Я сел перед компьютером, как обычно.

Сразу после работы… э-э, работы? Я сегодня ходил на работу? Или выходной?

На мониторе низкоуровневый Рыцарь Крови метался как безумный. Он двигался сам по себе, убивал врагов, пил их кровь и дрожал.

Псих какой-то.

Клац-клац, тук-тук.

Сколько бы я ни стучал по клавиатуре и мыши, Рыцарь Крови продолжал двигаться сам по себе.

Что за чёрт?

Подумав, что что-то не так, я поднял мышь, чтобы осмотреть её нижнюю часть.

Хык!

Я вздрогнул от удивления. Красный светодиод, характерный для оптической мыши, светился багровым светом, смешавшись с липкой кровью.

Присмотревшись, я увидел, что рука, держащая мышь, была грубой, с длинными и толстыми пальцами. Это же не моя рука? Стоп, не моя рука?

…А кто я вообще?

Приглядевшись снова, я понял, что это всё-таки моя рука. Она была привычно залита кровью, в основном чужой.

В этот момент со всех сторон раздались крики.

— Уо-о-о-о!

— Смерть!

Чёрт, о чём я вообще думаю? Прямо во время битвы!

Я быстро поднял щит. Затем силой мысли заставил кровь, обильно покрывавшую руку, окутать фальшион.

О, о-о-о.

«Кровавый клинок», испускающий зловещее сияние, начал увеличиваться. Становился длиннее, толще, уродливее.

Как раз в этот момент пираты бежали на меня, выстроившись в линию. Если смотреть спереди, казалось, что это один человек, нет, точно один. Хотя нет, их много.

Но это же не пираты?

Эллен? А кто эти люди позади неё? Индеец, голливудский актёр, легкоатлет, голый тощий парень, героиня чёрно-белого кино, айдол, седовласый старик, монах… Ответа нет. Ну что ж, выбора тоже нет.

Я вытянул клинок, ставший таким длинным, что, казалось, доставал до горизонта. Пират с хохотом разлетелся на две части, и меня накрыло резкое чувство… удовлетворения.

Ким Сынсу, я, офисный работник, убийца, Рыцарь Крови, K-2 410997, K-2 410997, хороший сын, ЧитерХренов, извращенец, дядя Чи Вон, вице-президент клуба «Полевые Цветы», Феникс — все они стиснули зубы и попытались сдержаться.

Попытались, но потерпели неудачу.

***

Лорд Саутхарбора, воодушевлённый уничтожением сотен пиратов, отправил флот в поход. Целью было окончательно прогнать пиратов и снять морскую блокаду.

Несмотря на крупную победу, численное превосходство всё ещё было на стороне врага, поэтому лорд обратился за помощью и к гражданским судам, стоявшим в порту.

Это была вынужденная мера, так как во время нападения на пристань сгорело много военных кораблей и погибло много моряков.

Многочисленные лучники и моряки поднялись на борт военных кораблей, и те снялись с якоря. Зазвучали рога и барабаны, и большие паруса один за другим взметнулись вверх.

Военных кораблей было всего около двадцати, но к ним присоединились тридцать захваченных пиратских судов и реквизированных гражданских кораблей. Кроме того, около сотни небольших лодок с экипажем менее тридцати человек также внесли свой вклад.

Во время игры такого события не было, поэтому я наблюдал за выходом флота со смешанным чувством ожидания и беспокойства.

Ожидания, что блокада будет снята и в городе наступит мир, и беспокойства из-за того, что известный мне сценарий отклоняется от курса.

Как бы то ни было, когда началась морская битва, поначалу преимущество было на стороне Саутхарбора. Военные корабли с магами на борту, шедшие в авангарде, прорвались через вход в залив, и флот быстро развернулся в боевой порядок.

Не знаю, был ли это приказ лорда или что-то ещё, но гражданские суда вышли из залива последними и заняли позицию на левом фланге. Точно так же, как во время битвы на пристани левый фланг доверили наемникам.

Однако ситуация на суше и на море различалась кардинально.

Вспоминая битву на пристани… Город был окружён и атакован, так что у наёмников, включая меня, или у охранников караванов не было пути к отступлению.

Если бы мы сбежали, а армия проиграла, нас бы схватили пираты и продали в рабство. Если бы армия победила, нас бы по приказу лорда бросили в тюрьму.

