Виконтесса Копленд была озадачена.

Лин являлась очень нежным ребенком. До девятнадцати лет она ни разу не попадала в щекотливые ситуации. В то время как другие девушки вешались на молодых, красивых мужчин, часто заводили любовные интрижки и творили все, что им вздумается, в тайне от родителей, Лин была исключением.

Но теперь она собиралась на вечеринку с молодым человеком в качестве партнера, который не был ее родственником. Более того, он являлся незаконнорожденным сыном дочери маркиза Лафта, чье рождение перевернуло быт их семьи с ног на голову.

Конечно, виконтесса знала, что Шудермел Лафт — настоящий красавец. Когда он проходил мимо, не только юные леди, но и пожилые дамы прикрывали лица веерами.

Ей также было известно, что талантом этого мужчины дорожила Волшебная башня и сам маркиз Лафт.

Когда его дочь родила ребенка, оставшегося без отца, горе маркиза было неописуемым. Чтобы как-то помочь, он отдал ей в собственность большое состояние. Шудермел также унаследует это имущество в будущем.

Однако он все еще оставался незаконнорожденным ребенком. Бастард был символом безнравственности и пятном на репутации своих родителей, и какой бы благородной ни была его родословная, он не сможет унаследовать титул главы семейства.

Скорее, если бы Шудермел родился простолюдином, он был бы признан за свой удивительный магический талант и мог бы войти в определенную семью в качестве зятя или сам заработать соответствующий титул.

Но ему не повезло. Прошло не более ста лет с тех пор, как семья маркиза Лафта перестала быть правящей династией вассального государства. Их статус также отличался от статуса двух других семей маркизов, живущих в настоящее время в Эльде. Учитывая, что все герцогские титулы здесь принадлежали потомкам королевской семьи, маркизы Лафт были дворянской семьей, уступавшей только королевской династии.

Поскольку он был известным незаконнорожденным сыном маркиза Лафта, то не мог войти в семью ниже своего происхождения. Из-за их отношений с королевской семьей было невозможно получить новый титул или начать семейную линию самостоятельно.

Более того, королева ненавидела его до смерти, а помощники будущего короля относились к нему настороженно.

Это стало непреодолимым препятствием для потенциальных партнерш по браку, даже если Шудермел взял фамилию Лафт и был единственным сыном дочери маркиза и любимым внуком главы семьи.

Вот почему, сколько бы юных леди ни обожали его, о женитьбе не было и речи. Несмотря на то, что дочь графа Мелланда умирала от любовной болезни, ее родители даже бровью не повели.

— Да как ему не стыдно! — Виконтесса разозлилась и начала кричать. Лин опустила голову с извиняющимся выражением лица.

— Я сама попросила об этом, а не лорд Шудермел, поэтому, пожалуйста, не вини его. Он также сказал, что, если ты дашь ему разрешение, он навестит нас и официально предложит быть его партнершей.

— Нет, у тебя что, только ветер в голове? Ты прекрасно знаешь, что этот человек — незаконнорожденный ребенок! Он совершенно не подходит тебе!

— Я же не просила его на мне жениться. Я хорошо осведомлена о позиции лорда Шудермела.

Это было полной противоположностью тому, что думала ее мать, но в любом случае он не подходил Лин. Брови женщины в тревоге опустились, когда она сложила руки на груди.

— Я просто… хочу оставить счастливые воспоминания о своей юности. Меня никогда не сопровождал другой мужчина, кроме отца и дедушки. Лорд Шудермел тоже не может всерьез интересоваться мной. Он просто добрый.

— Но...

Виконтесса смягчилась. Лин все-таки была девушкой в расцвете сил. Конечно, ей хочется мужского внимания.

Что плохого в том, чтобы один раз сходить на бал с этим мужчиной? Хотя выпускные вечера были большим событием, они отличались от королевских балов. Студенты из одной и той же академии чаще посещали занятия парами.

