<Как ты будешь жить, если выпадет второй шанс?>

Было много незначительных вещей, которые можно было изменить. Например, цвет платья, которое она надела на выпускной вечер, или дизайн украшения в виде луны на ее голове.

Лин уже изменила несколько маленьких, но важных вещей. Сейчас, когда она снова поссорилась с Поленной, она уже не сердилась. Лин смогла примириться, сказав: “Я считаю тебя другом” мягким тоном, вместо того, чтобы сердито кричать: “Как ты можешь думать, что мы подруги?” Теперь у нее в будущем будет еще одна подруга.

Вторым было платье для выпускного вечера. Вместо того, чтобы надеть великолепное перламутровое шелковое платье, раньше она решила выбрать фиолетовый атлас с меньшим количеством украшений.

Только когда Лин перевалило за тридцать пять, она признала, что квадратный вырез и яркий шелк ей не идут и никогда не шли.

Пенни, ее горничная, и Мариэлла, подруга, ворчали по поводу того, что она носит скучную и старомодную одежду, но обе, вероятно, должны были просто смириться.

Третье — каждое утро говорить своим родителям и младшему брату, что она их любит. Брат Лин, Маколей, при этом смотрел на нее странным взглядом.

Но эти три вещи не могут кардинально изменить ее жизнь.

Ее лицо осталось прежним, как ее семья. Ее интеллект и талант остались прежними. Лин овладела искусством убеждать и управлять домом, но у нее есть только опыт управления маленьким баронством.

Рано или поздно отец Лин найдет для нее подходящего партнера, и когда она выйдет замуж, то Лин снова захлестнет скучная рутина замужней женщины.

Но она добавила немного радости в свою жизнь, подумав, что будет стараться добиться большего.

Лин могла бы хорошо поладить с Гарольдом. Несмотря на то, что он не был интересным человеком и идеальным мужем для нее, за более чем 20 лет совместной жизни Лин многое поняла. Хотя ей не нравился Гарольд как мужчина, она часто испытывала сострадание к мужу. Это тоже была некая форма привязанности.

На самом деле слова баронессы Хэдли не были неправильными. В мире есть очень много мужчин хуже Гарольда. Она может попытаться изменить свое отношение к нему. Но, по мнению Лин, из мужчин, за которых она могла бы выйти замуж, не было человека лучше Гарольда.

Оглядываясь назад, можно сказать, что есть некоторые хорошие мужчины, но женитьба на Лин не обязательно сделает их хорошими мужьями. Даже этот скучный человек, Гарольд, однажды влюбился до встречи с Лин и чуть не сбежал с простолюдинкой. Эту историю рассказала его сестра, Шони.

Как бы то ни было, Лин решила снова выйти замуж за Гарольда. На этот раз она может сделать все лучше. Больше не будет маленькой девочки, плачущей в одиночестве из-за того, что ее обидела свекровь, баронесса Хэдли. Она хорошо поладит с Гарольдом и своими родственниками.

И ее дочь родится снова.

На самом деле, это самое важное. На этот раз она действительно может сделать ее счастливой.

Лин могла понять, почему ее дочь сказала, что ей не нужен шанс на новую жизнь. Она не сильно изменится, по крайней мере, до тех пор, пока Лин Копленд не станет совершенно другим человеком.

Но ее дочь была другой. Это человек, которого она ценила больше всего на свете.

В этот раз у Лин получится быть для нее лучшей матерью.

Она подняла кисть и прикрепила розовую ленту к волосам маленькой девочки, нарисованной на холсте.

Лин любила рисовать. Поскольку художественная грамотность леди ограничивалась скорее оценкой, чем созданием произведений искусства, живопись считалась мужской работой. Но виконту Копленду совсем не претило увлечение дочери.

И Лин была настоящей искусницей. Когда ее картина была выставлена на выставке клуба живописи, приуроченной ко дню фестиваля академии, нашлись люди, которые искренне просили продать им это произведение.

Однако, Лин перестала рисовать, окончив академию. Помимо студии клуба рисования, ей негде было творить. Если бы она захотела, то могла бы начать рисовать дома, но Лин решила не делать это своим серьезным увлечением.

