Хина произнесла тихим голосом:

– Я хочу пообедать и сбежать.

Что она имела в виду?

Это была странная просьба, но я хотел, чтобы следующие два дня Хина поступала, как ей заблагорассудится, поэтому у меня не было выбора, кроме как кивнуть.

– Хорошо.

Однако Саломея смотрела на свою дочь с выражением непонимания. Наконец-то у них появилось время побыть всей семьей, а ей хотелось просто пообедать и прогуляться по городу.

Ей было трудно понять, о чём думает Хина.

Как бы то ни было.

Мы направились во Фрезию, всё ещё немного сбитые с толку.

Как только мы вошли в город, Хина и Хорохоро куда-то убежали, как будто только этого и ждали.

Может, они хотели зайти в магазин игрушек?

Я слышал, что там начали продавать волшебные палочки, которые сейчас очень популярны среди девочек.

Однако Хина и Хорохоро остановились в переулке, расположенном в отдалённой части города. Дорожное покрытие было повреждено, а вокруг валялось много мусора, как будто сюда не доходили руки госслужащих.

– Всё так же, как и раньше...!

Хина в волнении подняла обе руки.

Затем Хорохоро добавила: "Это отсталое место, как и раньше...!" — и обрадовалась.

Интересно, зачем они пришли сюда?

Писк!—

Затем послышался резкий крик.

Когда я повернул голову, то увидел Саломею наступившую каблуком на хвост ползущей по земле мыши.

– Задворки с мышами. Хина, это правда нормально — приходить в такое место, когда у нас наконец-то есть время побыть вместе? Если ты будешь ходить здесь, твоя новая одежда испачкается.

– Одежда....

Хина посмотрела на свою одежду.

Недавно купленный розовый балахон был достаточно стильным, чтобы подойти для прогулки.

Однако Хина нахмурилась, как будто он ей не понравился.

– Я помню.... Одежда...!

Хина огляделась и нашла магазин.

Он напоминал обычный универмаг, но был спрятан в задворках, и от него веяло мрачной атмосферой. Я повидал немало магазинов, и этот определённо принадлежал к числу самых мрачных.

С другой стороны, это обычное дело в этих захудалых переулках, удалённых от главных улиц.

– Добро пожаловать.

Когда мы вошли в магазин, лысый мужчина средних лет небрежно поздоровался с нами, не отрывая глаз от газеты.

Внутри магазина были выставлены различные старые на вид подержанные товары, и на первый взгляд это было место, которое можно было назвать универсальным магазином или магазином разных товаров.

Нет, если быть более точным, это магазин, который занимается покупкой и продажей "краденого". Должно быть, он связан с подпольной гильдией воров.

– Какой убогий магазин. Здесь тоже пахнет плесенью. Места, где долгое время хранятся непроданные лекарственные ингредиенты, обычно пахнут именно так.

Саломея прищёлкнула языком.

Несмотря на эти слова, глаза Саломеи сияли, как у охотницы за антиквариатом, потирающей ладони в предвкушении того, что на старом складе она найдёт ценные вещи.

Шурх-шурх—

Хина сняла с себя розовый балахон.

Она встала на цыпочки и подтолкнула его к прилавку, за которым сидел владелец магазина.

Шурх—

– ...Я хочу это продать.

– ...А? Это выглядит как новая вещь? Внешний слой соткан из кабсирской нити, а внутренний слой подбит мехом куницы. Это хорошая вещь, но...

Владелец магазина, наконец, взглянул Хине в лицо. И он вздохнул, словно слегка удивишись.

Вскоре он открыл свои прищуренные глаза, выдвинул ящик стола, чтобы достать очки, и посмотрел на Хину более внимательно.

Пять секунд.

Десять.

Ещё некоторое время в этой странной тишине...

– ...Розовые волосы. Необычно для Фрезии. Ты то дитя. Ты ведь уже приходила продавать одежду несколько месяцев назад зимой, верно? Тот балахон был ещё лучше.

– Ага-ага... за 50 000 рене...

