— Я до сих пор сожалею о том, что в тот день, когда юная леди упала в обморок, ничего не смогла сделать. Поэтому и решила навестить вас.

Поздоровавшись с маркизом, святая попросила Беренис остаться с ней наедине, чтобы поговорить.

Услышав эти слова, Беренис лишь покачала головой. Настолько неискреннее заявление, что любой мог бы понять: в нём не было ни капли правды.

Святая то и дело оглядывала роскошную обстановку гостиной, а затем провела ладонью по мягкой кожаной поверхности дивана, на котором сидела, и с улыбкой спросила:

— А такие диваны дорогие?

— Это вещь, которую обычный человек не может позволить себе купить.

— О, ну конечно! Это же Уилтьеры!

Кто же она такая на самом деле?

Порой она казалась наивной и простодушной, порой — чересчур соблазнительной, а иногда без малейшего стеснения демонстрировала свою меркантильность. Беренис стало немного любопытно, какая же из этих сторон действительно отражает её сущность.

Наблюдая за святой, которая с некоторой рассеянностью вертела головой из стороны в сторону и продолжала восхищаться окружающей обстановкой, Беренис осторожно заговорила:

— Святая…

— Не так.

— …Госпожа Клара.

— Да?

— Вы действительно пришли из-за сожалений?

— Конечно, нет!

Клара широко раскрыла глаза, словно не понимала, как можно задавать подобные нелепые вопросы. Беренис едва сдержала смешок.

— Я просто предложила вам такой ответ на случай, если другие спросят, зачем я вас навестила.

— Вот оно как…

Беренис чувствовала, что её снова затягивает в водоворот, как и во время разговоров с Кайденом, хотя на этот раз причина была иной

Общаясь с Кайденом, она усвоила, что в подобных ситуациях лучше не задумываться слишком глубоко, а просто задавать вопросы, поэтому продолжила:

— Тогда вы пришли рассказать мне, какое желание хотите исполнить?

— Юная леди Уилтьер, вы очень умны.

«…Что это за интонация? Почему мне кажется, что я уже где-то её слышала?»

От внезапного чувства дежавю Беренис склонила голову набок.

Однако времени на долгие размышления ей не дали.

Святая, сверкнув глазами, наконец заговорила о настоящей цели своего визита:

— Я хочу стать верховной жрицей.

— …Что?

Проблема заключалась в том, что её желание оказалось слишком радикальным. Верховной жрицей? С чего вдруг?

Беренис растерянно смотрела на святую, не зная, как реагировать, и смогла лишь переспросить:

— Это ваше желание?

— Да.

— Разве вы не говорили, что Бог велел вам обратиться ко мне, если захотите исполнить своё желание?

— Говорила.

— И ваше желание — стать верховной жрицей?

— Именно!

Глядя, как святая беззаботно улыбается в ответ, Беренис обхватила голову руками.

Кандидатов на должность верховного жреца выбирал храм, но окончательный выбор принадлежал императору.

Такое правило существовало потому, что в империи положение храма было ниже положения императора.

Более того, за всю историю ещё ни один человек не совмещал должность верховного жреца со статусом «святой».

Нет, да и вообще никто никогда не думал, что святая может стать верховной жрицей.

В сознании обычных людей святая и верховный жрец были совершенно разными понятиями.

«Святая слышит голоса, доносящиеся свыше, а верховный жрец прислушивается к словам, идущим снизу».

Иными словами, у них были разные роли: святая передавала слова Бога, а верховный жрец — слова людей.

Но… святая хочет стать верховной жрицей?

Хотя нет, дело даже не только в этом. Совершенно непонятно, почему ради исполнения этого желания она пришла именно к Беренис.

Возможно, святая заметила, насколько растерянной та выглядела, столкнувшись с тем, о чём прежде даже не задумывалась?

Клара слегка горько улыбнулась и заговорила:

— Вообще-то, нет никакого правила, запрещающего святой становиться верховной жрицей. Просто раньше такого никогда не случалось, поэтому никто и не задумывался об этой возможности.

— Т-тогда понятно…

До своего возвращения в прошлое Беренис не была особенно набожной, поэтому мало что знала о правилах и порядках храма, но сейчас она внимательно прислушивалась к словам Клары.

— Если такого правила нет, то почему бы мне не попробовать?

— Да…

— К тому же, если подумать об обязанностях верховного жреца, разве святая не подходит на эту должность гораздо лучше?

— Что?

— Ведь всё, что верховный жрец передаёт верующим как слова Бога, я сама услышала от Бога и сообщила храму.

…В её словах была логика.

Однако следовало учитывать, что далеко не всё, о чём говорил верховный жрец, являлось «словами Бога». Этот вопрос требовал некоторого размышления.