Тем более, она скоро должна была выйти замуж. Но, как небольшое хобби, она могла бы продолжить рисовать. Гарольд, однако, был не из тех, кто поддерживает ее увлечения, и в возрасте, когда муж ее больше не замечал, Лин уже давно выпустила кисть из рук и не имела смелости начать все заново. Однажды она нарисовала бабочек и цветы цветными карандашами на маленьком листе бумаги и показала это только своей дочери. Ребенку это очень понравилось.

Но на этот раз Лин решила продолжить рисовать. Это была одна из вещей, о которых она сожалела. Разве ее дочь не просила ее встретиться найти мужчину, который поддерживал бы ее в увлечениях?

Она не знает насчет других, но Гарольд, вероятно, примет это, если она скажет, что хочет этого, и не будет пренебрегать домашними делами.

На самом деле, он был очень пассивен, поэтому, если бы Лин стала более сильной духом, он мог бы во многом ей уступать. Лин отказалась от многих вещей в первые годы их брака не потому, что Гарольд был непреклонен в своих убеждениях, а потому, что она слишком старалась подстроиться под мужа.

Сейчас Лин собирается мало-помалу все изменить. Так или иначе, жизнь продолжалась подобным образом, и она знала, как хорошо справляться со знакомыми вещами.

— Что рисуешь? — спросила Дебора, которая вошла в студию и наклонила голову, чтобы посмотреть на холст.

Лин ответила, тщательно окрашивая кружево ленты красным:

— Просто симпатичную девушку.

— Хм.

— Что? Хочешь что-то сказать?

— Нет, не совсем. Я здесь только для того, чтобы спросить, определилась ли ты с партнером для выпускного бала.

— У меня ведь нет жениха. Я просто пойду с отцом.

— Не делай этого без удовольствия. Знаешь, я решила пойти с Лоуренсом.

— Лоуренс? Лоуренс Эстилия?

— Да!

Дебора покраснела и с энтузиазмом кивнула. Лоуренс Эстилия был старшим сыном в графской семье. Он окончил академию в прошлом году и завоевал сердца бесчисленного множества девушек своей красивой внешностью и галантным поведением.

Лин из прошлого позавидовала бы. Но не нынешняя. Для мужчины ненормально запоминать имена всех сотен женщин, посещавших академию, а он же улыбался и здоровался со всеми подряд. Будущий граф Эстилия никогда не отказывался от своей симпатии к молодым девушкам. Пока ему не исполнилось пятьдесят.

Но сказать это нынешней Деборе не значит, что она смиренно последует ее совету. У Лин не было выбора:

— Это здорово. Но лучше не оставляй его надолго.

— Почему ты говоришь то, что сказали бы мои тети? Кроме того, разве у тебя нет хорошего мужчины на примете?

— Хорошего мужчины?

— Кого-то, кто мог бы быть партнером! Ты должна познакомиться со многими мужчинами, прежде чем обручишься, чтобы уметь отличать хороших людей!

— Я не знаю. Разве мой отец в конце концов не примет это решение?

— Но нет ничего плохого в том, чтобы встречаться! Виконт не выберет только одного человека и не скажет, что ты обязана выйти именно за него, не так ли? Если повезет, ты сможешь найти кого-нибудь получше, чем избранник виконта. Как романтично!

— Да. Это просто чудесно, — беззаботно ответила Лин. Когда ей было действительно девятнадцать, она верила в такие вещи, но теперь она была достаточно взрослой, чтобы смеяться над тем, как ее дочь рассказывает подобные истории.

— Если представится такая возможность, я подумаю об этом, — это все, что она ответила. Но Лин не думала, что такая возможность на самом деле представится.

В то время она думала, что было бы слишком глупо идти на бал с отцом, как и думает Дебора, поэтому после долгих уговоров Лин сопровождал уважаемый сын виконта Даунда, которого представила ее кузина Натали, но она не очень хорошо с ним поладила..

Странно, что судьба привела Лин именно к этому решению:

— Скорее всего, я просто пойду с отцом.

Моросил дождь. Лин, вышедшая из главного здания академии, чтобы пойти к себе, простояла в вестибюле около 15 минут. У нее не было ни зонтика, ни горничной.