Выбора не было — только сражаться насмерть.

Но для гражданских судов ситуация была иной. В отличие от суши, стоило миновать узкий вход в залив, как перед ними расстилалось бескрайнее море, а пиратское окружение оказалось на удивление неплотным.

В итоге некоторые торговые суда предпочли «верную жизнь» труса смерти в бою за осаждённый город.

Как только военные корабли вступили в бой с пиратскими, они просто удрали на запад.

Сначала сбежала всего пара кораблей, но этого было достаточно, чтобы посеять панику во флоте.

К тому же пираты хитроумно открыли путь убегающим торговым судам, и другие гражданские корабли, увидев это, выбросили за борт посланников лорда и тоже обратились в бегство.

Оставшийся флот, сосредоточенный вокруг военных кораблей, сражался достойно. Но в результате флот Саутхарбора был почти полностью уничтожен, а пиратская блокада осталась нерушимой.

Так атмосфера в городе постепенно становилась всё более мрачной.

— Хып!

Резко открыв глаза, я с трудом подавил крик и попытался отдышаться. Не двигаясь, я обвёл взглядом комнату.

В комнату проникал тусклый голубоватый свет — похоже, был рассвет.

Мой взгляд поочерёдно зацепился за торчащую из матраса на кровати набивку из тряпья и соломы, почерневший гнилой деревянный пол и храпящих во сне наёмников.

Это была совершенно не та комната, что виделась мне во сне — незнакомый и в то же время знакомый пейзаж четырёхместного номера в таверне «Ревун».

Я с облегчением выдохнул.

— Фу-у-ух.

Что это было? Точно не помню, но, кажется, приснилось что-то… будоражащее…

Я склонил голову набок и порылся в сумке, стоявшей у кровати.

Из-за битвы, случившейся неделю назад, мне пришлось сдать всю одежду в прачечную. Она насквозь пропиталась кровью, и сколько бы я ни стирал, кровавые разводы всё равно оставались. Заработав немного денег, я заплатил одну медную монету и сдал её в стирку.

Поскольку я не мог ходить голым, пока одежда стиралась, я купил два комплекта одежды в лавке подержанных вещей.

Это была не прочная кожаная одежда для приключений, а обычная одежда из ткани.

Я хотел купить несколько видов, но подходящей по размеру одежды почти не было, так что выбора особо не оставалось.

Всё потому, что тело Феникса было на голову выше обычных людей.

Естественно, здешняя одежда сильно отличалась от той, что я носил на Земле. Нижнее бельё представляло собой кусок ткани, похожий на белые шорты, но если представить, что носишь просторные трусы-боксеры, то было не так уж и плохо.

Даже наоборот, внизу были завязки, которыми можно было затянуть штанины, так что было довольно удобно. Они не задирались под брюками.

А вот штаны выглядели немного странно.

Не знаю, так принято во всём Срединном Мире или только в королевстве Милано, но носки и штаны были одним целым.

Такое описание может навести на мысль о колготках, но материал был обычным тканевым, а крой — свободным, так что в них было довольно удобно.

На лодыжках, коленях, бёдрах и талии тоже были завязки, позволяющие подогнать их по фигуре. Поэтому, хоть надевать и снимать их было немного неудобно, носить было вполне комфортно.

Верхняя одежда — ну, это была рубаха из ткани, доходившая до бёдер, которую подпоясывали ремнём.

Передний разрез был довольно глубоким, так что грудь была немного открыта, но… эй, да какая разница. Тело-то у меня хорошее.

Всё же немного жаль, что не было чистых, мягких носков.

Ах да, за два комплекта верхней и нижней одежды, включая бельё и пояс, с меня взяли всего пять медных монет.

Удивительно, как дёшево, ведь здесь вряд ли есть швейные фабрики. Конечно, свою роль сыграло и то, что это были подержанные вещи.

И благодаря этой низкой цене на одежду я решил перестать сравнивать ценность здешней валюты с земной.

До этого, оплачивая жильё, еду и прочее, я пытался прикинуть, сколько примерно стоит одна медная монета в корейских вонах… но бросил это дело.

Ценность товаров и услуг здесь настолько отличалась от моих привычных представлений, что рассчитать что-либо было невозможно.

Я как раз размышлял об этом, надевая доспехи.

— Ух-х.

Мужик, лежавший на соседней кровати, проснулся и потёр лицо.

