Наступил вечер.

После охоты мы вернулись в особняк.

Затем мы поужинали гусем и оленем, пойманными Кэриот, и это было восхитительно.

– Это было замечательное блюдо. Шеф-повар Фабиан, оно было изысканным. Кажется, вы ещё больше отточили своё мастерство, пока я была в "Барахолке"?

Когда Сесилия, промокнув рот носовым платком, похвалила шеф-повара особняка, похожий на Санта-Клауса мужчина склонил голову, сияя от удовольствия:

– Вы оказываете нам честь, фройляйн. Мы все старались совершенствоваться в ожидании возвращения юной мисс. Приятно видеть, что вам нравится угощение.

В этом мире есть определённые типы людей.

Когда ты получаешь признание от тех, кто скуп на похвалу, это, как правило, поднимает твою гордость ещё больше, чем обычно. В этом смысле похвала Сесилии была весьма ценной.

В конце концов, Сесилия, как правило, была девочкой, которая только жаловалась.

– Ты действительно играешь роль маленькой мисс.

Заметил я, наблюдая за Сесилией.

– Конечнно.

Сесилия кивнула.

Кэриот, напротив, сохраняла невозмутимый вид.

Видя, что она даже не прокомментировала вкус пойманной дичи, я подумал, не является ли это ещё одной формой зрелости.

Однако младшая сестра Кэриот, Дина, немного поскулила:

– Я предпочитаю говядину оленине. Сестра, почему ты вместо неё не подстрелила корову? Разве в охотничьих угодьях не было коров? Их мясо вкусное, знаешь ли.

Кэриот не потрудилась ответить.

Дина, вероятно, посчитав реакцию Кэриот скучной, переключила своё внимание на меня.

– Иуда, почему ты не подстрелил корову?

Я тоже любил говядину.

Я подумывал о том, чтобы приготовить говядину на завтрашний завтрак, когда молчавшая Кэриот хмуро посмотрела на Дину.

– Дина, я давно хотела это сказать, но разве так следует разговаривать со своим будущим шурином? Постарайся проявить немного больше уважения.

– Цк.

На самом деле меня это не беспокоило.

В конце концов, я был таким же неуважительным по отношению к другим.

Но для Кэриот было совершенно неожиданно сказать что-то подобное, поэтому я просто промолчал. Это заставило меня почувствовать, что меня действительно начинают принимать как часть их семьи.

С этим чувством, после того как мы поели, наступила ночь.

Решив выпить стакан воды перед сном, я вышел на кухню особняка и столкнулся с Сесилией. Увидев меня, она захлопала в ладоши, как будто это было как раз вовремя.

– Я слышала, завтра мы собираемся навестить могилу бабушки. Возможно ли, что папа мог бы вернуть бабушку к жизни? Я слышала, ты оживляешь людей в виде теней?

– Это правда.

– Тогда ты мог бы воскресить бабушку, верно? Я, Сесилия, хочу узнать у бабушки Леоны так много, она ведь была известна как леди из леди!

Понятно.

Внезапно я вспомнил о своей бабушке по материнской линии.

В отличие от бабушки Сесилии, моя бабушка была обычным человеком, выращивавшим клубнику и виноград в сельской местности.

Из-за этого мама каждое лето уезжала в деревню, чтобы помочь по хозяйству, а я ходил за ней по пятам и играл в поле.

В то время мне было немного скучно, но я всё равно любил свою бабушку.

– Если ты вернёшь мою бабушку, я, Сесилия, проявлю к тебе сыновнюю почтительность! (Это корейская концепция уважения к старшим, забавно, что это говорит дочь — прим.)

Сыновняя почтительность?

Впервые слышу.

Я бы никогда не произнёс таких слов.

Но когда Сесилия упомянула о сыновней почтительности, мне стало немного любопытно.

– Что это ещё такое?

– Я, Сесилия, помассирую тебе плечи!