Дождя был несильный, но если бы она пошла вот так, то определенно промокла бы. Когда Лин вернется домой, ее прическа будет испорчена, но она сможет просто распутать волосы и помыть голову, но платье будет в пятнах и помято, если намокнет под дождем.

Пенни, ожидающая в экипаже, придет за ней, если Лин не вернется через долгое время. Дождь может прекратиться до этого.

Она могла бы вернуться в мастерскую живописи, но Лин просто стояла у входа, потому что у нее было хорошее настроение.

Погода стояла влажная и теплая, и сады академии еще не утратили своей зелени. Холодный, свежий воздух наполнил ее легкие, и сердце девушки преисполнилось надеждой.

Внезапно она услышала стук ботинок, а когда оглянулась, то увидела Шудермела.

Лин затаила дыхание.

Еще до возвращения в прошлое она часто сталкивалась с ним. Лин начинала нервничать, просто увидев, как его тень движется мимо нее. Ей действительно хотелось чаще сталкиваться с ним, поэтому Лин намеренно выбирала самый красивый зонтик и отправлялась на прогулку.

Шудермел, вероятно, даже не знал о ее существовании. Если они случайно встречались взглядами, его глаза, голубые, как драгоценные камни, равнодушно смотрели сквозь нее.

Лин каждый раз прикладывала руку к своей груди. Она знала, что между ней и незаконнорожденным ребенком не может быть никаких отношений и что такой красивый и обаятельный мужчина, как Шудермел, даже на нее не взглянет.

С самого начала ее первая любовь была лишена страсти или волнений и не оставила ничего, кроме слабого чувства смирения. Лин никогда не воспринимала это всерьез, только с улыбкой говорила дочери, что у нее была первая любовь.

Но была одна вещь, которая отличалась от прошлого. Шудермел узнал ее.

— Ах.

В взгляд Шудермела слегка изменился. Колебание на его лице было мимолетным. Поняв, что Лин заметила, что он узнал ее, Шудермел поздоровался с ней вместо того, чтобы притвориться, что не знает.

— Здравствуйте, мисс Копленд?

Разве это не полный стыд?

Лин хотела умереть. Ее лицо — это не то, что можно увидеть где угодно, поэтому она была уверена, что он узнал в ней дурочку, которая ворвалась в кабинет своего отца, где были гости, одетая только в откровенную пижаму.

— Здравствуйте...

Она колебалась не потому, что не знала, кто он такой, а потому, что не знала, как его называть.

Несмотря на то, что он сын дочери маркиза Лафта, он не лорд Лафт. Потому что Шудермер — незаконнорожденный ребенок. Но это не означало, что Лин могла просто по-дружески называть его по имени.

Шудермел, похоже, так не думал. Он произнес свое имя так, как будто решил, что она его не знает.

— Я Шудермел Лафт. Можете звать меня Шудермел.

— Ах, да... Я знаю. Я Лин Копленд.

Поколебавшись, она слегка расправила подол своей юбки и произнесла официальное приветствие в соответствии с этикетом. Лицо Лин вспыхнуло.

— В прошлый раз я совершила большую ошибку. Простите, что вам пришлось стать свидетелем такой неловкой сцены.

— Вам не за что извиняться. Но виконт, казалось, был обеспокоен...

— Да… Спасибо за вашу заботу, в том числе и о моем отце. Давайте просто не будем об этом вспоминать.

Они оба неловко замолчали.

На самом деле, встреча с Шудермелом здесь сама по себе не была удивительной. Потому что башня находилась внутри академии, а он был волшебником. Шудермел не был похож на ее дочь, у которой был смутный "талант, который можно было бы изучить подробнее, но не обязательно в Волшебной башне", а гениальный талант, который нельзя было упустить.

На данный момент это все еще было неизвестно общественности. Все потому, что только два года спустя официально стало известно, что он могущественный маг, владеющий элементами воды и ветра. Это произошло после того, как был обнародован тот факт, что биологический отец Шудермела — король Виолден. До этого он считался внебрачным ребенком дочери маркиза Лафта, единственным внуком маркиза, но не дворянином.

Пока королева Лизелотта была жива, король не осмеливался раскрыть существование внебрачного сына. Однако после смерти королевы он официально женился вторично на дочери маркиза Лафта, и Шудермел получил фамилию отца.