Продать что-то ещё лучше, чем балахон, который сейчас носила Хина, всего за 50 000 рене. При покупке он, должно быть, стоил больше миллиона.

Лысый скупщик вскоре посмотрел на нас с Саломеей, стоявших позади Хины.

Как человек, живущий в мире задворок, он узнал нас и нахмурился, возможно, не замедлил узнать причину:

– Ты Иуда, а эта дама, должно быть, Королева Саломея. Что вам надо? Хотите отомстить за то, что я задёшево купил одежду у этой девочки?

Чего мы хотим?

Я тоже не знаю.

Я тоже хотел спросить у Хины.

Но Хина была непреклонна.

– 40 000 рене!

Хина, похоже, хотела продать розовую одежду, которая была на ней, за 40 000 рене. Конечно, Саломея была ошеломлена этим фактом.

– Эй! Это предмет роскоши, который мы купили вчера за два миллиона рене, когда вместе ходили в элитный район на 3-й улице! Как ты можешь продать его всего за 40 000 рене?! Даже за бывшую в употреблении вещь, которую носили всего один день, можно выручить полтора миллиона! Если мы отправимся в более мрачное место, то сможем выручить даже больше двух миллионов...

Саломея собиралась добавить что-то ещё, но замолчала.

Она, вероятно, знала места, где балахон, который носила милая девочка Хина, можно было продать даже дороже, чем первоначальная цена в два миллиона рене.

Но она, вероятно, не хотела продавать одежду своей дочери таким подозрительным людям.

В любом случае, в первую очередь об этом не стоило беспокоиться.

– 40 000 рене!

Хина была полна решимости продать одежду за 40 000 рене.

Она, как правило, была тихим и пассивным ребенком, но как только она на что-то решалась, в ней появлялось упрямство, с которым она никогда не отступала.

В конце концов, владелец магазина принял розовый балахон Хины и вручил ей кошелек с 30 000 рене.

Хина нахмурилась и возразила:

– ...40 000 рене!

– Да, 40 000 рене. Но этот кошелёк стоит 10 000 рене. Не будет ли трудно носить около 40 000 рене монетами без кошелька?

Грубо спросил владелец.

Это звучало очень разумно, но цена была точно завышена.

Владелец добавил:

– Это не просто обычный кошелёк для монет. Он сделан из кожи пустынного быка, поэтому он прочный, и его нелегко разрезать ножом. Тебе не нужно беспокоиться о том, что карманники порвут его, к тому же он довольно большой.

– Хм...

– Снаружи плохо видно, что внутри, и его также удобно носить на голове, когда идёт снег или дождь. Как насчет этого? Разве он не стоит 10 000 рене?

– Эй, дядя! Во-первых, нет необходимости дарить такой дорогой кошелёк, достаточно чего-нибудь стоимостью 500 рене...

Саломея, которая больше не могла слушать, нахмурилась и сделала шаг вперёд, но я схватил её за плечо, чтобы остановить.

– Саломея, подожди.

– Почему? Хину грабят прямо у нас на глазах!

Как родителям, нам, конечно, надо вмешаться. Но что, если бы мы с Саломеей были здесь обычными ворами?

Мы бы точно не сказали ни слова.

В мире воров основным правилом было то, что "виноват тот, кого одурачили".

Есть некоторые вещи, которые узнаешь, только испытав их на собственном опыте.

Именно этому я научился у своего наставника по воровству.

А моим наставником по воровству была Саломея.

– Теперь Хина вступила на путь жестокости и подлости. Похоже, она хочет что-то сделать, так что давай просто понаблюдаем.

– ...

Саломея выглядела сбитой с толку, но в конце концов смиренно вздохнула. Как-никак, родители редко побеждают решимость своих детей.

* * *

Теперь мы просто наблюдали, чтобы понять, что на самом деле пытается сделать Хина.

Хина начала медленно пересчитывать монеты в кошельке, одну за другой, но нахмурилась, как будто что-то было не так.

– ...28 000 рене!

Верно.

