Однажды в стране Зенпирия, благородный дом Верия.

Суматоха.

— Кхаа… кха.

— Ваша милость, еще немного! Тужьтесь!

Хозяйка дома Верия рожала своего «последнего» ребенка. Все ее тело мучительно содрогалось сильной боли, ей было трудно дышать. Она клялась, что это действительно будет ее последний ребенок! Роды всегда были очень болезненными, но этот раз оказался самым ужасным.

— Леди потеряла слишком много крови! — ее личная горничная была очень напугана. Такого количества крови она еще не видела! Она присутствовала на всех родах герцогини, но на этот раз ей было особенно страшно. Повсюду была кровь, и не было никаких признаков того, что она остановится.

— … Сообщи герцогу, чтобы он… ожидал худшего.

— …

В комнате стало так тихо, что можно было услышать многократное сердцебиение.

Все в комнате затаили дыхание и пытались понять, что только что сказала акушерка. Выражение лиц каждого было ужасающим, и казалось, что их жизнь покидает их тела.

— Это так больно!

В тот момент, когда их Госпожа закричала от боли, они вернулись в чувства. Одна из служанок поспешно вышла, чтобы передать ужасную весть людям снаружи.

— …

— Мама? — пробормотал старший сын, Льюис, сжимая руку младшего брата.

Рамон, которому было 4 года, бросил быстрый взгляд на своих брата и отца, так как не мог понять, что имела ввиду горничная. Но он чувствовал, что происходящее здесь принимало нехороший оборот.

— Уаааааааааа.

9-месячный Аэрнест громко кричал и дрожал. Казалось, что ребенок чувствовал, что происходит, и знал, что его мать переживает нечто ужасное. Его крики были такими душераздирающими, словно он чувствовал, что что-то крайне важное для него скоро исчезнет.

Герцог ощутил, как у него слабеют колени, и уже был готов «сломаться», но он являлся главой этой семьи, и не должен был быть таким слабым. Он –

лицо этого дома. Он не должен сломаться. Он внимательно посмотрел на свое обручальное кольцо и своих детей и принял решение.

Что бы ни случилось, его жена должна жить, даже если это означало...

Очнувшись от пронзительных криков младшего ребенка, которому не исполнилось и года, он принял решение. О чем он думал? Темные мысли почти овладели его разумом.

— Подождите моего возвращения, и тогда ты сможешь войти со своими братьями и сестрами. — сказал он своему старшему сыну и вошел в комнату, в которой находилась его жена.

Первым, что он заметил, был резкий запах крови. Запах крови вкупе с тяжелой атмосферой был мучительным. Настоящий ад.

Это был не первый его визит в родильную палату, и то, что он сделал, было необычным. Он был мужчиной, а мужчина никогда бы этого не сделал. Новая акушерка была шокирована, но, видя, что остальные игнорируют это, тоже не стала мешать. Его жена была присмерти, а пара из Дома Верия славилась своей любовью друг к другу.

Быстрыми шагами он подошел к жене и еще больше растерялся. Сцена, с которой он столкнулся, была ужасающей. Было так много крови. Повсюду лужи крови и окровавленные полотенца. Простыни и пол были ярко-красными.

Состояние его жены не было хорошим. Она была бледна, словно белые простыни. Только оттенки красного были видны под глазами. Она очень вспотела, а ее длинные волосы были растрепаны и торчали повсюду. Что хуже всего, она казалась какой-то безжизненной.

Он взял на себя работу горничной, сел рядом с женой на кровать и осторожно вытер ее пот.

— Эх… Если бы я мог, я бы родил вместо тебя, Моника.

Было ужасно видеть свою жену в таком состоянии. Хотя он всегда был рядом при рождении своих детей, этот раз был особенно ужасным. Роды на 2 месяца раньше срока были чрезвычайно опасны сами по себе, особенно в этот период и в этом возрасте. Он крепко схватил жену за руки.

