Вернувшись из семейного склепа, члены семьи маркиза, немного переведя дух, сразу же начали готовиться к возвращению в столицу.

Они не собирались задерживаться в замке надолго, так как понимали, что долгое пребывание здесь лишь оживит прошлые воспоминания и усилит боль, поэтому решили, что лучше восстановить силы уже в столичном особняке.

— Долго отдыхать всё равно не получится. Скоро весенний бал.

Весенний бал был мероприятием, совмещённым с церемонией совершеннолетия юных аристократов, которым исполнялось девятнадцать лет.

Это одно из важнейших мероприятий империи, открывающее сезон, поэтому дворяне начинали готовиться к нему заранее, иногда за год до самого события.

Если бы не трагедия с гибелью Блэдина, близнецы сейчас тоже были бы по уши заняты подготовкой к балу.

Беренис, делая вид, что не замечает хмурого лица Лоуэлла, который уже сменил траурные одежды на обычные, подняла стоявшую перед ней чашку чая.

Ей не хотелось оставаться внутри поместья, где все суетились, готовясь к отъезду в столицу, поэтому, несмотря на ещё холодную погоду, она вышла в сад…

Но она уж точно не ожидала, что проведёт это драгоценное время вместе с Лоуэллом, который, стоило лишь вспомнить о подготовке к балу, без конца тяжело вздыхал, словно его от этого воротило.

— Но у нас уже есть кое-какие заготовки, так что как-нибудь справимся.

— Вот это «как-нибудь» и проблема. Говорят, что из-за смерти брата стало больше глупцов, которые пренебрегают нашей семьёй или насмехаются над ней. Если мы не покажем безупречный облик, нас просто разорвут.

Лоуэлл, которому после церемонии совершеннолетия предстояло официально выступать на публике в качестве младшего маркиза Уилтьера, уже заранее обзавёлся в столице своими источниками и регулярно получал отчёты.

Это была сила, созданная не по воле отца, а исключительно его собственными усилиями.

— Значит, я разорву их в ответ. Не переживай заранее.

— …

— Что это за глупое выражение лица?

— Да нет… Просто ты как-то неожиданно резко высказалась?

До возвращения в прошлое Беренис в этот период ни за что не позволила бы себе таких слов.

«Нужно быть осторожнее».

Хотя бы ради престижа рода ей следовало сохранять определённую сдержанность, подобающую благородной леди.

Немного поразмыслив о своих предыдущих словах, Беренис поставила чашку и пристально посмотрела в фиолетовые глаза Лоуэлла, так похожие на отцовские.

— Может, уже перейдём к сути?

— А?

— Ты ведь пришёл ко мне не для того, чтобы просто поболтать о бале.

— Ну, бал — это не «просто»…

— Ближе к делу.

Лоуэлл, проворчав что-то на решительные слова Беренис, огляделся по сторонам и осторожно заговорил:

— Как по-твоему… что из себя представляет его высочество Кайден?

— ...Не понимаю, к чему этот вопрос?

Имя Кайдена, прозвучавшее из уст её близнеца менее чем через час после того, как она рассталась с улыбающимся принцем под его многозначительное «ещё увидимся», вызвало у Беренис дурное предчувствие.

Что он вообще хочет сказать?

Лоуэлл пожал плечами под пристальным, требующим ответа взглядом Беренис и продолжил:

— Вечно откладывать выбор нельзя. Твоя помощь, может, и не решающая, но я хотел бы услышать твоё мнение.

«Можно я его один раз ударю?»

Слуги уже были отпущены, вокруг никого. Так и тянуло врезать ему хотя бы разок, а потом продолжить разговор…

— Глаза-то нормальные сделай.

— У меня просьба…

— Если это не просьба разрешить разок меня ударить — говори.

— Тогда два раза.

— Я сейчас серьёзно.

— Я тоже.

Почему ни один серьёзный разговор с близнецом не длится дольше минуты?

Общаясь с Лоуэллом, Беренис чувствовала себя так, словно снова становилась той незрелой девочкой из прошлой жизни.

Глядя на его ехидное лицо, с которым он снова поднял чашку чая, она тихо скрипнула зубами и тяжело вздохнула.

Несмотря на то что вопрос казался неожиданным, она понимала, почему её близнец пришёл к ней именно с этим.

Хотя сейчас всё было скрыто тенью похорон Блэдина, положение дома маркиза было не самым завидным.

Если описать нынешнее состояние дома Уилтьер одной фразой, лучше всего подойдёт: «весы с нарушенным балансом».

На протяжении долгого времени род маркиза сохранял политический нейтралитет.

Обладая крупным торговым домом, Уилтьеры умело использовали своё «положение», ловко лавируя между враждующими фракциями и извлекая из этого огромную выгоду.

Из-за этого за спиной судачили, что их родовой герб стоило бы сменить на летучую мышь, что они — низкие стяжатели [1] и алчные торговцы, но в лицо такое не осмеливался сказать никто, ведь всё-таки это был единственный маркизский дом империи Эгонид, да к тому же великий купеческий род.

«Этот баланс нарушил брат Блэдин».

В тот момент, когда старший сын Уилтьеров принёс клятву верности наследному принцу, нейтралитет рода исчез.

Официального заявления о поддержке наследного принца сделано не было, но все сочли, что Уилтьеры сами шагнули под его покров.

Пока наследный принц был жив, это не казалось серьёзной проблемой. Всё равно следующим императором должен был стать именно он, и заранее укрепить свои позиции под его защитой означало скорее выгоду, чем риск.

