Если бы на свете существовал бог, я бы от всего сердца спросила: из всех людей, почему именно я стала проводником? И ещё один вопрос: из всех эсперов, почему именно эти придурки достались мне?

— Ну как можно быть такой тугодумкой, Хеа-нуна? В прошлой жизни ты, случаем, не была курицей? Хотя… и то, и другое мелкое и никчёмное, так что есть сходство.

— Я… Я не нарочно…

— «Я не нарочно» — её любимая фраза. Вечно она не нарочно, вечно случайно, вечно отвлеклась… Интересно, насколько безопасно она себя чувствует рядом с нами, раз посмела глазеть по сторонам прямо посреди рейда? Хотя погоди, это же коронная фраза всех преступников, не так ли?

— Понимаю, что безвыходных ситуаций не бывает, но прошу учесть, что из-за проводника Юн Хеа нам опять пришлось провозиться дольше обычного. Надеюсь, это не войдёт в привычку.

Грудь сдавило от слов Синра, Догёна и Ынхви. Ну сколько можно?! Неужели за секундную задержку с соединением рук нужно выслушивать часовую тираду? Хотелось крикнуть: «Простите, ваша светлость! Виновата, каюсь! Я никчёмная курица с дырявой башкой, вечно несущая какую-то чушь и оправдывающаяся, словно преступница!» Но приходилось сдерживаться. Пока я проводник, а они — эсперы, между нами непреодолимая пропасть, отношения господина и слуги. И, разумеется, роль слуги отведена мне…

Сделав самое жалкое лицо, на которое была способна, я еле слышно промямлила:

— Простите. В следующий раз буду внимательнее.

Стоило мне хоть слово сказать в свою защиту, как на меня тут же набросились бы с новой силой. У меня нет прав, а у них — совести. Зато если вести себя как безропотная жертва и без конца извиняться, можно отделаться малой кровью.

— … Ладно, проехали. Но если это повторится, я надену на нас с Хеа-нуной наручники.

Как и ожидалось, последней каплей стала язвительная реплика Синра. Я уже решила, что всё закончилось, но слово «наручники» заставило меня замереть. Синра, видимо, решил, что я ему не верю, и продолжил:

— Именно так и сделаю. Знаешь, что будет, если мы весь день проведём в наручниках? Нам придётся вместе есть, вместе спать…

О боже, даже думать об этом страшно! Пусть он замолчит, умоляю! Всё тело покрылось мурашками. Я поспешно закивала, беззвучно глотая вздох.

На самом деле, если бы я сразу прикинулась побитой собакой, всё закончилось бы гораздо быстрее. Я знаю Догёна и Синра уже восемь лет, с тринадцати, а с Ынхви работаю в одном отряде около года. Мы не первый день знакомы, и я прекрасно понимаю, что любое возражение с моей стороны обернётся ещё большей головной болью. Лучше промолчать и переждать бурю.

Но я не могу просто так сдаться, даже если знаю, что это бесполезно. Не могу смириться с их отношением, если не совершила ничего серьёзного… Я всегда верила, что эсперы и проводники должны быть равны. Но общество считало иначе. Проводник без эспера бесполезен, а эспер может сражаться и без проводника. Эта разница стала непреодолимой стеной, породившей дискриминацию. Никто не удивлялся, когда эсперы относились к проводникам как к расходному материалу, как к пустому месту.

И эта дискриминация возникла не на пустом месте. Во всём виновато первое поколение эсперов. Именно они заявили, что проводники — это дар богов, посланный им в помощь. Не знаю, что они имели в виду, но их слова привели к тому, что эсперы получили право делать с проводниками всё, что им заблагорассудится.

Конечно, я понимаю, как тяжело приходится эсперам. Понимаю, но это не даёт им право унижать и использовать своих партнёров-проводников. Если бы эти… создания были способны слушать, у нас бы не было таких проблем.

В общем, я всей душой ненавидела эсперов. То ли из-за того, что они рано пробуждали свои способности и с детства купались во всеобщем внимании, то ли из-за врождённого характера, то ли из-за неправильного воспитания… у всех у них были серьёзные проблемы с головой. Хотя, скорее всего, имело место всё вышеперечисленное.

И эти трое — не исключение. Как же хочется домой… Я так устала. Думая об отдыхе, я рассеянно огляделась и заметила вдалеке группу эсперов, возвращающихся с другого рейда. Пробуждённые эсперы обладают сверхчеловеческими чувствами, но проводники — нет. Наши физические возможности ничем не отличаются от обычных людей. Поэтому я не могла расслышать их разговор, но отчётливо видела поводок на шее проводника, плетущегося за отрядом.

Внутри всё похолодело. Это была одна из излюбленных «шуток» эсперов над проводниками. Они считали это забавным, но как можно надевать поводок на человека? Разгуливать на глазах у всех с таким… трофеем — настоящее преступление! Но руководство лишь вяло осуждало подобное поведение, не принимая никаких серьёзных мер. Всё просто: жертвами этих «шалостей» становились в основном проводники низкого ранга — C и D.

Эсперы и проводники — все мы, пробуждённые, принадлежали к Ассоциации Эсперов и росли в её стенах под неусыпным контролем. Возможно, именно из-за этого у эсперов и развивались столь отвратительные черты характера. Вдали от посторонних глаз они становились жестокими тиранами, устанавливая собственные правила. Проводники, созданные «для их блага», были для них лёгкой мишенью.

Конечно, за физическое насилие над проводником эспера ждало суровое наказание. Разница в физической силе была слишком велика, и если эспер поднимал руку на обычного человека, это считалось куда более серьёзным преступлением, чем если бы это сделал спортсмен.

Но насилие — это не только побои. Насмешки, унижения, оскорбления, безболезненные тычки и шлепки, бесчеловечное обращение… всё это тоже насилие. Самое смешное, что чаще всего к нему прибегали эсперы низкого ранга — B и C. Эсперы класса А тоже отличались скверным характером, но, вероятно, из-за повышенного внимания со стороны руководства и общественности, они всё же умели держать себя в руках. А вот менее заметные B и C срывали свою злобу и зависть к эсперам класса А на проводниках. Но для обычных людей даже такие отморозки были героями, а для Ассоциации — ценным ресурсом.

Ни один проводник не захочет терпеть бесконечные унижения. Проводники класса C и D часто подавали заявления об уходе, и Ассоциация без лишних вопросов отпускала их. Но большинство предпочитало молчать и терпеть. У них не было выбора. Покинув Ассоциацию, проводник лишался всех своих прав и возможностей. Нас с детства запирали в стенах Ассоциации, давая лишь самые базовые знания, необходимые для работы с эсперами.