Хотя он был рожден вне брака и не имел права наследовать трон, король с согласия своей преемницы, принцессы Изарии, пожаловал титул герцога Санья сыну, которым он долгое время пренебрегал. Ни для кого не было секретом, что принцесса Изария охотно приняла своего сводного брата не из-за семейной любви или кровных уз, а из-за того, что он был могущественным магом.

В одно мгновение Шудермел стал известным молодым неженатым герцогом и магом в обществе. Это все произошло бы два года спустя.

Лин неловко опустила голову. Она не питала ложных надежд, потому что все равно никогда не смогла бы дотянуться до него.

Та первая любовь случилась действительно давным-давно. Она улыбнулась своей дочери и сказала: “Мамина первая любовь была замечательным человеком”, но Лин никогда всерьез не вспоминала об этом.

Если подумать, сейчас ей было примерно столько же лет, сколько и ее дочери. Герцог Санья всегда был старше Лин.

Но нынешнему Шудермелу двадцать три года.

Однако ее сердце все еще колотилось в его присутствии.

Шудермел на мгновение остановился рядом с Лин, наблюдая за падающим дождем. Девушка почувствовала, как биение ее сердца смешалось со звуком дождя.

Лицо Шудермела было снова молодым и свежим спустя 20 лет, оно осталось точно таким же, как в ее памяти, его спокойное и мягкое поведение и несколько холодноватая атмосфера тоже ничем не отличались.

Ее глаза не ошиблись, снова подумала Лин и улыбнулась, сама того не осознавая.

Ей казалось, что она находится в своем воспоминании. Такое нежное тепло окутывало ее тело, и даже шум дождя казался приятным.

— …Простите?

— Что?

— Я спросил, не можете ли вы уйти, потому что у вас нет зонта.

— Ах, да, потому что платье будет испорчено, если оно промокнет.

— Понятно.

Затем наступила минута тишины. Шудермел нарушил молчание некоторое время спустя:

— Вы собираетесь ждать, пока дождь прекратится?

— Скоро горничная придет за мной. Она знает, что я возвращаюсь домой примерно в это время.

Лин тепло улыбнулась. Была еще одна маленькая радость в возвращении в прошлое. Если бы все было как раньше, она бы нервничала, и даже если бы у нее была возможность заговорить, она не смогла бы толком произнести ни слова и просто стояла бы робкой с покрасневшим лицом и опущенной головой.

— Вам не холодно?

— Немного прохладно, но ничего. Если станет холодно, я могу вернуться в художественную студию.

— Студию?

— Да, она в главном здании.

Несмотря на непопулярность, временная студия старого клуба живописи в углу главного здания всегда оставалась открытой. Мало кто знал о ней. На самом деле, мало кто знал и о существовании самого клуба живописи.

Услышав объяснение Лин, Шудермел удивился:

— Не слышал об этом.

— Вы знали о клубе живописи?

— ...Да, однажды я видел выставку в главном здании:

Лин неловко рассмеялась.

— На ней действительно не было людей...

— Наверное, я один из немногих посетителей.

Лин снова покраснела. Там же висели и ее картины. Шудермел не знал, какие из них были ее творениями, но Лин было стыдно, что он все равно их видел.

Шудермел отвернулся от нее и снова обратил внимание на залитый дождем сад.

— В академии мало кто имеет такое хобби. Большинству из них нравится выделяться.

— Те, кто всерьез учится, хотят преуспеть в учебе, те, кто привержен общественной жизни, хотят выделяться в светском обществе, а маги хотят обратить на себя внимание с помощью способностей. Наследники, которые будут руководить семьей в будущем, также должны точно знать, что им нужно. Я думаю, что это хобби может быть только у такого робкого человека, как я, у которого много времени.

— Юная леди не кажется очень робкой.

Это потому, что Лин живет во второй раз. Она немного знала о герцоге Санья, поэтому не боялась так говорить. Шудермел и вовсе может забыть о ее существовании, как только обретет известность и титул.

Нет. Он мог бы вспомнить ту дурочку, которая выбежала в пижаме. Она думала, что если вернется во времена юности, то больше никогда не совершит подобных ошибок. Когда Лин снова подумала об этом, ее лицо вспыхнуло. Ей не было даже девятнадцати лет.