Вот как.

Очень традиционно.

С чувством "посмотрим, как ты справишься" я сел на стул на кухне, а Сесилия встала на соседний стул и начала массировать мне плечи своими маленькими ручками.

Конечно, я ничего не почувствовал.

– Как тебе? Моя, сыновняя почтительность!

– Как-то ничего не чувствуется.

– Да? Тогда как насчёт этого? Секретный навык Сесилии! Пятисоткратная сыновняя почтительность!

Жамк—Жамк—

Сесили разминала мои плечи со значительно большей силой.

Получалось лучше, чем раньше, но всё равно этого было недостаточно, чтобы размять мои твёрдые, как сталь, трапециевидные мышцы. Что ж, думаю, это всё равно было мило.

Вот в чём радость растить дочь.

Если подумать, я никогда не массировал плечи своим родителям.

Моя младшая сестра держалась за руки с мамой и папой, вместе ходила на рынок, смотрела фильмы и тому подобное.

Мне смешно это говорить, но иметь сына на самом деле бесполезно.

Хлоп—

в этот момент Сесилия убрала руки с моих плеч.

– Хмф!

Понимала ли она, что меня будет трудно убедить с обычной сыновней почтительностью? У меня не было намерения воспитывать свою дочь, балуя её, поэтому я оценивал её холодно.

– Десять баллов.

– ...Гр-р.

Сесилия зарычала, как мокрая кошка.

Для неё, которая всегда жила, делая всё, что хотела, понятие "что-то, чего она не могла сделать", должно быть, казалось непреодолимой стеной.

Но такова была моя роль отца.

Если бы я воспитывал своих дочерей, слишком балуя их и оставляя без присмотра...

– Ого, ёлки-иголки! Я, двадцатипятилетняя Нару Барджудас! Я делаю всё, что хочу! Нару — магистр естественных наук! Точки кипения и замерзания на Пангее! Я должна экспериментировать! Мва-ха-ха!

– Как ты смеешь возводить стену на моем пути. Я разрушу её! И я заставлю человека, разработавшего этот план города, встать передо мной, Сесилией, на колени прямо сейчас!

– Хе-хе! Хина стала странной из-за того, что слишком много занималась! Лучи из глаз!

Они будут противостоять друг другу и разрушат мир.

Если дети, воспитанные в атмосфере избалованности, войдут в общество и будут гордо выпрямлять плечи, думая, что они все такие, мир действительно рухнет!

– Цк! Папа, я ненавижу тебя! Я больше не буду с тобой разговаривать!

Наконец, Сесилия убежала в свою комнату.

Она сердится?

Когда я был маленьким, я тоже твёрдо решил: "Я больше не скажу маме ни слова", после того как меня отшлёпали палкой.

Сесилия, казалось, была так же шокирована, как и я, когда меня отшлёпали.

Но с этим ничего нельзя было поделать.

Были просьбы, которые было трудно выполнить, даже если бы я захотел.

Как и сказала Сесилия, я действительно мог воскрешать мёртвых людей в виде теней. Но это касалось только душ, блуждающих по моей территории, "Земле Бездны".

Правило, которое я усвоил, заключается в том, что когда человек умирает, его душа рассеивается по разным мирам. И каждый из этих разных миров управляется как территория соответствующих Демиургов.

По возможности, лучше не нарушать это правило.

Забавно, но среди этих трансцендентных существ — Демиургов было много странных.

До тех пор, пока не появится кто-то вроде Ноктюрна, который пытался уничтожить всё измерение, негласным правилом было не мешать друг другу.

Поэтому единственными душами, которых я мог назвать тенями, были те, кто, к несчастью, попал в адскую “Землю Бездны”.

Бабушки Сесилии, леди Леоны, к счастью, там не было. К счастью, она не страдала в землях адской Бездны, но, глядя на это сейчас, можно подумать, что это немного печально.

