Кайден присутствовал на второй похоронной церемонии не только для того, чтобы, как он сказал маркизу, проститься с Блэдином в последний раз, но и потому, что на самом деле это было частью поисков «чего-то».

С самого начала, узнав о смерти первенца Уилтьеров, он отправился не в столицу, а сразу в поместье именно по этой причине.

«В смерти старшего брата что-то не так».

Когда Кайден впервые узнал о гибели кронпринца, он решил, что кто-то зло пошутил.

Не кто иной, как его собственный брат, совершил самоубийство? Такого просто не могло быть.

Даже увидев его тело, он не смог избавиться от сомнений. И когда похороны завершились, Кайден тайно начал собственное расследование его смерти.

Исчезнувший сразу после гибели кронпринца личный рыцарь, разумеется, стал главным объектом подозрений.

Однако, как ни странно, выследить Блэдина оказалось чрезвычайно трудно.

Стоило подумать, что поймал его след, как он исчезал, а во время погони вдруг появлялся в совершенно противоположном месте.

А в тот момент, когда Кайден понял, что за Блэдином следит не только он один, он окончательно уверился, что у того в руках есть нечто, связанное со смертью его брата.

[Говорят, первенец дома Уилтьер погиб.]

Он услышал эту новость, находясь в дороге. Официально он должен был оставаться на границе, сдерживая варваров, но к тому времени за ним самим уже велась слежка.

[Едем в поместье маркиза.]

[Но ваше высочество, сейчас это слишком опасно. Может, стоит ненадолго вернуться во дворец её величества вдовствующей императрицы и отдохнуть…]

[Если тело Блэдина Уилтьера будет помещено в семейный склеп, всё станет ещё сложнее.]

[…Нет гарантии, что он носил доказательства при себе.]

[Если не при себе, значит, он где-то их оставил. А человек, стоящий на пороге смерти, обычно оставляет что-то тому, кому доверяет больше всего. Думаю, первенец Уилтьеров больше всего доверял своей семье. Ты думаешь иначе?]

Ас, прекрасно понимая, что если его господин что-то решил, остановить его невозможно, тут же начал продумывать план, как оторваться от преследователей.

Для этого он «использовал» Бена Гибсона — командира Чёрных львов, личной гвардии Кайдена.

[Сэр Гибсон, вам нужно бежать как можно более шумно.]

[Обо мне не беспокойся. Позаботься о его высочестве.]

Убедившись, что Бен с несколькими подчинёнными увёл преследователей за собой и исчез, они вдвоём на полной скорости направились в маркизат.

Когда они почти достигли владений, преследователи поняли, что гнались не за той целью, и снова пустились за ними в погоню, но, как всем известно, потерпели неудачу.

Принц отделался «незначительными» ранами, но именно это позволило ему естественно и незаметно проникнуть в замок маркиза. Так что, по сути, это даже сыграло ему на руку.

Более того, притворившись «пациентом», он безо всяких подозрений получил возможность заходить в комнату Блэдина — того самого человека, за которым охотился.

Единственной проблемой было то, что маркиз, чрезмерно обеспокоенный ранением члена императорской семьи, не оставлял его ни на минуту, из-за чего Кайден так и не смог заранее тщательно осмотреть комнату.

И как назло, именно в первую же ночь в комнату тайком пробралась дочь Уилтьеров и унесла с собой блокнот Блэдина, о существовании которого Кайден ещё не успел узнать.

Из-за этого всё пошло наперекосяк.

Что же было записано в том блокноте?

«Загадочных вещей становится всё больше».

Записная книжка Блэдина и тот предмет, который она сейчас прячет в своей руке. Уже вторая зацепка.

Вероятно, он не ошибся, полагая, что, оставшись с Беренис, легко найдёт то, что ищет.

Наблюдая за девушкой, которая с явной настороженностью прятала что-то в руке, Кайден решил, что с этого момента стоит следить уже за ней. Его улыбка стала ещё шире.

— Так ты не скажешь, что это?

— …

— Похоже, твои недавние извинения были просто пустыми словами. Осмелилась солгать члену императорской семьи.

— …Это угроза?

— Зависит от того, как ты это воспримешь.

— Значит, угроза.

— Если ты так это поняла, то брось мысли о побеге. Я ещё ни разу не упускал добычу, которая пыталась от меня сбежать.

Кайден спокойно наблюдал за Беренис, которая шаг за шагом отступала назад, выжидая момент для бегства. Затем он стёр улыбку с лица.

Беренис замерла на месте и прикусила нижнюю губу. Она лучше всех знала, что его слова правдивы.

«Единственный, кто смог меня поймать, — это он».

Вспомнив, как Кайден всё же сумел схватить её до возвращения в прошлое, Беренис лихорадочно начала соображать.