— Это всего лишь выпускной вечер. Я не прошу его жениться на мне. Мама, кем ты меня считаешь?

Слова Лин успокоили виконтессу. Она тихонько вздохнула и взяла дочь за руку.

— Твоя мама просто волнуется. Дело не в том, что я не доверяю своей дочери...

— Конечно. Я знала, что ты будешь удивлена.

Лин улыбнулась.

— И нет ничего плохого в том, чтобы иметь близкие отношения с волшебником. Очень мало людей официально работают в Волшебной башне. Даже если лорд Шудермел не принадлежит к знати, он все еще удивительный волшебник. Это когда-нибудь поможет нам.

— Говоришь как взрослая.

— Теперь я и есть взрослая.

Сказав это, Лин, напротив, ласково, как маленькая девочка, протянула руки и обняла маму за плечи. Виконтесса с удивлением и восторгом погладила ее по голове.

— Ты все еще моя малышка.

— Не волнуйся. Маме и папе не нужно беспокоиться об этом. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, дочь моя.

Когда Лин вдруг начала говорить “я люблю тебя”, как в детстве, виконтессе было неловко слышать это от взрослой дочери.

Однако, поскольку она слушала и отвечала каждый день, то тоже научилась говорить это естественно. Между членами семьи было сказано больше слов любви, чем когда-либо прежде, и они всегда обменялись мягкими улыбками.

Даже подростку Маколею это не нравилось, потому что его лицо всегда краснело, но он все равно смотрел Лин в глаза и говорил: "Счастливого пути, сестра!"

Как и большинство благородных семей, Копленд в прошлом не был домом с такой теплой атмосферой.

На самом деле Лин любила и уважала своего отца больше, чем мать. Однако их отношения все еще сохраняли определенную дистанцию, и девушке было трудно сказать отцу, что она любит его.

Но все хозяева дома искренне любили друг друга. К тому времени, когда Лин поняла это, став старше, она была упрямым человеком средних лет и не могла ничего исправить, ведь уже потеряла родителей.

На этот раз Лин не опоздает.

Виконтесса мягко сказала:

— Отправь письмо лорду Шудермелу. Мама была так удивлена, что слишком остро отреагировала, но твои мысли глубже, чем мои. Возможности познакомиться с магом на самом деле редки.

— Да.

Лин улыбнулась. На самом деле, она не ожидала, что сможет построить прочные отношения с Шудермелом, да и не собиралась пытаться.

Это был просто предлог для убеждения виконтессы, но если бы Лин действительно смогла сохранить хотя бы небольшую связь с Шудермелом, это действительно оказало бы большую помощь барону Хэдли в будущем. То же самое было и с ее дочерью. Если та думала о развитии своих магических талантов, что могло быть более обнадеживающим, чем дружба с Шудермелом?

И все же она решила этого не делать. Просить его стать ее партнером было просто импульсивным поступком. Лин не хотела осквернять воспоминания и чистые чувства о своей первой любви. Ей было немного жаль дочь, но она просто хотела сохранить это как драгоценность своей юности.

Голосом, смешанным со смехом, виконтесса сказала:

— Тебе также не помешало бы познакомиться другими мужчинами, прежде чем выходить замуж.

— Да? Даже Дебора сказала мне это сегодня.

— Конечно. Таким образом, ты разовьешь способность распознавать разные черты людей, чтобы сделать успешный выбор в будущем... Я понимаю, как ты относишься к желанию создать воспоминания. На самом деле, я даже думала о том, чтобы поговорить с Натали. Так одиноко, когда тебя сопровождает член семьи на выпускной вечер. Но если я, твоя мама, представила бы тебя кому-нибудь, это скорее было бы похоже на сватовство.

Лин рассмеялась. Ей показалось странным, что Натали, с которой она была не очень близка, познакомила ее с мужчиной, который сопровождал ее, но девушка не знала, что на то была причина.

— Ты, должно быть, не очень доверяла моему выбору.