Проблема заключалась в том, что действующий император всё ещё был в полном здравии.

Хотя он и любил своего первенца, но объявлять о поддержке, обсуждая престолонаследие перед тем, кто сам убил своих братьев и захватил трон, было опасно.

Поэтому дом маркиза вместо активной поддержки выбрал молчание.

Вероятно, был и расчёт на то, что пока жив Блэдин, связь с наследным принцем не должна была так просто оборваться.

«Проблема в том, что наследный принц умер».

Более того, Блэдин погиб, опозоренный бесчестным обвинением.

Это означало, что ситуация стала такой, когда уже склонившиеся чаши весов невозможно вернуть в прежнее состояние.

«Вот почему он решил действовать активно».

Лоуэлл явно не просто так, по собственной прихоти, расспрашивал её мнение.

Каким бы раздражающим он ни был, Беренис прекрасно знала, что её близнец не из тех, кто действует легкомысленно.

Раз уж весы всё равно накренились, следовало как можно быстрее определиться с курсом и активно включиться в игру по определению следующего хозяина трона.

— Кайден Манус… не самый плохой выбор… — тихо пробормотала Беренис.

Он был вторым принцем, настолько похожим на нынешнего императора, что даже вызывал у того неприязнь.

Жестокий тиран, который, убив братьев и проложив себе путь к трону по залитой кровью дороге, наверняка опасался, что однажды его сын повторит то же самое.

«Но сейчас у императора остались лишь второй и третий принцы».

Кайден, второй принц, слишком похожий на него самого, и третий принц Ашад, так и не сумевший выбраться из-под юбки императрицы.

Если смотреть в будущее, только поддержав Кайдена и сделав его императором, дом маркиза мог выжить.

Однако сейчас это не те доводы, которые можно озвучить вслух.

«На данный момент, кроме сильного влияния императрицы, у третьего принца трудно найти заметные изъяны».

Разве что он слишком мягкотелый? Но и это лишь в сравнении с Кайденом. По сравнению с обычными людьми он был не так уж плох.

— О чём это ты так долго думаешь?

— Отец уже решил?

— Нет. Иначе я бы не стал спрашивать твоего мнения. Просто бы последовал его решению.

— А ты?

— Я? Ну… если выбирать, я бы скорее поставил на вменяемого тирана, чем на закоренелого маменькиного сынка.

Существовал ли вообще в истории «вменяемый тиран»?

Мысль мелькнула на миг, но Беренис медленно открыла рот, отвечая на самый первый вопрос близнеца:

— На твоём месте я бы выбрала его высочество Кайдена.

Это была та самая мысль, что возникла у неё, когда она впервые его увидела.

Если удастся повернуть изменившийся ход событий в выгодную для себя сторону, это может сильно помочь в том, что она намеревалась сделать… Для Беренис «выгодный ход событий» означал, что Кайден станет наследным принцем.

Проблема была в другом…

«До возвращения этот человек не желал трона».

Он был одержим лишь смертью брата. И, вероятно, сейчас это тоже не изменилось.

То, что он приехал в маркизат и присутствовал на похоронах Блэдина, наверняка было по той же причине.

Этот вывод Беренис сделала после долгих размышлений, решив, что у визита Кайдена не может не быть иной цели.

— Его высочество Кайден…

— Но подтолкнуть его к активному участию в борьбе за трон будет непросто.

— Почему?

— Ты ведь спрашиваешь не потому, что действительно не знаешь?

На её вопрос Лоуэлл отвернулся, делая вид, что не понимает.

Вздохнув, Беренис продолжила:

— Потому что его высочество сейчас здесь.

Если бы Кайден стремился к трону, он находился бы не здесь, а в столице, и сосредоточился бы на укреплении своей власти. Императрица в столице уже именно так и действовала ради своего сына.

— А ты действительно поумнела.

— Я ответила на вопрос, а ты уже цепляешься?

— Я не цепляюсь, а констатирую факт. Ниа, ты совершенно изменилась после того, как упала в обморок на похоронах брата.

— …

— Что ты скрываешь?

От вопроса Лоуэлла лицо Беренис застыло, пока она невольно вертела в руках остывшую чашку чая.

Она знала, что обмануть собственного близнеца будет невероятно трудно. И что рано или поздно это обязательно раскроется.

Но не сейчас.

На мгновение закрыв и вновь открыв глаза, Беренис привела выражение лица в порядок и, как прежняя она, игриво приподняла один уголок губ.

Лоуэлл, прекрасно знавший, что такая улыбка предшествует поддразниванию, непроизвольно вздрогнул.

— Что? Переживаешь за свою милую сестрёнку?

— Ми-и-илую?

— Или ты только сейчас разглядел, как я повзрослела?

— Видимо, у нынешних леди слово «повзрослеть» приобрело какое-то иное значение?

Лоуэлл, безусловно, был умён, но, похоже, всё ещё не умел игнорировать провокации собственной близняшки. Впрочем, Беренис, вернувшаяся во времени, тоже не всегда владела этим навыком.

Поддавшись её лёгкой провокации и напрочь забыв, о чём вообще спрашивал, Лоуэлл сердито скрипнул зубами.

«Как же это просто».

Глядя на него, Беренис неожиданно ощутила спокойствие. Она позвала стоявшую поодаль Надию и велела заменить остывшую чашку чая.

Это был обычный, мирный момент из жизни близнецов.

* * *

Примечание:

1. Стяжатель — человек, стремящийся к наживе, накоплению денег, материальных богатств.