Рынок в обеденное время был шумным и многолюдным. Кричащие торговцы, сворачивающие свои лотки продавцы, снующие туда-сюда слуги — яблоку негде было упасть.

— Людей, уф, до черта.

— Д-да уж.

Пытаясь увернуться от идущего навстречу водоноса, Дария сжалась и прижалась ко мне.

— Ух, прости.

— Ничего, всё нормально.

Затем она естественным движением обхватила мою руку, словно повиснув на ней.

От мягкого прикосновения сквозь тонкую ткань одежды и ударившего в нос женского запаха у меня потемнело в глазах.

Говорят, в здоровом теле — здоровый дух.

Но в моём случае в бессмысленно здоровом теле Рыцаря Крови обитал дух измученного офисного работника. И как же я отреагировал в такой ситуации?

Ну, разум Ким Сынсу с трудом сохранил хладнокровие. Помогло осознание того, что Эллен больна и нужно срочно достать лекарство.

А вот тело Феникса, похоже, восприняло ситуацию немного иначе.

— Фой, что с тобой?

— Ничего, всё в порядке.

Я неловко переступил с ноги на ногу и быстро снял с плеча щит, чтобы прикрыть низ живота.

Только не сейчас. Не сейчас, чёртов псих!

Глядя куда-то за море, я мысленно запел государственный гимн и вспомнил родные края.

Несмотря на все мои усилия, это проклятое тело совершенно не слушалось. Как бы я ни старался игнорировать, все ощущения сосредоточились на предплечье и носу. Упругое прикосновение и головокружительный аромат раздували пламя, разгоравшееся внизу живота.

К счастью, на улице было полно народу. Иначе Дария наверняка заметила бы мою… «физиологическую реакцию».

Уворачиваясь от людей, прикрывая пах и заботясь о Дарии — пока я так суматошно шёл, мы незаметно добрались до площади перед торговым постом.

Именно тогда я услышал яростные, почти дикие крики.

— Уа-а-а-а!

— Убить! Убить!

Твою мать, сколько же их там?

На площади толпились, навскидку, несколько сотен человек.

Они окружили помост в центре площади, брызжа слюной, выкрикивая ругательства и размахивая кулаками в воздухе.

Этим помостом была виселица.

И как раз в этот момент группу людей, словно скот на бойню, загоняли на эшафот. Оборванцы в грязных мешках на головах, связанные верёвкой, как вяленая рыба… это были приговорённые к смерти.

— Проклятые ублюдки!

— Убить! Убить!

Когда осуждённые поднялись на эшафот, крики стали ещё громче. Люди ревели — то ли от ужаса, то ли от восторга, — напоминая фанатов, встречающих рок-звезду.

Меня захлестнула волна жара или безумия, исходившая от сотен людей.

— А, сегодня же публичная казнь, говорили.

— …Публичная казнь?

— Ага. Минутку.

Дария с дружелюбным видом подошла к какой-то тётке, глазевшей на виселицу, и что-то спросила.

После короткого разговора Дария вернулась ко мне и с сожалением пожала плечами.

— Сегодня только повешение. Пойдём, ничего интересного.

Что? Ей жаль, что только повешение? Почему?

Прежде чем я успел что-то спросить, Дария схватила меня за запястье и потащила за собой.

Пересекая по диагонали кишащую людьми площадь в направлении зернохранилища, я не мог отвести глаз от виселицы.

Мужчины в красной одежде — то ли стражники, то ли кто — накидывали петли на шеи осуждённых. Затем одновременно пинали их под зад, выталкивая с эшафота.

Виселица была далеко, и вокруг стоял шум, но мне показалось, что я услышал тихий хруст.

Некоторые сразу обмякли, но большинство осужденных дёргались долго, очень долго. Только когда мы с Дарией подошли к зернохранилищу, они наконец повисли без движения, встретив свою смерть.

Словно только этого и ждали, снова раздались крики восторга.

Висящие на верёвках трупы вызывали отвращение, но ещё больше жути нагоняли смеющиеся и болтающие горожане, наблюдавшие за этим.

И снова, в который раз, я осознал.

Это был дерьмовый мир.

Паёк, выделенный для таверны «Ревун», состоял из мешка овса и мешка ячменя.

Идущая рядом Дария покосилась на мешки у меня на плечах и виновато посмотрела.

— Не тяжело?

— Хм, нормально.

— Если устанешь, скажи. Я могу один понести…

— Говорю же, нормально. Пойдём быстрее.

На всякий случай уточню: это была не мужская бравада. Каждый мешок весил килограммов двадцать? Конечно, сорок килограммов — это ощутимо, но не так чтобы очень тяжело. Вот она, мощь Силы 23.

Видя, что Дария всё ещё чувствует себя виноватой, я слегка улыбнулся и сказал:

— Если тебе так неловко, делай мне иногда скидки.

— Скидки?

— Ага. Как бы ни было трудно, но три медных монеты за миску овсянки в вашей таверне — это грабёж. Так дорого, что и поесть не можешь.