— Наоборот. Я думала, что ты слишком честная, чтобы выбрать партнера без моего разрешения.

— Вот поэтому я и пришла к тебе.

— Если подумать, то да.

Виконтесса рассмеялась вместе с дочерью.

— Верно. Ты у меня хорошая дочь. Твой выбор действительно оказался неожиданным, но я надеюсь, что ты хорошо проведешь время, — поддразнивающе сказала она, слегка ущипнув Лин за мягкие щеки.

— Так и будет.

Лин спросила то, что внезапно пришло на ум:

— Но у мамы тоже это было?

— Что?

— Желание создать побольше воспоминаний.

— Конечно. Хотя это воспоминания о твоем отце.

— Маме так повезло.

Виконтесса слегка покраснела и улыбнулась.

— Ах, так ты на его стороне.

— Отцу тоже повезло, — Лин сказала это искренне, но не без зависти. Когда она была моложе, то думала, что все пары живут так же, как ее родители, и полагала, что и с ней случится то же самое. Но, оглядываясь назад, можно сказать, что подобные браки были действительно редкостью.

"Ну, Гарольд — не самый плохой вариант."

Она горько улыбнулась. Гарольд был не одинок в том, что между ним и его женой царило спокойствие и отсутствие теплоты.

"Но на этот раз мы сможем хорошо поладить."

Это было странное чувство — думать о Гарольде, получая разрешение пойти на вечеринку с Шудермелом. Казалось, что вместо того, чтобы жить в реальности и мечтать о лучшей жизни, она жила во сне и иногда вспоминала о реальности.

Лин тихонько вздохнула и решила на время забыть о Гарольде. Это был сон, от которого она все равно когда-нибудь проснется, так что было бы неплохо насладиться им подольше. Возможно, пробуждение в теле 19-летнего подростка само по себе было сном.

Вернувшись с послеобеденного чаепития, Лин достала бумагу для письма. Это было не любовное послание, но ее руки все равно дрожали от нервозности.

— Хаах.

Она сделала несколько глубоких вдохов, и Пенни усмехнулась.

— Хотите, я попрошу лекарство у доктора Нормана, чтобы вас успокоить?

— Не дразни меня, — бессознательно она сказала это угрюмо резким голосом, и тут же пожалела об этом, — прости.

— Нет, мне тоже очень жаль, мисс, — Пенни извинилась, пряча руку в подоле юбки. Лин улыбнулась.

— Не смейся надо мной, пожалуйста. Я серьезно не думаю, что буду иметь что-либо общее с лордом Шудермелом. Мы просто вместе пойдем на выпускной вечер.

— О, конечно. Именно поэтому мисс продолжает гулять в саду за главным зданием, где почти нет людей, надеясь случайно столкнуться с ним.

Лин было нечего ответить. Она никогда никому не рассказывала об этом. Но, если так подумать, Пенни, которая всегда была рядом с ней, не могла бы не заметить.

Сама того не ведая, Лин покраснела. Она думала, что никто не узнает об этом до конца ее жизни. Один из главных секретов ее юности был раскрыт.

Пенни широко улыбнулась.

— Не думала, что у мисс хватит смелости.

— Мы просто сходим вместе на выпускной.

— Скажете тоже. Как вы с ним так встретились? Я была действительно удивлена. Тот факт, что мисс пришла, держась с ним за руки, заставил меня подпрыгнуть от неожиданности, но, боже мой, он даже использовал такую потрясающую магию, чтобы платье мисс не промокло!

— Может быть, это потому, что магия для него так же проста, как дыхание. Он бы ничего не делал, если бы ему это не нравилось, но, я думаю, лорд Шудермел из тех людей, которые идеально справляются со всем, за что берутся?

— Но, мисс. Почему вы настроены так негативно? Если бы вы ему не понравились, он бы, наверное, не стал вам помогать. Он даже принял ваше приглашение.

— Думаешь?