— Если дело дойдет до худшего, то… выберите мою жену.

— Дорогооой! — закричала Моника и вздрогнула. Казалось, слова мужа вернули ее к жизни. Слова, которые бормотала ее вторая половинка – их нельзя было говорить никогда и ни за что. Она понимала чувства мужа, но это был их ребенок!

— Ты… не должен говорить таких ужасных вещей, дорогой. Этот ребенок и все наши дети они… бесценны. Они наша жизнь и наш мир. Мы не должны думать, чт… Ааа-ааа!

— Герцогиня теряет много крови! Принесите еще полотенец!

— Хаа-хаа…

Моника разозлилась на слова мужа, но сейчас ребенок важнее. Ребенок должен выжить! Другой рукой она схватила руку акушерки, показывая свою твердую решимость. Акушерка знала, что она хотела сказать, и кивнула. Это были одни из самых тяжелейших родов, не говоря уже о том, что физически тело герцогини было не в самом лучшем состоянии.

— Герцогиня! Продолжайте тужится! Эй, вы там! Принесите лекарство. Акушерка очень не хотела давать герцогине эти лекарственные травы. Это было крайне сильное лекарство, помогающее ускорить процесс родов, но она попросту не знала, сможет ли тело Герцогини выдержать его действие. Ребенок в ее утробе был намного больше, чем в других случаях, и рождался на 2 месяца раньше.

— Хаа…

Моника была на грани потери сознания. Она чувствовала, как ее сознание угасает, но она должна была упорствовать! Любовь всей ее жизни и ее драгоценные дети ждали ее и этого ребенка! Она обязательно должна держаться!

— Леди! Продолжайте тужится! Вы почти справились!

Акушерка закричала от счастья, увидев, как показалась головка ребенка. Она почти была у цели! Но кровь хлынула с еще большей силой, так что счастье немного стихло. Акушерки были в отчаянном состоянии и уже готовились к любой ситуации.

— Моника! — ее муж чувствовал, как сильно сжимается рука его первой любви. Его жене было так больно, что его сердце разрывалось на части. Он действительно хотел избавить ее от боли.

Он мог чувствовать ее учащенное сердцебиение через ладони, которые так сильно сжимали его. Его жена была убеждена, что хуже уже не будет. Скоро приедет и главный врач. Лишь продержаться еще немного…

— Ты почти смогла!

Тело Моники пылало огнем, но ей казалось, что лекарство подействовало. Она почувствовала, как сантиметр за сантиметром вылезает ребенок, и это был хороший знак!

То, что казалось бесконечным, наконец-то подошло к концу.

— Ааа!

— Половина тела уже вышла! Быстрее! Готовьтесь! — закричала акушерка, как только увидела, что ребенок почти вышел наружу. Она быстро и осторожно вынула ребенка.

— Ребенок родился! Ребенок родился!

— Поздравляю, это девочка.

Она очень быстро передала ребенка другой акушерке и полностью перевела внимание на герцогиню, у которой кровотечение было не таким сильным, как раньше. Но что-то показалось ей очень странным. Нижняя часть живота герцогини все еще была довольно большой, и она все еще испытывала боль!

— Кхаа… хаа...

Моника чувствовала, как ее дыхание возвращается, но дышать было все еще довольно трудно. Обычно после родов вся боль исчезает в одно мгновение, но почему этого до сих пор не произошло? А также, почему она не слышит детского плача?

— Акушерка! Она не плачет!

— Что?!

«Смерть, как и рождение – тайна Природы». – Марк Аврелий.

Примечание Автора.

Этот эпизод может показаться случайным, но я клянусь, что это не так! Я решил опубликовать начало начала, потому что я считаю, что это сыграет важную роль, когда Евгения вырастет, и лучше отразит старания Моники. Материнская боль, которую дочери не осознают, пока сами не испытают этот момент. И кризис личности дочери.