Количество монет в кошельке составляло 28 000 рене, а не 30 000.

Услышав восклицание Хины, владелец магазина вытер платком выступивший на лбу пот и вложил в руку Хины недостающие 2000 монет рене.

– Кажется, я допустил ошибку в расчётах. Я никогда не ходил в школу, поэтому не знаком с арифметикой. Это было не нарочно.

– Хмф!

Только тогда Хина неодобрительно фыркнула, по-видимому, удовлетворённая.

Правильно, если бы она осталась спокойной, Хина потеряла бы 2000 рене. Когда имеешь дело с этими торговцами в задворках, всегда нужно проверять, правильно ли они дают тебе сдачу.

Откуда я это знаю?

Лучше бы не знал.

В этом мире если ты сидишь смирно тебя бьют по затылку и отрезают нос.

В любом случае.

Хина успешно получила 30 000 рене.

Когда она уже собиралась уходить из магазина, владелец сказал:

– Маленькая мисс, несмотря на то, что сейчас лето, ночи во Фрезии холодные. Если ты будешь так ходить, то, скорее всего, простудишься. Там есть дешёвая верхняя одежда, почему бы тебе не купить её?

Холодные ночи летом.

Чушь собачья. Но... когда Хина впервые посетила этот магазин, должно быть, был конец зимы, когда весна ещё прятала свое лицо.

Действительно, тогда, должно быть, было холодно.

Хина остановилась, собираясь выйти из магазина, и медленно оглядела лавку старого скупщика краденого.

Она посмотрела туда, где висели старые и грязные балахоны.

Ни на одном из товаров не было ценников.

– Этот!

– Этот 500 000 рене.

– А этот...?

– 330 000 рене.

Все цены были высокими.

Несравнимо с теми 30 000 рене, что были у Хины.

Наконец, Хина подняла изодранный в клочья кусок ткани, похожий на тряпку. Это был детский халатик, который, казалось, вот-вот порвётся, если на него подует ветер.

– Это стоит 20 000 рене.

Вещь, похожая на тряпку, которая выглядела настолько безвкусно, что её не стали бы использовать, даже если бы её отдали бесплатно, стоила 20 000 рене.

Я думал, что это дорого, но Хина надела её так, словно ей понравилось.

Теперь богатая дочка, пришедшая погулять с мамой и папой, исчезла, и остался только неряшливый ребёнок, который мог появиться в лондонских трущобах Оливера Твиста.

Шурх—

Владелец магазина развернул газету, как будто потерял интерес к Хине.

Пока он с серьёзным видом читал газету, Хина, казалось, огляделась по сторонам и направилась в продовольственный уголок, где висело вяленое мясо.

Хина снова посмотрела на владельца магазина.

Владелец магазина всё еще читал газету, как будто потерял интерес к Хине.

Хина не упустила свой шанс и быстро положила вяленое мясо, выставленное на всеобщее обозрение, в сумочку, которую купила за 10 000 рене.

У неё были неплохие навыки.

Шурх —

Услышав звук переворачиваемой газеты, Хина слегка вздрогнула, словно от удивления, и ускорила шаг.

Как будто ничего не случилось.

Затем Хина посмотрела на витрину с инструментами, полную отмычек и маленьких кинжалов.

Хина снова взглянула на владельца магазина, прежде чем выхватить универсальный нож детского размера и спрятать его в кошелёк.

Кошелёк для монет был большим и прочным, так что снаружи было не разглядеть, что внутри, поэтому все выглядело нормально, несмотря на то, что она положила туда перочинный нож.

Теперь Хина отошла ещё дальше и пристально на что-то посмотрела.

На стене магазина висел чёрный матерчатый флаг, указывающий на то, что это заведение принадлежало подпольному "Теневому Совету".

Хина намеренно опрокинула ближайший прилавок.

Владелец магазина, читавший газету, нахмурился и выругался: "Чертова малявка!", — прежде чем начать собирать упавшие товары.

Пока он мыл пол, Хина быстро спрятала чёрную тряпку в свою сумочку.