Такое случается.

Чувствуя себя немного неловко, я почесал переносицу и огляделся. И тут я заметил знакомую тень в кухонном окне.

* * *

Кэриот оглядела сад в лунном свете.

Она продолжала оглядываться по сторонам.

Она что-то задумала?

Во что можно вляпаться в саду?

Публичное мочеиспускание или что-то в этом роде?

Пока я представлял себе различные сценарии, произошло это.

– Кха...кхм...

Кэриот прочистила горло.

– ....

Её голос странно дрожал, как капля росы на паутине. Даже я, прячась в тени ближайших кустов, не мог разобрать, что именно она говорит.

Оглядевшись ещё раз, Кэриот вновь разомкнула губы.

– А-а-а...

На этот раз её голос звучал немного отчётливее.

Хотя это были всего две ноты, это определённо можно было назвать пением.

Шурх—шурх—

В этот момент зашуршали кусты.

Чёрные глаза Кэриот заблестели в лунном свете.

– Белка?

– Нет, это я.

Тем, кто зашуршал в кустах, был я, прятавшийся в этих самых кустах.

Когда я выскочил, глаза Кэриот расширились так, как я никогда не видел, и она закричала:

– Кья-а-ап!

Конечно, я быстро закрыл ей рот ладонью, когда она собралась закричать. Если бы она закричала посреди ночи, все бы проснулись.

И мне особенно не нравилось слышать женский крик посреди ночи, потому что это особенно нервировало.

– Ш-ш-ш.

Когда я показал указательным пальцем, что ей нужно вести себя тихо, Кэриот кивнула. Она быстро поправила пижаму, а затем тихо спросила меня с очень красным лицом.

– ...Ты видел?

– Как ты пыталась тайком петь в саду?

– Наглец! Петь? Я просто... пыталась справить нужду в саду! Ванная комната в особняке слишком, ну, в общем, необычная и даже издаёт поющие звуки!

Кэриот, казалось, была оскорблена тем, что её застукали за пением и что кто-то подслушал её.

Я подумал, что справлять нужду в саду было бы ещё более смущающим, чем петь, но решил не обращать на это внимания, потому что это было забавно.

И это ещё не всё.

"Наглец"!?

Что за странная манера говорить.

Кэриот становится надменной, когда слишком волнуется, чтобы сохранять своё обычное бесстрастное выражение лица?

– Извини, что я не белка.

– Заткнись!

Хотя она и просила вести меня потише, но сама издавала больше всего шума. Я думал, что своенравное поведение Сесилии напоминает моё, но, похоже, тут не обошлось без Кэриот.

Что ж, учитывая, что её младшая сестра Дина казалась немного глуповатой, не было бы ничего странного, если бы у Кэриот тоже были такие черты.

Была ли мать Кэриот такой же?

Внезапно мне стало кое-что любопытно.

– Ранее Сесилия интересовалась, могу ли я вызвать твою мать, леди Леону, в виде тени. Я сказал ей, что это невозможно, и Сесилия немного расстроилась из-за этого.

– ...Мою мать?

– На самом деле, это не совсем невозможно. Будет сложно, но, поскольку мы наконец-то можем провести время всей семьей, я подумал, что будет немного скучно просто отдыхать в особняке. Что думаешь?

– ...

Кэриот, которая до этого была взволнована, внезапно стала очень спокойной.

Она погрузилась в свои мысли?

Молчание продолжалось около десяти секунд.

Как раз в тот момент, когда я собирался ткнуть её пальцем в бок, гадая, не заснула ли она стоя, Кэриот ответила:

– ...Возвращение мёртвых. Это противоречило бы правилам этого мира. Иуда, если ты говоришь, что это сложный и хлопотный метод, то, вероятно, люди с ним не справятся. Всё в порядке. Я думаю, ты правильно сделал, что отказался.

С этими словами Кэриот вернулась в особняк.