Лицо, покрытое густой бородой и мелкими и крупными шрамами, было перекошено от похмелья.

…И без того некрасивый, а в таком виде — вылитый орк.

— Кхм, уже проснулся?

— Поспи ещё, дядя. Перегаром несёт за версту.

— …Правда?

С этими словами мужик поднёс руку ко рту и принюхался к собственному дыханию.

Этого пьянчугу звали Гиллиус, он был наёмником.

Тот самый добрый дядька, который заговорил со мной, когда я растерялся во время битвы на пристани, и немного прикрыл своим щитом.

Двое молодых парней, развалившихся на других кроватях, тоже были товарищами дяди Гиллиуса. Говорят, у них был ещё один товарищ, но он погиб от пиратского копья.

— Дядя, у тебя рана только зажила, чего ты так радуешься жизни?

— Радуюсь жизни? Это я-то?

— Серьёзно не понимаешь? Будешь так жить — скоро помрёшь либо от пьянства, либо от сифилиса.

— Ах ты щенок невоспитанный, с утра пораньше нарываешься.

Дядя выпучил глаза и, пыхтя, пошарил рукой у изголовья.

Эх, даже промахивается.

— Дядя, вот.

Дядя молча взял флягу, которую я ему протянул, осушил ее одним глотком и, вытерев рот, удовлетворённо крякнул: «Кха-а-а».

— Сегодня опять с командиршей мечами машешь?

— Не мечами машем, а спаррингуемся. Спарринг для тренировки!

— Ха, какой толк от тренировок? Силищи у тебя, как у медведя. Медведь должен драться как медведь, а не пытаться хитрить, как лиса.

— А, не неси чушь, иди спать давай.

Выхватив флягу из рук бормочущего что-то дяди, я вышел из комнаты.

Дядя Гиллиус казался неплохим человеком, но половина того, что он говорил, была бредом или пьяной болтовнёй, так что слушать его не стоило.

Я направился было на задний двор, но тут дверь напротив распахнулась.

В дверях показалась маленькая девочка, Эллен, макушка которой едва доставала мне до солнечного сплетения.

— Чего? Проснулась уже?

— Ага. Доброе утро.

Потирая глаза, она поздоровалась сонным голосом. Лицо было измождённым, на нём явно читалась усталость.

Её вид, когда она, зевая, побрела прочь, вызвал у меня беспокойство, и я, незаметно пойдя следом, спросил:

— Эй, ты в порядке?

— Ага.

— Выглядишь так, будто вот-вот упадешь. Поспи немного.

Последнюю неделю она с головой ушла в медитацию.

Медитация для концентрации духа считается обязательной рутиной для магов, но в последнее время она перебарщивала. Спала всего пару часов в день, а всё остальное время медитировала.

Несмотря на мой обеспокоенный совет, она, полуприкрыв глаза, покачала головой.

— Я в порядке; лучше, чем выгляжу. А если ты из-за канализации, то сегодня я лягу спать пораньше, не волнуйся.

С момента битвы на пристани незаметно прошла неделя.

Ни я, ни Эллен не сидели без дела, но запланированное исследование канализации так и не состоялось, что немного расстраивало.

Завтра мы планировали спуститься в канализацию, но… если она и дальше будет в таком состоянии, придётся пересмотреть планы.

— При чём тут канализация? Что будешь делать, если сляжешь от переутомления?

— Говорю же, всё не так плохо.

Она старательно избегала моего обеспокоенного взгляда и делала вид, что не слышит.

На самом деле я догадывался, почему она так себя изнуряет.

Вероятно, она переживала из-за того, что не смогла участвовать в битве на пристани.

Возможно, она немного обиделась на меня за то, что я, когда нас чуть не схватили солдаты, солгал, назвав её ученицей, а не магом.

Мне стало её немного жаль, но я постарался придать лицу строгое выражение и сказал:

— В любом случае, не будь упрямой дурой и следи за собой. Совсем ещё ребенок…

— Ай, опять нотации. Иди быстрее разминайся. Грания, кажется, скоро выйдет.

— А, правда? Тогда я пойду первым.

Услышав ее слова, я быстрым шагом направился на задний двор.

Потом мельком оглянулся — Эллен стояла с сонным лицом и зевала.

— Ты точно в порядке?

— Айщ-щ.

— А, ну ладно.

Похоже, в порядке.