Весь этот процесс был проделан довольно умело и быстро.

Как будто она повторяла то, что делала раньше.

– ...Цена балахона!

Вскоре Хина достала из своего кошелька 20 000 монет рене.

Она отдала их владельцу магазина и быстро вышла из магазина.

– ...

Саломея, которая до этого была слегка раздражена, молча наблюдала за этим процессом. Владелец магазина, закончив прибираться, сел за прилавок и медленно пересчитал монеты, полученные от Хины.

– 19 000 рене. Не хватает тысячи.

Владелец магазина прищёлкнул языком.

Я сунул руку в карман, достал золотые монеты и положил их на прилавок.

– Я не считал, но должно быть около десяти миллионов. Этого должно хватить на предметы и флаг, которые только что украл ребёнок, верно? Ты притворялся, что ничего не заметил, хотя знал об этом?

Флаг, который украла Хина, был дорогим.

Что-то вроде членского билета "Теневого Совета".

Обладание этим флагом позволяет вам делать разные вещи и дает вам различные права.

Поскольку это чёрный флаг, его цена составляет около десяти миллионов рене. Конечно, это не то, что каждый может купить, даже если у него есть деньги.

Лысый владелец прищёлкнул языком.

– Если это компенсация, то забудь об этом. В мире задворок виноват тот, кого одурачили. Меня просто одурачила милая внешность ребёнка. Вот и всё.

Пока он говорил это, взгляд владельца был устремлен на фотоальбом, лежащий на прилавке.

В фотоальбоме можно было разглядеть выцветшую фотографию молодого человека с пышной шевелюрой и улыбающейся девочки, которую он держал на руках.

Мужчина с тоской посмотрел на фотоальбом и произнёс:

– Достаточно простого подтверждения, что ребенок не упал в обморок холодной зимой. Когда видишь, как умирает ребёнок, это... несчастье... Не распространяйте слухи. Я ненавижу детей.

Что ж, если станет известно, что он щедр к детям, ему будет трудно вести бизнес с детьми, стекающимися отовсюду.

Конечно, я был человеком, которому нравилось видеть, как у других что-то не ладится.

Я злодей, которому больше нравится видеть плачущие лица, чем улыбающиеся.

– Ты говоришь, что ненавидишь детей, так что для таких, как ты, есть подходящее наказание. Наказание в виде пожизненной заботы о ребёнке было бы хорошим. Чёрный Джек, я приговариваю тебя, посмевшего обмануть мою дочь, к наказанию быть "отцом"

– О чём ты говоришь? О каком наказании? Откуда ты узнал моё имя?

Бум —

Вместо ответа я легонько постучал ногой.

Затем от моей тени отделилась поднялась маленькая тень.

Тень была размером с Хину.

Владелец нахмурился, как будто ему было неприятно, потому что тень с волосами, заплетёнными в две косички, и в развевающейся юбке начала бегать по магазину.

– Что ты сейчас делаешь...

Вскоре он закрыл рот.

Это произошло потому, что тень манипулировала секретным устройством, роясь на полках.

Щёлк—

Скр-р-р—

Внутри ящика, который открылся со старинным звуком, лежали вещи, похожие на вещи маленькой девочки, такие как куклы и письма.

– Эта секретная полка... Только я и Пич знали о ней... Неужели...

Мужчина медленно поднялся со своего места.

– Неужели... ты... Пич...?

Мужчина протянул свою мозолистую руку и медленно обнял тень.

Шурх— Шурх—

Затем, как будто отслаивалась краска, от чёрной тени отлетели чёрные лоскуты, и она начала приобретать цвет человеческой плоти.

Девочка открыла рот.

– Папа... Пич потерялась... поздно вернулась домой... прости...

– Пич...! К-как такое возможно...?

Лысый владелец магазина начал сильно рыдать.

Взрослый мужчина рыдал как ребёнок, по его лицу даже текли сопли.

– Я не могу на это смотреть.

Поскольку это была такая неприглядная сцена, у нас с Саломеей не было другого выбора, кроме как покинуть магазин.