Если побег невозможен, ей нужно было придумать достаточно правдоподобный предлог, который он смог бы принять.

— Беренис Уилтьер. Отвечай.

Однако, похоже, Кайден вовсе не собирался давать ей время на раздумья.

Беренис, немного поколебавшись под его настойчивым взглядом, протянула вперёд обе руки и тихо сказала:

— Это… вещи, оставшиеся от брата.

Это не было ложью, она лишь утаила часть правды.

Кайден, увидев на её ладонях небольшой кожаный мешочек и одинокую запонку из сапфира, наклонил голову набок.

Вещи покойного? Да ещё так внезапно?

Он на мгновение перевёл взгляд на испачканные землёй руки, которые она не успела отряхнуть, и на небольшую ямку перед статуей богини, затем вновь посмотрел на то, что лежало на ладонях Беренис.

Кайден сомневался не в том, что эта запонка могла быть вещью Блэдина, а в том, что вещь покойного была выкопана в таком неожиданном месте.

И к тому же…

— Это всё, что было в мешочке? — спросил он.

— Да.

Ответ прозвучал без малейшего колебания, и Кайден приподнял одну бровь. Однако Беренис держалась уверенно.

Ведь если это оставил погибший брат, то и серебряная монета, лежавшая вместе с запонкой, тоже могла считаться его вещью. Так что она не лгала.

— Хм…

Как же поступить? Будь он в своём обычном расположении духа, он бы надавил сильнее и заставил её выдать правду, но покрасневшие веки и следы слёз на щеках Беренис почему-то не выходили у него из головы.

«Возможность ещё представится».

Глядя на Беренис, которая, словно доказывая свою невиновность, не отводила взгляд и смотрела прямо на него сияющими глазами, Кайден решил пока отступить на шаг.

Цель была ясна, и не было нужды действовать слишком грубо.

— Ещё что-то осталось?

— А?

— Я спрашиваю, нужно ли тебе забрать что-то ещё?

— …Нет.

— Тогда пошли. Маркиза наверняка беспокоится о безопасности дочери.

— А…

— Я сделаю вид, что не знаю о том, что ты здесь нашла, так что не переживай.

— …Спасибо.

Почему он вдруг так добр? Наверняка она сейчас именно об этом и думает.

Кайден усмехнулся, решив, что на этот раз он совершенно точно понимает, о чём говорят эти янтарные глаза, первым развернулся и зашагал прочь.

«Пожалуй, пора возвращаться в столицу».

Он слышал, что после второй похоронной церемонии все члены семьи маркиза отправятся туда же.

Пока он лежал в постели, восстанавливаясь, Ас тщательно обыскал замок, но ничего не нашёл. Значит, оставалось лишь то, что Беренис унесла из спальни брата, и предмет, скрытый в кожаном мешочке у неё в руке.

Чтобы выяснить, что же там такое, ему всё равно придётся задержаться в столице и понаблюдать за домом Уилтьеров, а точнее, за самой Беренис.

— Кстати…

Определив в мыслях следующий пункт назначения, Кайден вдруг остановился. Беренис, шедшая следом, тоже остановилась и уставилась на его спину.

— Что-то не так?

— Разве ты не говорила, что пойдёшь намочить платок?

— А!

— И руки тебе бы не помешало помыть. Я провожу тебя до ручья.

— Нет! Я не могу использовать столь высокопоставленную особу в качестве охраны!

Глядя на Беренис, которая всем своим видом умоляла: «Да как я смею так поступать! Всё в порядке, правда, идите уже!», Кайден тихо усмехнулся.

Любому было ясно, что это лишь уловка, чтобы поскорее от него отделаться.

— В виде исключения, только в этот раз, я разрешаю.

— Правда, всё в порядке.

— И я в порядке.

Увидев, как Беренис уже совершенно не скрывала своего недовольства, Кайден удовлетворённо улыбнулся и повернул в сторону ручья, который заранее отметил на карте.

— Раз уж пошли, заодно умойся. Вид у тебя ужасный.

— …Искренне благодарю за заботу.

Ему показалось, что он услышал, как кто-то скрипнул зубами, но, должно быть, это было лишь воображение.

Даже если и нет, он впервые за долгое время чувствовал себя в таком прекрасном расположении духа, так что можно было великодушно сделать вид, что ничего не заметил.

— Нельзя же быть таким мягкосердечным в этом мире.

— Что?

— Это я сам с собой.

Ему даже почудилось, будто где-то вдалеке Ас в ужасе кричит: «Мягко? Мя-ягко? Вы это сейчас о себе сказали? Вы с ума сошли?!» — но и это, разумеется, было лишь плодом воображения.

Потому что если бы это было правдой, у него действительно возникли бы очень, очень серьёзные проблемы.