Услышав мои слова, Дария прикрыла рот рукой и хихикнула.

— Невероятно дорого, правда? Но наш хозяин ещё совестливый. Ты что, не знаешь, что мука сейчас на вес золота? Общественные печи вообще закрылись.

— Хм, правда?

Я молча кивнул, и Дария, слегка улыбнувшись, протянула руку.

— Перилла или дудник. Верно?

О чёрт. Мы уже дошли до лавки.

— А? Ага.

Я опустил мешки на землю и достал из кармана серебряную монету, протянув ей.

— А… сестра Ольга сказала, что если обоих нет, то корень пуэрарии тоже подойдет.

— Корень пуэрарии? М-м, поняла. Я быстро сбегаю.

— Ага.

Покупку лекарства я поручил Дарии.

В полном вооружении было неудобно заходить в тесную лавку, да и после небольшой перепалки с господином Олегом мне было немного не по себе.

— Ух-х.

Опустив мешки, я огляделся, и мой взгляд привлёк интересный лоток.

На рваной кожаной подстилке были разложены всякие товары.

Больше, чем жалкие товары, моё внимание привлекли трое детей, сидевших рядом.

Девочка лет двенадцати-тринадцати и двое мальчиков помладше, видимо, её братья. Их худой, оборванный вид невольно заставил меня подойти.

— Это вы сами сделали?

Хотя я спросил довольно дружелюбно, в глазах детей отразилась не радость, а настороженность или даже страх.

— …Да. Я сделала.

Услышав ответ девочки, я присел на корточки и осмотрел товары.

Деревянные фигурки четвероногих животных, птиц, рыб, а также браслеты и кольца, сплетенные из травы и украшенные цветами — всё довольно грубой работы.

Немного неожиданно, но я люблю цветы. Нет, точнее говоря, мне нравится видеть радостное лицо женщины, получившей цветы.

Поэтому в студенческие годы, когда весной на холме за домом расцветали цветы, я срывал их, заворачивал в корейскую бумагу и делал букеты. Мои подруги всегда были в восторге.

Конечно, в этом мире такой грубый букетик — всего лишь дешёвый подарок. Но всё равно вид цветов почему-то поднял мне настроение.

Я указал на цветочное кольцо и спросил девочку:

— Сколько это стоит?

— …Украшения — пять штук за медную монету, а фигурки… две, нет, три за монету.

Охренеть как дёшево.

Подумав об этом, я удивлённо посмотрел на неё, и она поспешно добавила:

— Я наложила на них заклинание, которому научила мама. Это совсем не дорого.

— …Я ещё ничего не сказал. Совесть мучает?

Девочка замолчала, а я внимательно осмотрел товары и выбрал несколько понравившихся вещей. Браслет, украшенный фиолетовыми цветами, кольцо с белыми лепестками и гладкую фигурку рыбы.

На самом деле я выбрал их не столько потому, что они мне понравились, сколько потому, что это было единственное, что можно было назвать товаром. Честно говоря, остальное было просто кучей мусора.

— Вот эти три за одну медную монету. Сделка?

— …Сделка?

— Согласна?

— А, да. Конечно.

Я достал монету, чтобы отдать ей, но девочка добавила:

— Кольцо с цветком вишни приносит прекрасную любовь. Браслет, сплетенный из гвоздики и подорожника, дает крепкую жизненную силу, а фигурка дельфина помогает обрести мудрость в общении с другими.

— …Ого, правда?

Всё-таки сила слова велика. Когда ребёнок с такой уверенностью объяснил значение, даже эти грубые поделки стали выглядеть вполне прилично.

Я слегка улыбнулся и протянул девочке две медные монеты.

— Держи ещё одну монету сверху, и помолись, чтобы заклинание стало сильнее.

Девочка радостно улыбнулась и кивнула.

Я спрятал покупки под нагрудник и поднялся, но тут сзади раздался крик.

— Ай!

Я обернулся…

Ха. Что это, драма из 90-х?

Пять-шесть парней, явно подонков, приставали к молодой женщине на улице.

— Чёрт возьми, постой спокойно, сука.

— У-у, не надо, не надо.

— Кхм-кхм, вау, как вкусно пахнет.

— Свинья ты и есть, что за «вкусно пахнет»?

Подонки окружили женщину, грубо схватили её за запястья и отпускали похабные шуточки. Лапать за задницу и грудь было обычным делом.

Да вы охренели? Каким бы дерьмовым ни был порядок, творить такое на улице?

— Прекратите… отпустите меня, пожалуйста.

— Хе-хе, куда тебя отпустить?

— Мы же просто поиграть хотим, чего ты ревёшь, блядь.

Женщина извивалась всем телом и умоляла, но подонки только ухмылялись или злились в ответ.

Э, погоди-ка… Светло-рыжие волосы женщины, которую домогались, показались мне знакомыми…

Твою мать, это же Дария!

— Эй вы, ублюдки-и-и!

