— Если и собираешься угрожать, то лучше делать это за пределами тюрьмы. Времени у тебя не так уж много.

Тихо изрекла Канна свой приговор.

— И противоядие от этого яда могу изготовить только я.

Это была не пустая угроза.

Яд, о котором шла речь, — сильнейший из сильнейших, тайно созданный Сонхи, чтобы убить Божественного Духа.

Вероятно, именно этим ядом она и убила его брата Ларгоса.

— Не веришь — так убей меня. Отправимся на встречу с богом вместе.

— Ты!..

От того, как Александр пронзил её взглядом, будто готов был броситься и разорвать на куски в тот же миг, по спине пробежал холодок.

И почему-то стало ужасно неприятно.

Разве Александр когда-нибудь смотрел на неё вот так?

Никогда.

Он был всего лишь безразличен, но никогда не смотрел на «Канну» с ненавистью и не обращался с ней грубо.

'Хочу поскорее вернуться'.

Но, осознав план Божественного Духа, она не могла просто так уйти.

Канна твёрдо произнесла:

— Слушай меня внимательно, Алекс. Клянусь богом, я не Чёрный Апостол.

Конечно, Сонхи была Чёрным Апостолом.

Обманутая Божественным Духом, она провела с ними бесчисленное множество алхимических опытов.

'Но я-то нет'.

— Посмотри на меня. Для той, кто живёт в кандалах, я неплохо выгляжу, не так ли?

— …

— Священники каждый день кормят меня питательной едой. Ты ведь знаешь, что обычно Чёрным Апостолам дают только картошку?

Александр, молча слушавший её, холодно ответил:

— И теперь ты просишь меня о помощи?

— Это просьба. Ты ведь можешь вывести меня отсюда?

— И вот так ты обращаешься с просьбами?

— Учитывая, что я прошу об этом человека, который только что меня душил, думаю, это довольно вежливо.

Канна сделала шаг к нему.

— Итак, выбирай. Либо мы умрём здесь вместе, либо вместе выживем.

— Где гарантия, что ты меня вылечишь?

— А у меня, в свою очередь, нет гарантий, что ты оставишь меня в живых после того, как я тебя вылечу.

Александр замолчал.

После напряжённых раздумий он сделал свой выбор.

— Я непременно убью тебя.

Это было согласие.

'На этот раз пронесло'. Канна, сдерживая вздох облегчения, протянула руку.

— Меня зовут Сонхи. Приятно познакомиться.

* * *

Однако за пределами тюрьмы их уже ждали стражники и священнослужители.

— Сэр Александр, опустите эту женщину!

— С дороги.

— Эта женщина находится под особым надзором Великого Храма… А-а-ак!

Александр схватил священника за горло и швырнул его в стену.

— Сэр Александр Адис!

— Что вы творите?!

Стражники обнажили мечи.

Александр вздохнул и потёр пульсирующие виски.

— А на что, по-вашему, это похоже?

— Вы что, решили пойти против Великого Храма?!

— Да, пусть будет так.

'Погоди, ты слишком торопишься!' — в ужасе подумала Канна, и в этот момент он взглянул на неё.

— Что делаешь?

— Что?

— Держись.

Александр притянул Канну к себе и взвалил на спину, словно мешок.

— Хватайся крепче. Упадёшь — поднимать не стану.

Услышав это, Канна проворно обвила руками его шею. В тот же миг Александр рванул с места.

'Ай!'

Канна подавила крик и стиснула зубы.

Это было похоже на катание на американских горках без страховочного ремня!

От невероятной скорости Канна вцепилась в него изо всех сил, напрягая руки и ноги.

Сколько времени прошло? Уйдя от погони стражников, Александр добрался до леса за пределами Великого Храма.

— Слезай.

Александр безжалостно сбросил её со спины.

Канна безвольно рухнула на траву.

Руки и ноги дрожали, внутри всё переворачивалось, подступала тошнота.

'Ах, дежавю'.

В прошлом, когда она сбегала из Великого Храма, пойманная Орсини, было то же самое.

Но тогда ей не было так тяжело.

Тело Сонхи оказалось гораздо слабее, чем будущее тело Канны.

Как бы хорошо её ни кормили, она жила в оковах. Естественно, её выносливость была на нуле.

— Кх.

К тому же, это был ранний срок беременности.

Самое ужасное состояние.

— Ну что? Я вытащил тебя из тюрьмы, теперь давай противоядие…

В этот момент Канну скрутил приступ тошноты, и она издала сдавленный звук. Александр тут же отскочил назад.

'Кажется, я умираю. Тело Сонхи такое слабое'.

Мир вращался, и всё, что было внутри, готово было вырваться наружу.

Но, что удивительно, даже в таком состоянии…

— …Клубнику.

— Что?

— Хочу клубники.

Сама того не заметив, Канна высказала инстинктивное желание, которое сдерживала всё это время, и медленно закрыла глаза.

— Что за чокнутая баба…

Последним, что услышала Канна, прежде чем потерять сознание, был растерянный голос Александра.