В отличие от святой, которая должна была всецело полагаться на Бога, должность верховного жреца была гораздо более «политической».

— Раз уж всё равно нужно выслушивать послания и передавать их дальше, разве не эффективнее будет, если этим займётся тот, кто услышал их лично? К тому же так они будут переданы точнее.

Заметив, что Беренис в какой-то степени согласилась с её доводами, святая принялась убеждать её ещё активнее:

— Представьте себе: слова Бога передаёт сама святая, которая одновременно является верховной жрицей! Разве вы уже не слышите, как к нам потоком стекаются пожертвования?

Проблема заключалась в том, что Клара рассуждала слишком уж меркантильно. К счастью, на этом её объяснения не закончились.

— К тому же, если всё останется как есть, меня ведь снова могут продать кому-нибудь и выдать замуж!

— …Что? Замуж? И, постойте, продать? Кто посмеет продать святую?..

Неужели верховный жрец?

Беренис вспомнила добродушного на вид седовласого старика, которого видела лишь однажды до возвращения в прошлое, и пришла в ужас.

В этот момент святая произнесла:

— Есть. Один жадный старикашка, который за всю свою жизнь добился лишь того, что по указке верховного жреца нашёл святую.

Да, верховный жрец тут ни при чём.

Упрекнув себя за то, что на мгновение усомнилась в нём, Беренис покачала головой. И тут ей вдруг вспомнилось лицо одного человека.

— Простите, святая… Нет, госпожа Клара. Если вас это не затруднит, не могли бы вы сказать, кто именно собирается вас продать?

— Грегор.

— Этот… лысый мужчина, у которого при улыбке лицо выглядит немного зловеще…

— Да, тот самый лысый извращенец.

Грегор.

До возвращения во времени именно он унаследовал пост нынешнего верховного жреца.

Беренис всегда интересовало, как человек, настолько уступавший другим кандидатам, сумел получить эту должность…

«Так вот как. Он добился своего, продав святую».

А другой стороной этой сделки, скорее всего, была императрица.

— Ха-ха…

Это было настолько нелепо, что Беренис не могла поверить своим ушам. Выходит, объявление о браке третьего принца со святой стало результатом подобной сделки.

Ни императрица, ни Грегор ничего не теряли. Для обоих это было выгодное соглашение.

«Пострадала только святая».

Что до Ашада, он в любом случае не мог проявить собственную волю в делах, которыми распоряжалась императрица, поэтому говорить о его потерях не имело смысла

«Пожалуй, его можно считать жертвой, которая просто смирилась со своей участью».

Так или иначе, разрешив одну давнюю загадку, Беренис перевела взгляд на святую, которая, нахмурившись, без умолку тихо кого-то проклинала.

— Вы хотите стать верховной жрицей, чтобы избежать замужества?

— Нет. Я хочу стать верховной жрицей не ради того, чтобы избежать замужества. Я просто хочу занять эту должность. Мне больше не хочется, чтобы кто-то распоряжался моей жизнью и вертел ею как вздумается.

— А…

— Хотя мне и замужество не по душе. Ведь этот лысый старикашка получит от него выгоду. И…

— И…?

— Мне не нравятся мужчины младше меня.

…Ашаду было четырнадцать, а Кларе — семнадцать.

Разница в возрасте была не такой уж большой, но раз Клара произнесла это с таким серьёзным видом, Беренис решила, что лучше просто согласиться.

Похоже, Беренис пришлась по душе святой тем, что не стала спорить, и та звонко рассмеялась.

Глядя на неё, Беренис задала следующий вопрос. На самом деле именно он был самым важным.

— Но почему Бог велел вам разыскать именно меня ради исполнения этого желания?

Святая снова рассмеялась, увидев, с каким искренним любопытством Беренис смотрит на неё, и ответила:

— Я вполне способна собственными силами добиться того, чтобы моё имя внесли в список кандидатов на должность верховного жреца.

Для семнадцатилетней девушки это прозвучало чересчур высокомерно. Но стоило вспомнить, что речь идёт о святой, и с её словами невольно приходилось соглашаться.

— Однако окончательное решение принимает сам император.

— Да. Поэтому, даже если вы меня убедите, я всё равно ничем не смогу вам помочь…

— Нет, сможете. Вернее, только вы и можете мне помочь.

Услышав непоколебимую уверенность в голосе святой, Беренис замолчала и стала ждать продолжения, глядя на её сияющие золотистые глаза.

— Ведь следующего верховного жреца будет выбирать уже не нынешний император, а будущий.

— Простите?

— Юная леди Уилтьер, пожалуйста, убедите его высочество Кайдена.