Она попыталась улыбнуться, но чихнула. Лин прикрыла рот шалью, которая была на ней.

Немного смутившись, девушка подняла голову, чтобы посмотреть на Шудермела, и увидела, что у него было немного незнакомое выражение лица. Лин наклонила голову. Она была немного смущена, но неужели он посчитал не чихание настолько странным?

Шудермел, редко проявляющий эмоции, вскоре вернулся к своему обычному лицу.

— Я поступил невежливо. Юной леди, должно быть, холодно, потому что температура упала из-за дождя.

— Вовсе нет. Думаю, я пойду...

Как раз в тот момент, когда она собиралась сказать, что вернется в художественную студию, Шудермел заговорил:

— Если позволите, я провожу вас до экипажа.

— Разве лорд Шудермел здесь не потому, что у него нет зонта?

Он помахал рукой в воздухе, не сказав ни слова.

Поток воздуха переместился и создал большую завесу. Капли дождя отскакивали от нее. В отличие от зонта, такой навес был гораздо шире и, казалось, закрывал все платье Лин.

— Ах, даже без заклинания, — удивленно сказала она.

Есть три основные вещи, необходимые волшебнику для применения магии. Магические круги, катализаторы и заклинания. Магический круг формирует окружающую среду, катализатор вмешивается в нее, а заклинание активирует магию.

Если предоставлена соответствующая среда, магический круг можно опустить, а имеющийся у вас атрибут позволит опустить катализатор. Однако заклинания нельзя не произносить. Насколько она знала.

Услышав нечаянные слова Лин, Шудермел улыбнулся.

— Что вы слышали о магии?

— Ах, ничего такого. Просто… Я знаю только некоторые моменты.

Маги редки, а возможность изучать теорию магии еще реже. Тем более, если это происходит за пределами башни. Лин знала основы такой магии только потому, что ее дочь училась этому.

Шудермел кивнул в ответ на ее слова.

— Поскольку я владею элементом воздуха, в такой день, как этот, легко творить простую магию.

Сказав это, он протянул руку.

Лин на мгновение вздрогнул. Нормально ли получать от него такое одолжение? Она задавалась вопросом, почему Шудермел вообще вызвался сопровождать ее.

Как она знала, герцог Санья обладал холодным темпераментом. Он не был суров к другим, но ни к кому не проявлял особого интереса. Люди говорили, что все великие маги были такими, и подобный характер достоин восхищения.

— Вас не затруднит?

Но он уже протянул руку. Лин прикусила губу и положила свою ладонь на его, скрывая волнение. Не было причин отказываться, да и ей не хотелось этого делать. Это тоже может быть одной из череды удач, которые сопровождали маленькие радости возвращения в прошлое.

Она уже была готова промочить подол платья, но земля под ногами Лин оказалась сухой. Сухость простиралась от самых ступней по окружности, проходящей примерно в десяти сантиметрах от платья. Ветер, который дул достаточно сильно, чтобы свободно раскачивать большие ветви, стал мягким и слабым, как легкое дуновение, и нежно касался ее лба.

— Боже мой…

Лин с удивлением посмотрела вниз, на землю, и снова на листья, которые падали на ветру. Шудермел спокойно сказал:

— Я могу справляться с небольшим количеством воды.

— Это потрясающе.

Она знала, что он был двойным элементалистом, но так быстро высушить землю и мягко изменить ветер в дождливый день было бы невозможно, если бы это не был Шудермел Лафт.

В ответ на небольшое восхищение Лин он слабо улыбнулся.

— Юная леди не кажется удивленной.

— Но я правда поражена.

— Неужели?

Возможно, она была менее шокирована, чем кто-либо другой, подумала Лин. Она уже знала, что Шудермел владел двумя элементами и был удивительным волшебником. Так что его слова были не совсем необоснованными. Ее эмоции больше походили на восхищение.

— Куда вам нужно?

— Я хотела бы попросить вас довести меня до места остановки карет.

Шудермел положил ее руку на свое предплечье.

