Рука маркиза потянулась вперёд. В тот момент Беренис в голову пришла одна мысль: «А что, если меч брата украл не вор, а отец?»

А если отец первым разгадал тайну, скрытую в мече, которую она сама ещё не успела раскрыть?

От одной мысли о том, что эта информация могла привести его к смерти, по телу Беренис пробежал холодок.

— Это то, что ты принесла прошлой ночью из спальни Блэдина?

Беренис инстинктивно сжала меч, лежавший у неё на коленях, и прижала его к груди.

— Откуда вы знаете?..

Вместо Беренис заговорил Лоуэлл. Он переводил взгляд с отца на сестру-близнеца, в глазах его смешались тревога и удивление.

— Неужели и вы, отец, были в спальне брата...

— Был.

— А…

Услышав вздох Лоуэлла, Беренис всё глубже погружалась в свою догадку.

После смерти отца сообщили, что он сам наложил на себя руки. Но никто в доме маркиза в это не верил. Все лишь задавались одним вопросом:

«Кто сделал так, чтобы смерть маркиза выглядела как самоубийство?»

Ответ на него открылся спустя некоторое время благодаря документам, которые Лоуэлл обнаружил в поместье.

Отец, следуя какой-то зацепке, понял, что смерть Блэдина не случайна, и, разыскивая правду, был убит, а его смерть подстроили как самоубийство.

Но что именно было той «зацепкой» Беренис не успела узнать даже в прошлой жизни, до самого момента, когда, став беглянкой, сама выбрала смерть.

«Отец получил зацепку благодаря чему-то, что скрывает этот меч. И из-за этого он погиб».

Значит, ни в коем случае нельзя отдавать этот меч отцу.

— Ниа, отдай меч отцу.

— …Нет.

Беренис прижала меч крепче и быстро покачала головой.

Маркиза вздохнула и строго произнесла:

— Беренис.

— Всё в порядке, дорогая, — остановил её муж.

— Но Ниа не может всё время держать меч Блэдина при себе. Ниа, давай же…

— Мама, — вмешался Лоуэлл, — Беренис не собирается его оставлять себе. Она сказала, что просто подержит его немного, а потом вернёт брату. Верно?

Лоуэлл вступился за Беренис, крепко прижимающую меч, остановив мать, требовавшую отдать клинок. Увидев, как брат прервал маркизу и жестом показывал ей, чтобы она побыстрее ответила, Беренис покорно кивнула, как и в былые времена.

— Да. Когда мы вернёмся в родовое поместье… я лично отдам его брату.

— Мы с ней уже договорились об этом, — добавил Лоуэлл.

Обычно они ссорились по любому поводу, но в такие моменты близнецы всегда вставали друг за друга.

Беренис мельком взглянула на Лоуэлла, который её защищал, а затем перевела взгляд на маркиза, который молча слушал семейный разговор.

— …Пусть будет по-твоему, — сказал маркиз.

— Но дорогой…

— Ниа не станет обращаться с мечом неосторожно, так что давай оставим его у неё.

Услышав слова мужа, маркиза перевела взгляд на дочь и снова тяжело вздохнула.

Белые волосы, янтарные глаза, полные страха… Очевидно, она боялась, что у неё отнимут меч.

Лоуэлл, которого с детства готовили к роли преемника благодаря Блэдину, рано избравшему рыцарский путь, отчасти осознавал своё положение и старался сдерживаться, но Беренис, знатная дочь маркиза, особенно сильно обожала своего старшего брата.

Насколько же велик был шок от того, что брат, которого она любила даже больше, чем родителей, не только пропал без вести, но и вернулся домой мёртвым?

Седые волосы, как и то, что она не может оторвать меч Блэдина от груди, вероятно, вызваны невыносимым горем. Маркиза, неверно истолковав страх дочери, кивнула.

— Ниа, не смей делать с этим мечом ничего опасного.

— Беренис не настолько глупа, — вмешался Лоуэлл.

Обычно в этот момент последовала бы ссора, но Беренис лишь опустила глаза и кивнула.

Завтрак прошёл в молчании.

Пока первая траурная церемония в столице ещё не закончилась, еда была скромной, и смеха не слышалось вовсе.

В пространстве, где, казалось, существовала только печаль, семья кое-как закончила трапезу и, пропустив последовавшее за едой чаепитие, разошлась по своим комнатам.

