!

— Ха, тебе не особо нравится маленькая графиня? — спросила его мать. — Напомни, почему ты её выбрал? Что за ход?

— Она Трилсака с невообразимым богатством и влиянием, что поможет семье, — сказал он.

— Да ну? — посмеялась она.

— Как ты всегда говорила, мама, свадьба - это контракт. Имеет значение только изменения в богатстве и власти, больше ничего. Она лучше всех подходит для моих целей, мои чувства к этой маленькой сучке не важны, — сказал он. Хисра понимала, что они продолжать говорить с матерью, но она больше не слушать это.

Весь её мир рушился, один из друзей раскрыл свою сущность... она сделала пару неуверенных шагов и упала. Её родители нашли её свернувшуюся в шарик, дрожащую и с расширенными зрачками. Ушло два дня на то, чтобы вывести её из этого состояния.

Из копания в прошлом её вывел громкий треск. Она слабо видела, девушку трясло, она наблюдала за тем как стена рядом с дверью распалась на части и сквозь неё влетел Джек, его серебренная броня была измазана гипсокартоном. Он скользнул по полу и даже не вставая подбежал к ней, с широко раскрытыми и испуганными глазами, он схватил её и посмотрел ей в глаза.

— Хисра? — его голос звучал обезумевшим, в тот самый момент она ощутила всё, что чувствовала к нему, и боль. Она медленно протянула к нему свои дрожащие руки и положила свою холодную и потную ладонь на его лицо.

Ей нужно было ощутить его.

Да, он был не похож на остальных. Её дрожь утихала, как и чувство одиночества. У неё был он. А он не выбрал её потому что она опередила бы все его планы. Она улыбнулась вспоминая рубашку, которую он надел на её плечи.

Обычное дело, обручальные вещи имели огромный символизм, одежда должна была показать, что муж даст своей жене во время свадьбы. Большинство одежды представляло собой вычурные и дорогие платья, однако он... дал ей обычную одежду. Дал ей одежду, которую сам носил!

Он дал ей одежду, которую сам носил.

Она не знала более романтичных жестов, так что улыбнулась и потянула его к себе для поцелуя, когда их губы разошлись Хисра вернула себе контроль.

— Ты в порядке? — его дыхание нежно прикасалось к её губам, а глаза все ещё были наполнены страхом.

— Уже да, — улыбнулась она, молча поклявшись себе больше никогда не прятаться перед ним за маской.

Больше никогда.