Щеки Лин, к которым только-только вернулся прежний цвет, снова слегка покраснели. Пенни была права. Никто бы не согласился стать чьим-то партнером только из жалости или великодушия.

— Но, Пенни, ты не должна говорить об этом где-либо еще. Потому что нашим отношениям с ним действительно не суждено продолжиться.

— О, неужели я похожа на человека, который распространяет слухи? Но вы действительно считаете, что у вас не будущего с лордом Шудермелом? Возможно, вы были бы чудесной парой.

— Этого не произойдет.

— Потому что он незаконнорожденный ребенок? — Прямо спросила Пенни. Лин была застигнута врасплох. Горничная пробормотала:

— После того, как мисс вчера попросила его быть ее партнером, мне было любопытно узнать, что он за человек, поэтому я поспрашивала у знакомых. Это ведь известная история. — Говоря это, Пенни смутилась. — Я ведь не беспокою мисс, интересуясь этим, верно?

— Нет, все в порядке. Но я бы предпочла, чтобы ты не делала этого в будущем, Пенни. Ты же знаешь, как сильно мой отец ненавидит сплетни.

— С чего бы господину беспокоиться о моих делах? А Мастер Волшебной башни — великий человек. Он ничем не отличается от дворянина.

— Так к нему и относятся, но...

Свадебный рынок работает по-другому.

Лин собиралась сказать это, не решилась. Она просто хотела насладиться волнением, радостью и временем, проведенным с ним, но поскольку уже была достаточно взрослой, чтобы скоро выйти замуж, девушка продолжала думать об этом.

В социальных кругах больше всего любили обсуждать то, кто с кем встречается и на ком женится, поэтому, даже если Лин станцевала бы с кем-то две песни вместе, то о ней все равно пошли бы слухи.

Она строго сказала Пенни:

— Не говори о ерунде. Это просто бал.

— О, ладно. Мисс слишком робка.

— Не раздувай из мухи слона. Лорд Шудермел замечательный, но мы встречались всего один раз, и разговоры об этом могут быть неприятными для него, а для меня — очень трудными.

— Мне жаль. Я знаю, но... — Пенни извинилась, опустила голову и вскоре слегка улыбнулась.

— У мисс очень нежное лицо.

— Нежное?

— Вы немного изменились в эти дни. Я не могу точно сказать, что поменялось, но сейчас вы, кажется, более расслаблены и много смеетесь... И действуете смело. Мисс набралась храбрости, так что я действительно надеюсь, что вы сделаете правильный выбор.

Лин тоже улыбнулась ей.

— Спасибо.

— Да! Я правда буду следить за своим языком!

Ну, и как долго может Пенни, обычная 19-летняя девушка, хранить секреты?

Лин внезапно вспомнила, что Пенни неожиданно уволилась с работы где-то в следующем году, когда девушка уже была помолвлена с Гарольдом, вышла замуж за мужчину на восемнадцать лет старше ее и уехала из столицы.

В то время Лин с отвращением относилась к тридцативосьмилетнему мужу своей горничной, но у нее не было возможности встретиться с ним лично. Почти двадцать лет спустя она услышала от своей няни, миссис Род, что Пенни тогда забеременела и поэтому в спешке вышла замуж.

Ей становилось грустно, когда она думала об этом. Лин не было известно, жила ли Пенни долго и счастливо со своим мужем, но одно она знала наверняка. Девушка не хотела бросать свою работу.

— Если подумать, мои родители все равно примут решение о браке самостоятельно, так что все в порядке. И кстати, давай поговорим о тебе.

— Обо мне?

— Если у тебя есть любовник, обязательно скажи мне.

— У меня его нет... — Пенни покраснела и покачала головой.

— Значит, скажи, когда появится, как бы сложно это ни было. Ты мне нравишься, поэтому я ни за что не брошу тебя в трудные времена.

— Мисс...

Пенни, тронутая словами Лин, покраснела от смущения.