— Госпожа, скоро прибудут гости, — напомнила Надия, подходя к Беренис, которая сидела на диване и бездумно смотрела на меч Блэдина.

Она нарочно отправила служанку Марьен с бессмысленным поручением, лишь бы не видеть её раздражающее лицо, поэтому рядом осталась только Надия.

— А имперские рыцари?

— Передали, что прибудут в последний день, — тихо ответила та.

— …Наверное, так даже лучше.

— Госпожа?

— Нет, ничего.

Было неудивительно, что рыцари императорской гвардии приедут выразить соболезнования на похоронах Блэдина, бывшего личным рыцарем кронпринца, но проблема была во времени их визита.

«Тогда они тоже приехали под вечер последнего дня, избегая чужих глаз, чтобы поклониться и уехать».

Она знала причину.

Потому что это была бесславная смерть рыцаря, не защитившего своего господина.

Тогда она горько плакала, спрашивая, разве это вина брата, что он не смог предотвратить самоубийство кронпринца...

Но теперь, вспоминая всё, что случилось после, она думала, что, возможно, такое холодное равнодушие даже лучше.

«Они ворвались на семейное кладбище с помощью магических артефактов, разрушили могилу брата, унесли его останки в неизвестное место, бросив так, что найти их стало невозможно».

Это произошло после того, как на Блэдина повесили ложное обвинение в убийстве кронпринца.

«Слухи поползли через три месяца после вторых похорон. А ещё через три месяца империя начала официальное расследование».

Если бы не богатство и вековая репутация рода Уилтьера, семья пала бы сразу.

Но в итоге они всё равно потеряли всё — и титул, и влияние, и землю. Всё перешло к графу Блейзу и самой императрице.

«Но сейчас у меня есть время».

В прошлой жизни Беренис до последнего искала правду о смерти брата. Она собрала множество сведений, но раскрыть истинную природу тёмной тайны его смерти ей не удалось.

«Зато теперь всё начинается иначе».

Тогда она ничего не знала и лишь страдала. Теперь всё по-другому.

Беренис, всё ещё сжимая меч Блэдина, поднялась с места и направилась в свой маленький кабинет.

— Никого не впускай, — велела она Надии.

— А если придут гости?

— Передай им, что моё горе слишком глубоко, чтобы с кем-то встретиться. Если это не поможет, скажи, что мне так стыдно за своё внезапное преображение, что я не хочу никого видеть.

— …Хорошо, госпожа.

Слух о том, что знаменитая дочь маркиза Уилтьера поседела из-за потрясения, вызванного смертью старшего брата, уже широко распространился по столице.

Раз ходят такие разговоры, значит, даже такая неуклюжая ложь прозвучит правдоподобно.

Оставив позади Надию, смотрящую на неё с беспокойством, Беренис вошла в кабинет, заперла дверь, села за письменный стол. и положила перед собой чистую стопку бумаги и меч Блэдина.

Начать действовать по-настоящему она сможет только после вторых похорон, но сначала нужно упорядочить всё, что произошло, и составить план.

Смерть брата Блэдина

Стоило написать эти слова на верхней строчке, и сердце её сжалось. Казалось, хлынут слёзы, но Беренис прикусила нижнюю губу, сдержала их и продолжила писать.

Она писала с утра до позднего вечера.

Когда длинные тени, отбрасываемые свечой, которую тихо зажгла и поставила Надия, стали ещё гуще, Беренис поставила точку в последнем предложении и тяжело выдохнула.

Некоторые воспоминания всплывали с поразительной ясностью, будто это было вчера, в то время как другие были туманными и нечёткими.

Но это не имело значения.

Она всё упорядочила и выстроила чёткий план.

Она прекрасно знала, что жизнь редко идёт по нему, но также на своём опыте Беренис познала, насколько велика разница между его наличием и его отсутствием.

— Начать нужно с поместья.

Беренис несколько раз перечитала десятки исписанных страниц, впитывая каждую деталь в память, а затем поднялась, подошла к камину и бросила бумаги в огонь.

Она записывала не для того, чтобы помнить, а ради порядка действий, но оставлять это было нельзя.

«Никто не должен узнать».

В конце зимы камин, наполненный яркими углями, жадно пожирал один за другим брошенные Беренис листы бумаги, вздымая вверх ещё более яркие языки пламени.