* * *

Александр не мог поверить в происходящее.

Чтобы получить противоядие, он пошёл против Великого Храма, устроил побег, а она, пробормотав напоследок «Хочу клубники!», просто отключилась.

Александр серьёзно задумался.

Может, просто бросить её здесь? Оставить эту проблемную женщину и пойти к лекарю, чтобы тот приготовил противоядие.

Но как можно приготовить противоядие, не зная, что это за яд?

Так что эта женщина была ему нужна.

'Проклятая баба'.

Скрипнув зубами, Александр поднял её на руки.

Нужно было добраться до безопасного места и ждать, пока она очнётся.

По пути он наткнулся на небольшой куст, усыпанный дикой земляникой.

Немного поколебавшись, Александр, придерживая женщину одной рукой, другой принялся срывать ягоды.

— Чёрт.

Внезапно его охватила ярость, и он грубо швырнул ягоды на землю.

* * *

'Запах клубники'.

Глаза сами собой распахнулись.

Канна рывком села.

И действительно, рядом с ней лежала целая гора ягод, будто только что собранных!

Канна тут же протянула руку и схватила землянику.

В этот момент она встретилась с презрительным взглядом.

Канна растерянно смотрела в эти глаза, пока нахлынувшее осознание реальности не заставило её вздрогнуть от удивления.

'Что это со мной?'

Проснуться и первым делом броситься к клубнике? Она, всю жизнь не знавшая, что такое обжорство, была шокирована собственным поведением.

'Быть беременной — это тяжело'.

Стать до такой степени рабыней гормонов… Беременность — дело нешуточное.

Испытывая одновременно стыд и жалость к себе, Канна поднялась. Но всё равно упрямо засунула землянику в рот и прожевала.

Только после этого она сказала:

— Спасибо за клубнику. А ты, оказывается, добрый.

— Ты что, сумасшедшая?

— Как я уже говорила, я беременна. Иногда я просто не могу сдержаться. Думаешь, мне самой нравится такое состояние? Я ношу в себе жизнь, так что проявить хоть немного заботы — это разве не естественно?

Говоря это, она так расстроилась, что в конце концов высказалась с раздражением.

От такой наглости Александр, казалось, потерял дар речи.

— Это не мой ребёнок, так какое мне до этого дело? И почему ты на меня злишься?

— …Прости. Само вырвалось. В любом случае, спасибо за клубнику.

Канна огляделась.

Они прятались в тени огромного дерева.

— Ты говорила, что не Чёрный Апостол?

Бледный Александр небрежно бросил ей её сумку.

— А что за записи в сумке?

— …

— Они написаны на непонятном языке.

Он был прав.

Канна взяла с собой дневник, который Сонхи вела на корейском.

И пока она была без сознания, Александр уже успел проверить её вещи.

— И это ещё не всё. Во сне ты бормотала что-то странное. Шифр Чёрных Апостолов?

— Нет. Просто иностранный язык.

— Не ври. На этом континенте нет языка, которого бы я не знал.

Александр впился в неё острым взглядом.

— Кто ты вообще такая?

— Человек из другого мира. То, что здесь записано, — это письменность моего мира.

Когда она бросила ему эту правду, в его глазах заплескалась жажда убийства.

— Продолжаешь нести чушь. Видимо, жить надоело.

— Слушай, если всё равно не поверишь, зачем спрашиваешь?

Она специально принесла этот дневник.

Чтобы он его увидел.

Чтобы подозрительные письмена вызвали у него сомнения.

'Он непременно попытается выяснить, что в этих записях'.

Он — противник Чёрных Апостолов.

Он не сможет пройти мимо чего-то подозрительного.

Но поскольку он не поверит ни единому её слову, то попытается расшифровать дневник сам.

К счастью, в этом дневнике не было никакой особой информации, лишь записи о страданиях Сонхи.

Грустно, тяжело, Божественный Дух — ублюдок, хочу домой, хочу кимчи, скучаю по мужу и дочери, тяжело — и всё в таком духе.

Если он прочтёт эти полные боли записи, то, возможно, испытает хоть каплю сочувствия.

'Нужно во что бы то ни стало сделать так, чтобы Александр проникся к Сонхи симпатией'.

Будь то дружба или жалость.

Что угодно, лишь бы это было чувство, близкое к симпатии.

Только тогда он защитит дитя Сонхи, «Канну Адис».

'Если Великий Храм заполучит меня, Канну, всему конец'.

Это будет крах.

'Поэтому нужно сделать так, чтобы Александр оставил меня при себе'.

Канна сглотнула, пересохшими губами.

Вероятно, это у неё получится.

Ведь именно поэтому Александр и вырастил её.

Он держал Канну в поместье Адисов, несмотря на постоянные требования и нападки Великого Храма и Чёрных Апостолов.

'Это я всё так устроила'.

Заставить Александра захотеть вырастить Канну.

Вот что она должна была здесь сделать.

'Но возможно ли это за несколько дней?'

Ведь он и сейчас смотрит на неё так, будто хочет убить.