Джек открыл глаза и пожелал, чтобы солнце село, или скорее, чтобы орбитальная станция, на которой они сейчас были, повернулась к солнцу задом. Чтобы эти ненавистные глазу лучи не попадали в них. Но даже сейчас они все ещё немного проглядывали через занавески. Он, Хисра, Чу и, конечно же, Миян за эту ночь практически не смыкали глаз.

Кто бы мог подумать, что два таких крохотных создания будут такими требовательными.

Он ели-ели распахнул глаза и посмотрел на двойную кроватку для младенцев. Она вовсе не была похожа на земные, у неё была та же форма, но на этом сходства заканчивались. Пока она была сложена в виде прямоугольника, у неё не было ни перегородок, ни стен, по крайней мере физических. Нежные синие огни формировали стены кроватки, окрашивая комнату в приятный синий цвет и не отдавая теней, они сразу выполняли роль и подсветки, и стенки. Извне в неё могли проникать вещи, но наоборот – нет.

Довольно забавно, что такая же технология использовалась в тюрьмах и пенитенциарных учреждениях.

Он посмотрел на кроватку и увидел в ней не только два маленьких комочка радости, но и ещё двух человек рядом. Мая и Хисра тоже седели там и наблюдали за котейками. Мая улыбалась, медленно поглаживала волосы Харуа, пока маленькая Беркла сидела у неё на коленях и смотрела на двух детей.

— Моя, — ворковала она, глядя на молчаливую малышку.

Джек улыбнулся, как выяснилось, Мая – превосходная мать. Она так пеклась о своей маленькой девочке, что это было даже не смешно. Она развивалась и созревала, что означает, что его отношения с Хисрой, из которых она черпала свою форму, тоже развивались и становились более зрелыми. Он улыбнулся, когда увидел, как Харуа потянулась своей маленькой рукой через стенку кроватки и прошлась пальчиком по краюшку красных волос Сурии, заставляя ту подёргать ушками. Её внезапные движения заставили Харуа отдернуть руку, так она словно боялась, что причинила боль маленькой котейке. Мая улыбнулась и поцеловала Харуа в головку.

Первый раз, когда Харуа увидела котеек был самым милым моментом, который он когда-либо видел в жизни. Она была такой робкой, а это ей вообще не свойственно, ведь практически всегда, видя кого-то малышка тут же бежала и обнимала его либо как-то по другому выражала свою любовь. Джек взял её на руки так, чтобы она могла видеть своих сестер. Малышка была так напугана, что когда он поднёс её к ним, чтобы та могла их обнять, она откинулась назад и закачала головой. Но после недолгих уговоров пересилила себя и нежно взялась за красны хвостик Сурии. И с этих пор, она похоже привязалась к этой маленькой котейке.

— Миленькая, да? — спросил Джек и они обе повернулись к нему.

— Моя, — Мая кивнула с широкой улыбкой на лице.

С другой же стороны, Харуа слезла с колен матери и направилась к его кровати, она схватилась за край простыни, пытаясь на неё залезть. Джек улыбнулся и подхватив малышку, усадив её себе на колени. Она крепко его обняла, когда тот незаметно выскользнул из кровати.

— Спасибо, что встала так рано, Мая, — сказал он, усаживая маленькую девочку на стул.

А потом подойдя к шкафу достал оттуда свой синий и серебряный халаты. Дизайн у них был от Трислаки, выглядели они очень красиво, да ещё и практично и удобно. Состоял он из прилегающей к телу подкладки, сверху которой располагался сам халат, ткань скрепляла части одежды, позволяя подкладке оставаться на месте. Халат не покрывал его руки, из-за чего виднелась прокладка, которая шла слева направо по диагонали. Таким образом, левая нижняя часть халата касалась его колена, а правая - середины бедра.

— Мой, — упрекающие сказал Мая, запихивая его обратно в гардероб.

Положив его сменную одежду на прилавок, она наклонилась и сняла его боксерки. Когда он в шоке пытался выйти, Мая стала перед ним. Она прижалась к его груди одной рукой обхватив вокруг шеи, а второй схватившись за его мужское достоинство.