— Я не знала, что вы так волнуетесь за меня.

— Конечно, мне не все равно. Ты — мой человек. Мне было бы очень одиноко, если бы ты вдруг вышла замуж и уехала.

— Не может быть! Мне очень нравится мисс.

— Хм, правда?

— Да. В последнее даже больше.

— То есть, ты имеешь в виду, что я не была хороша раньше.

— Это не то, о чем я говорила!

Пенни застенчиво рассмеялась.

— Нет, я понимаю. Я была юна и очень чувствительна.

— Вы говорите так, будто это было несколько лет назад.

Лин только рассмеялась и взяла перо.

[Уважаемый сэр Шудермел Лафт,

Проявленная Вами доброта ко мне все еще согревает мое сердце.

Я также хочу поблагодарить Вас за то, что Вы любезно приняли мою грубую и незрелую просьбу.

Я получила разрешение своей матери.

С нетерпением жду Вашего визита, когда у Вас будет время; я угощу Вас вкуснейшим чаем.

Лин Копленд.]

Зная, что ей нечего сказать и что она позже пожалеет, если напишет большое письмо, Лин писала только по существу. Ее также беспокоил почерк.

Должно быть, за свою жизнь она написала тысячи приглашений, но девушке они не нравились. Как будто трепещущее сердце отражалось на кончиках ее пальцев, рука Лин, ставя точку, дрожала.

Выбросив несколько листов, чтобы переписать все красивым и аккуратным почерком, она сумела закончить и отложила в письмо сторону. Если бы оно предназначалось для отправки подруге, Лин бы украсила его лентой или красивой восковой печатью, но это иной случай.

Вместо этого девушка положила в конверт сухую лаванду. И надеясь, что это не покажет, что она слишком хлопотала над письмом, Лин оставила его Пенни, чтобы та отнесла конверт слуге, ответственному за почту.

Когда Шудермел вскрыл конверт, он первым делом обратил внимание на аромат, который разнесся по лаборатории на ветру.

Он рефлекторно протянул руку. Ветер всегда был его верным спутником, поэтому он мягко закружил, собрал аромат и вложил его в руку Шудермела.

Мужчина непонимающе посмотрел на свою ладонь. В его руке закружилась сфера, созданная ветром, и пойманные в нее лепестки лаванды легонько закачались в воздухе.

— Что это? — Спросил Джеральд Максимо, который практиковал магию воды в другой части лаборатории. Шудермел ответил своим обычным тоном:

— Ничего.

Когда он выпустил ветер, аромат коснулся его щек и рассеялся. Лепестки упали ему на ладонь.

Шудермел нисколько не сомневался в Лин. По соображениям безопасности у него была привычка сначала осматривать незнакомые частицы от таких вещей, как конверты или коробки.

Но то, что исходило оттуда, было слабым ароматом лаванды. Если бы Шудермел не собрал его и не зажал в своих руках, тот был бы настолько слабым, что совсем не ощущался бы в воздухе.

Он вытащил письмо из конверта. Легкий аромат остался на бумаге.

— Ого, от девушки?

Джеральд подошел посмотреть и был удивлен, увидев на конверте красивый узор в виде виноградной лозы. Шудермел не знал, как он это понял.

— Просто эти минималистичные цветочные узоры используются только незамужними дамами. Возможно, ты не знал об этом.

— ...

— Что такое? Я думал, тебя не интересуют женщины. Мне казалось, лорд Шудел не помнит женских лиц, кроме своей матери и леди Силлы.

— Что за чушь.

— Это правда. Ты не обращаешь внимания даже на наследницу графа Мелланда и притворяешься, что не знаешь дочь графа Уэйна, которая, по слухам, очень хорошенькая.

— Я никогда не притворялся, что не знаю ее.

— Ага, хочешь сказать, что действительно не знал?

— Ну, я припоминаю ее лицо.

