Изабель широко улыбнулась и распахнула перед Риггсом дверь. Волосы и подол её красивого платья развевались от сильного ветра, дувшего откуда-то сзади. В этот момент жнецы, ждавшие своего часа с подносами с едой, посмотрели на лицо своего хозяина и буквально обомлели. Они не верили своим глазам.

“А?

“Ох, Боже мой...

Они не могли поверить в то, что Феликс, герцог Кардиаго, с трудом сглотнул слюну и жутко покраснел. Да, они знали, что девушка с именем из трёх слогов — великий человек, но не думали, что аж до такой степени. Было удивительно видеть, как их лорда, словно какого-то беспомощного котёнка, затаскивают внутрь.

— Человека, способного горы разрубить мечом, вот так легко утащили?

— Эта девушка заставляла его приходить к ней каждые две недели.

— Ах, и великого Феликса Кардиаго она зовёт всего лишь односложным именем…

Жнецы внимательно прислушивались, пока несли им еду. Заметив это, Риггс забрал её у них и унёс в комнату. Мужчина лично попробовал пищу и даже покормил ею настороженную девушку. Наевшись, Изабель наконец-то расслабилась.

— Риггс, а почему ты не рассказывал мне, что начал работать в замке Кардиаго? Я безумно рада нашей случайной встрече, но всё же…

— Я только приступил к работе. Здесь все — хорошие люди. В частности, герцог Кардиаго. Он кардинально отличается от слухов, которые о нём ходят.

Да, у Риггса всё-таки хватило наглости сказать это. Но Изабель, не обращая на него внимания, пристально смотрела в другую сторону.

— А может ли садовник быть наедине с женщиной, похищенной его хозяином?

“А?

— Я, конечно же, не думаю о тебе в таком ключе, но герцог Кардиаго воспримет тебя как соперника.

Если такое произойдёт, то герцог может вызвать Риггса к себе и сурово его наказать. У Риггса и так настоящий талант терять работу, а сейчас он может ещё и жизни лишиться. Изабель сжала руку мужчины.

— Пошли, Риггс. Если ты останешься здесь, у тебя будут неприятности.

— Тебя похитили, а ты всё равно беспокоишься обо мне?

— А если из-за меня у тебя будут проблемы? Меня притащили на одну ночь к этому герцогу, к настоящему монстру, который, как говорят, импотент. А потом меня могут убить…

Изабель не смогла сдержать слёз. Она сильнее сжала руку Риггса, потому что для неё эта рука была единственной, которую она спокойно могла держать в этом великом герцогстве Кардиаго.

— Риггс, а давай сбежим вместе? Сбежим, будем жить припеваючи. А ты потом будешь хвастаться, что наконец-то женился, как и планировал.

— ...Должны ли мы?

— Здесь нет святых, так что я могу доверять только тебе. Стоп… что?

— Можешь доверять только мне?

Почему? Риггс поднял на неё заплаканные глаза. Он явно был удивлён.

— С тобой ничего не случится. Герцог позаботится о тебе.

— …Правда?

— Так что дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. И прекрати быть такой настороженной, с твоей едой и одеждой ничего не сделают".

Слова Риггса одновременно и успокаивали её, и пугали. Эта доброта герцога Кардиаго… Ей казалось, что он нарочно хочет откормить её, прежде чем съесть. И тогда, в один прекрасный момент, он…

— Изабель, он никогда не сделает того, о чём ты так волнуешься. Если ты сама, конечно же, не захочешь.

— ...откуда ты это знаешь?

“Не в правилах Кардиаго проявлять нетерпение и принуждать кого-то к чему-либо.

Изабель и сама знала про это. Семья Кардиаго всегда до последнего ждала своего часа.

«Не знаю, применимо ли это к сексу, но слова Риггса прозвучали достаточно убедительно.»

— Он не будет пользоваться своей силой, чтобы принудить тебя к чему-либо.

— ...Я очень на это надеюсь.

Изабель тихонько вздохнула, словно камень упал с её плеч. Риггс сидел с ней рядом, пока она, после долгой беседы, наконец-таки не заснула.

Обстановка комнаты, которую Риггс продумывал и подготавливал все эти десять лет, изумительно подходила Изабель. Риггс приблизился к крепко спящей девушке, практически коснулся своим лицом её лица.

Он остановился в миллиметрах от её губ. Риггс почувствовал её горячее дыхание. Да, сегодня он был удовлетворён даже этой малостью.

‘Изабель.’

Он невыносимо желал её. Но, как он и сказал ей ранее, он не стал бы принуждать её к чему-либо, не стал бы вымогать любовь.

«Поэтому я заставлю тебя захотеть меня.» — мысленно произнёс Риггс и встал на ноги.

Рассвет, который должен был стать отправной точкой к началу долгого искушения, прошёл в безмолвии.