— Мой, — заворкавала она, прильнув к его губам, медленно начиная надрачивать его дружка.

— Мая... — простонал он, сквозь её губы. — Мы не можем, я опаздываю.

Джек попытался вырваться из её хватки, но её рука на его мужском достоинстве сжалась до такой степени, что стало даже больно.

— Мой, — в требовательной манере сказала она.

Их губы разделились, и она начала целовать его шею. А потом, нежно покусывая и пощипывая, стала спускаться всё ниже и ниже. Джек потерял силы сдерживаться и обеими руками схватился за её зад, прижимая девушку к себе.

— Нужно сделать всё по быстренькому, — прорычал он, ему правда не хотелось опаздывать.

— Мой... — запыхавшись ответила она, дойдя ему до груди.

После этого он схватился за её верхнюю часть бедер и поднял, позволяя ей принять позу поудобней для проникновения. Ему никогда не нужно было волноваться по поводу того, что Мая не готова. Зная, что она может менять форму тела по собственной прихоти она была готова на это в любое время.

— Мооооооойййййййй! — вздрогнула и застонала она, когда он вошел в неё.

Мая всегда ощущалась по другому, она не была теплой, как другие женщины. Даже внутри, всегда была комнатной температуры. А ещё она была более гладкой.

Её серебряный хвост обернулся вокруг его шеи — так она делала только тогда, когда хотела сделать это как можно грубее. Зарычав, он развернул её и прижал к стенке гардероба. Она обхватила его руками и ногами, прижимаясь к нему туловищем и животом и, используя стену и силу своих собственных рук, он начал поднимать и опускать её.

Она оперлась головой о стену, закрыла глаза и начала издавать нежные звуки с каждым его толчком.

— Мой, — стонала она.

Джек почувствовал, как её внутренности подстраивались под него, позволяя ему проникать все глубже и глубже. Она обняла его голову руками и прижала лицом к своей груди.

Спустившись вниз по стене, он усадив её на пол. Джек схватился её за бёдра и насадил на себя, уложив спиной на пол. Её ноги обвились и сжались вокруг его бедер, и с каждым движением они сжимали его все сильнее, позволяя проникать глубже и глубже.

С подрагиванием он вошел в неё и начал низвергать свое семя, Джек мог чувствовать, как с каждым толчком её киска сжимала его всё сильнее. Но эти ощущения быстро заменились томным удовольствием, когда они оба расслабились. Мая прямо таки растаяла, до такой степени, что ей было сложно поддерживать свою форму. Запыхавшийся Джек откинулся назад, оперевшись на руки. Мае не понадобилось много времени, чтобы вернутся в форму. Она с радостью поднялась и принялась чистить его и так уже чувствительную мужскую часть. Мая принялась посасывать и даже покусывать его кончик, попутно хитро улыбаясь на его стоны. А потом она заглотила его полностью, до самого основания. И резко вынув заулыбалась, довольная собой за то, что смогла ему усладить.

— Мой? — вопросила она, словно думая спросить, почему она разлеглись отдыхать на полу, если у них есть для этого нормально место.

С улыбкой покачав головой, он быстро поднялся и натянул на себя одежду. Обычно он ходил по особняку только так, но не сегодня. Она скользнула вокруг него, поправляя складки у шеи, а потом стала позади и полюбовалась на свою работу, и не важно, что поправила она всего навсего одну складку. Она кивнула сама себе и пробежалась пальцем вниз по его груди, оставив позади серебряный ручеек. Он почувствовал, как броня укутывает его, знакомый вес и та скованность, словно Мая окутывает его. Сегодня она не оставила от себя и части, она влила в его броню всю себя. И так, как только она может. Он стоял в этой комнате один, но не один. Мая все ещё была здесь. Джек улыбался, когда броня сжимала его, словно обнимая.

— Мой, — заявила она, от этого властного звука задрожала его броня.

Всё еще улыбаясь, он развернулся и вышел из раздевалки, забрал маленькую Харуа, и тем самым позволил женщинам продолжать столь необходимый им сон.

Уверенным шагом Джек направился в комнату для брифинга.