Просто он не утруждал себя бесполезными знакомствами. Тем более, если это была женщина, страстно влюбленная в него.

Шудермел знал, как безрассудная страсть может разрушить жизнь человека и какие несчастья может принести его семье. Ему было известно, что для людей естественно испытывать влечение, но Шудермел не хотел бросаться на женщин, как мотылек на огонь.

Некоторые люди говорили, что из-за того, что он был магом воды, его душа остыла, но на самом деле это не имело ничего общего с магией. Он даже не считал, что вел себя холодно.

Просто Шудермел всегда был осторожен в своем поведении и никогда не предавался эмоциям, особенно с женщинами. Если бы он устроил скандал, это была бы не только его собственная проблема, но и его несчастной матери.

Джеральд тоже это знал, поэтому изрядно удивился и попытался выведать информацию:

— Итак, от кого это письмо? Ты не читаешь письма людей, которых не очень хорошо знаешь.

— В нем нет ничего особенного. Я просто решил сопровождать дочь виконта Копленда на выпускном вечере этого года.

Просматривая содержимое, он невольно улыбнулся. Почерк Лин был понятным и незамысловатым, что соответствовало ее спокойному и мягкому характеру.

Информация была изложена коротко и ясно. "Раз виконтесса разрешила, все будет в порядке", подумал он и кивнул. Хотя Шудермел не очень хорошо знал Лин, было легко догадаться, что виконт и его жена доверяли ей.

Девятнадцатилетним девушкам зачастую было трудно излагать свои мысли понятно и лаконично, когда дело касалось мужчин. Но Лин, казалось, написала это письмо без намека на волнение, даже после того, как она попросила его быть ее партнером на выпускном вечере с ярко-красным лицом.

Среди писем от знатных дам, которые Шудермел получал до сих пор, это было первое, которое оказалось настолько безупречным, что его не стыдно было показывать другим людям.

"Но она, должно быть, очень ласковая дочь, раз прыгает в объятия отца прямо в пижаме."

Содрогнувшись, он неосознанно слегка рассмеялся.

Джеральд посмотрел на него круглыми глазами:

— Ого, неожиданный партнер на выпускном вечере для дочери виконта Копленда. Она тебя чем-то заинтересовала? Я знаю всех юных светских красавиц, но не дочь виконта Копленда. Ты ведь отверг даже дочь графа Уэйна.

— Какая перемена в настроении. Я просто иду на бал.

— Признаюсь, я очень удивлен. Когда лорд Шудел в последний раз посещал бал или что-то в этом роде? Что же ты в ней нашел?

Учитывая, как обрадовался этот болтун впечатлившему его ответу, лучше было ничего не говорить.

Шудермел мысленно вздохнул.

— Я не буду отказывать даме, которая набралась смелости попросить меня сопровождать ее, да и причин отказывать у меня нет. С разрешения ее родителей, конечно.

— Но ведь ты всегда отказывал?

— Все из-за их отношения ко мне.

Джеральд удивленно моргнул.

Несмотря на то, что у Шудермела был большой недостаток в виде происхождения, нашлись две дамы, которые либо признались ему в любви, либо хотели сделать его своим партнером. Они были одержимы страстью или пытались привлечь внимание светских львиц, соблазняя симпатичного влиятельного мужчину, а затем хотели бросить его и найти более подходящего человека, когда пришло бы время выходить замуж.

Он озадаченно спросил:

—Значит ли это, что тебе действительно нравится дочь виконта?

— Джеральд.

Он всегда был болтуном, но сегодня совсем перегибал. Шудермел указал на экспериментальный стол.

— До крайнего срока сдачи задания по стабилизации климата в смоделированной микрофлоре осталось три дня. Ты уже закончил?

Джеральд закрыл рот и отошел к своему столу.

Шудермел положил письмо обратно в конверт и убрал лепестки лаванды в ящик стола. Затем он сел за стол и вытащил листок бумаги, чтобы написать просьбу о визите к виконту Копленду.