Везде, где ноги Лин касались земли, земля была сухой, и даже если дул сильный ветер, он не мог достичь ее лица. Хоть небо и было темным, а капли дождя падали все обильнее, вокруг Лин был чистый сухой воздух, который создавал ощущение, что она прогуливается в хорошую погоду.

Она рассмеялась.

— Я чувствую себя так, словно нахожусь внутри какого-то волшебства. Ах, я но действительно внутри волшебства.

— Я знаю, что вы говорите о волшебстве, будто из сказки. Нельзя сказать, что вы не правы. Очень продвинутая магия не сильно отличается от фантазии.

Карета не заставила себя ждать. Когда Пенни развернула большой зонтик и вышла из экипажа виконта Копленда, она вскрикнула от удивления, заметив Лин с Шудермелом без зонта.

— Мисс!

— Ах, Пенни. Все в порядке. Я не промокла.

Земля вокруг кареты вдруг высохла. Было ясно, что это сделал Шудермел для того, чтобы одежда Лин не промокла, пока она не сядет в карету.

Лин убрала свою руку и вежливо склонила голову.

— Спасибо, что сопроводили меня, лорд Шудермел.

— Не стоит благодарностей. Идите. Становится холодно.

Это было совершенно нормально — попрощаться здесь, а потом расстаться на неизвестный срок.

Лин сделала глубокий вдох, сама того не осознавая.

<Если ты снова будешь жить, признайся. Кто знает? Может быть, все получится?>

На ум пришли слова ее дочери.

"Все получится?" Этого никогда бы не случилось. Ее возлюбленным был будущий герцог Санья и великий волшебник Шудермел Лафт.

При таком совпадении сегодняшнего дня она смогла бы раскрасить воспоминания о своей первой любви самыми разными красками.

Сердце Лин пропустило удар. Это беззаботная жизнь, которую она заново обрела спустя долгое время, разве не здорово было бы попробовать то, чего она никогда раньше в своей жизни не делала?

Лин уже знала, что мир не изменится так легко и ее жизнь не будет разрушена, даже если она будет действовать так смело, как только сможет, в рамках некоторых ограничений.

И отказ и неудача на самом деле были не такими смущающими, как она думала в детстве.

— ...Лорд Шудермел.

— ...Да?

Когда он собирался развернуться, то удивленно остановился, услышав слова Лин. Девушка приложила руку к груди.

Она должна это сказать. Она хотела оставить память о том, какой смелой была. Вместо того, чтобы снова смириться, оправдываясь тем, что он был недосягаем, она хотела быть кем-то, у кого хватило смелости противостоять жестокой судьбе и быть сломленной.

Лин уже знала, что отказ был в порядке вещей, и что в будущем она добавит к рассказу дочери только одну фразу: "Я призналась, но меня бросили".

Тем не менее, ее сердце билось как сумасшедшее, и ей действительно требовалось мужество, чтобы сказать это:

— Если вы не заняты 20 февраля следующего года...

Она прикусила нижнюю губу. Это была дата бала в первый день ежегодного выпускного вечера академии.

— Не хотели бы вы стать моим партнером на выпускном балу?

— …

Ей нужна была храбрость не только для того, чтобы услышать ответ, но и для того, чтобы взглянуть в холодное лицо Шудермела.

Но прежде чем Лин успела поднять голову, она услышала его ответ:

— Я согласен, если виконтесса позволит.

— Правда?

Лин удивленно посмотрела на него. У Шудермела было такое же серьезное лицо, как и раньше. Однако в его бледно-голубых глазах светилась легкая теплота.

— Тогда я с нетерпением жду известий.

Он слегка наклонил голову. И жестом пригласил ее сесть в карету.

Пенни потянула Лин за рукав, не в силах скрыть своего удивления. Та в замешательстве попрощалась с Шудермелом и забралась в карету, таща Пенни за руку. Кучер закрыл дверцу.

— Мисс, мисс! О Боже мой, он согласился стать партнером мисс?

— Хм? Э-э, да.

— Божечки! Ух ты! Мисс! Ураа!

Не было ощущения реальности произошедшего.

Лин непонимающе уставилась на Пенни, затем широко открыла рот, но заглушила крик рукой.

Звук дождевых капель, падающих на потолок кареты, становился все громче.