Я с криком подбежал и врезал летящим коленом в спину самому крупному подонку.

— Ку-ок!

Когда тот с предсмертным хрипом покатился по земле, я тут же влепил пощечину и пнул двоих, державших Дарию.

— Кхек!

— Кхы-ы.

Толстяк, получивший звонкую пощёчину, от которой у него свернулась челюсть, тут же отключился, а тот, кому в живот прилетел сапог, рухнул на землю и захрипел.

Ой, кажется, не рассчитал силу. Он же не умер?

Но думать об этом было некогда. Я оттащил Дарию себе за спину и, глядя на застывших от ужаса остальных подонков, прорычал:

— А ну идите сюда, ублюдки.

Я шагнул к оставшимся троим.

— Ты чё, ты кто такой, сука!

— Сдохнуть захотел, урод.

Ишь ты? Ублюдки достали кинжалы и дубинки.

Отставив задницы и выставив оружие вперёд… образцово-показательная поза шпаны.

Я усмехнулся от абсурдности ситуации.

— Вы первые достали.

Эти идиоты что, слепые?

Я же не голый стою, а в доспехах, шлеме, со щитом, а они ножи достают?

Я одним движением выхватил фальшион. Чистка оружия — основа для воина. Крупный клинок фальшиона сверкнул на солнце.

Когда я вдобавок взял в руку круглый щит, покрытый чешуёй гигантской рептилии, ублюдки заметно растерялись.

— Эй, погоди.

Никаких разговоров, тем более с такими ублюдками не нужны ни нравоучения, ни милосердие.

— Не хотите сдохнуть — бросайте оружие.

С последним предупреждением я выставил щит вперёд и решительно шагнул к ним.

Тяжеловооружённый высокий воин с мечом против гопников с примитивным оружием. Всё равно что пулемёт против грабителей с револьверами.

— Вот дерьмо.

— Эй, парень. Постой-ка.

Один не верный, но умный, тут же удрал, а двое глупых и верных уронили оружие и подняли руки ладонями вперёд.

Как и подобает подонкам, пристающим к женщинам, смелых среди них не оказалось.

— Мы, кажется, немного ошиблись… кхек!

Я взмахнул левой рукой и вонзил край щита в грудь что-то бормочущему ублюдку. Когда он отлетел назад, другой подонок растерянно пролепетал:

— Т-ты же сказал, что если бросим оружие, то пощадишь!

— Так я и щажу.

С этими словами я врезал кулаком с зажатым фальшионом ему по носу.

— Уха-а…

Он даже вскрикнуть толком не успел, как схватился за нос и упал.

Сбежавший ублюдок уже растворился в толпе. Хотелось бы догнать и тоже его отмудохать, но оставить Дарию я не мог.

Поэтому я убрал меч в ножны и подбежал к Дарии.

— Дария, ты в порядке?

— Д-да. В порядке.

Дария стояла, сложив руки, и мелко дрожала. Я быстро осмотрел её — к счастью, ранений вроде не было.

— …Пойдём скорее отсюда.

Чувствуя вину, я быстро взвалил на плечи мешки с зерном. Взял Дарию за руку и собрался идти, но тут…

— Кхы-ы-ы, ублюдок…

Здоровяк, которого я сбил с ног коленом в самом начале, лёжа на земле, зашевелился и злобно посмотрел на меня.

— Я запомнил твоё лицо, сука. Скоро убью тебя.

Вау, из последних сил выдавить из себя попытку самоубийства?

Я усмехнулся, подошёл к нему и с силой наступил на голень. Раздался крик.

— А-а-а-а!

— Такое надо было говорить, лёжа в постели, идиот. Ты что, просишь убить тебя прямо сейчас?

— Вот дерьмо! Убьёшь меня — господин Убар тебя в покое не оставит!

…Что это за хрен? Прямо умоляет, чтобы я его прикончил, чтобы замести следы.

Но погоди, Убар? Где-то я слышал это имя. Кто это был?

Я отбросил вопрос и насмешливо сказал:

— Псих. Всё равно же в покое не оставит? Тогда лучше убить тебя сейчас, верно?

Так я сказал, но убивать человека в городе, да ещё и рядом с площадью, было нельзя.

Я мельком огляделся — вокруг уже собралась толпа зевак.

— Фой, Фой. Пойдём скорее. Сейчас стража придёт.

И действительно, как и сказала Дария, в дальней части толпы поднялся шум.

— Что случилось!

— Дорогу, дорогу!

Похоже, стража.

Эти ленивые ублюдки-стражники палец о палец не ударят для профилактики преступлений, зато в таких случаях появляются моментально.

Внезапно я с тоской вспомнил патрульную машину, которая всегда стояла в переулке перед моей однушкой. Как надёжно было.

— Кх-х, уж лучше в тюрьму, спокойнее будет, кхак!

— Пойдём быстрее!

Пнув по лицу бормочущего чушь здоровяка, как по футбольному мячу, я схватил Дарию и побежал.