После смерти в моей предыдущей жизни я перевоплотилась в другой мир и снова столкнулся с угрозой неминуемой смерти.

– «Открыть огонь!», – как командир взвода, я отдал команду. 50 мушкетёров под моим командованием открыли огонь как один.

– «На полку сыпь!»

Это было поле битвы, похожее на 17 век в моем старом мире. Это было ближе к концу «Эпохи Открытий». Когда колонизация происходила повсюду, а могущество монархии было на пике.

То же самое было и с империей Швайдель.

Империя может показаться колоссальной страной, но после столетий войны она потеряла много территорий и не слишком отличалась от соседних народов.

Однако Империя не забыла о своей былой славе и продолжала вести войну во имя возвращения земель, которые она потеряла.

Возможно, это было так себе для моей второй родины, но соседние страны были ещё хуже, поскольку они относятся к другим странам как к религиозным еретикам с момента их основания. Правда заключалась в том, что все они принадлежали к разным ветвям одной религии, но каким-то образом это только усилило их враждебность.

Вот почему война длилась целый век.

На поразили пули, выпущенные линейной пехотой нации Аган.

Я думал о нападении, но огонь был слишком интенсивным, так что атака, вероятно, не удалась бы.

Итак, я поднял саблю и закричал: «Не стойте столбом, шевелитесь! Открыть огонь!»

Три или четыре человека пали в результате этой атаки, а остальная часть моего отряда открыла огонь по команде. Место было покрыто дымом от пороха, и я ничего не мог разглядеть.

Видимость была нарушена, но мне все ещё нужно выполнить свои обязанности командира взвода. Если я не сокрушу врагов перед нами, военный трибунал может лишить меня звания.

Итак, я отдал еще один приказ: «Открыть огонь!»

Скорострельность линейной пехоты составляла примерно 1 выстрел каждые 20 секунд. У меня не было часов, но мое тело запомнило этот хронометраж. Если войска не успевали зарядиться вовремя, они не открывали огонь до следующего залпа.

– «Черт тебя дери, численность врага не уменьшилась! У них больше 40 человек!»

Сержант, помогавший мне, рассматривал в подзорную трубу едва различимые сквозь туман вражеские войска.

Капрал крикнул: «Командир взвода, у нас шестеро раненых!»

Еще двое мужчин были застрелены.

Простой подсчет показал, что из 50 человек в моем взводе, наши потери составили более 10 %.

В современной войне самое время было отступать, но это было другое время в другом мире. Мы не могли отступить с подразделением, которое было почти на 90% готово к бою

– “Командир В-взвода! Мы почти на пределе возможностей!»

Солдаты завопили, а я чуть не рассмеялся, натянуто улыбнувшись.

– «Ха-ха-ха! Если мы сейчас сбежим, нас переведут в штрафную бригаду! Вы, ребята, хотите атаковать на первой линии с пиками?!»

– «Э-э-э?! Никак нет, сэр!»

Солдаты вопили, заряжая свои мушкеты. Может они и кричали, но не переставали сыпать порох, это был результат их тренировок.

Я похлопал сержанта по плечу и крикнул, чтобы все услышали.

– «Наша задача будет выполнена после их разгрома! Давайте закончим это до ужина! Если мы сможем захватить этот город, мы сможем получить столько вина и женщин, сколько захотим!”

Я вздохнул, ненавижу эту вульгарщину. Когда я учился в «Военной Академии», я хотел работать в отделе поддержки, так почему сражаюсь здесь?

Честно говоря, я ненавижу войну, я ненавижу этот мир, и я не хочу знать, как Империя стала такой.

Но я бы умерл, если бы не сражался, поэтому мне приходится убивать, чтобы не быть убитым. Это было одинаково как для своих, так и для противников.

– «Продолжайте стрелять! Ваши мушкеты полны пороха! Пусть эти аганианцы знают, что у нас есть яйца!»

Я поднимал наш боевой дух пошлой шуткой. Это были слова, которые я заготовил заранее. Глупо было рисковать своей жизнью в битве, но в это время мы должны были быть немного безумцами, чтобы выжить. Ведь, как бы это было не парадоксально, гораздо безопаснее стоять под огнём картечи, чем бежать от неё.

Сопротивление противника было ожесточенным, но только один взвод охранял этот путь в город. Позади нас были ещё взводы, и мы могли бы обойти врага с фланга и уничтожить его, если бы объединились.

Итак, их сопротивление было бесполезным, просто чтобы выиграть время.

«Хм? Выиграть время..?» – в этот момент я почувствовала холодок у себя на шее.

– «Дерьмо!» – я схватил сержанта за воротник и потянул его вниз.

В то же время картечь прорвалась сквозь туман перед нами и полетело к нашему строю. Это был пушечный огонь.

– «Ха-а!»

– «Увах!»

– «Хьее...?!»

Я слышал крики, мы, вероятно, потеряли 10 человек.

Я немедленно встал, чтобы сверить потери. Те, кто умер на месте, были в полном беспорядке, поэтому я не мог сказать, сколько погибло. Также были люди, покрытые кровью и стонущие.

Я проигнорировал тех, кто пока не мог сражаться, и проверил, многие ли еще могут держать свои мушкеты.

У нас осталось чуть больше 30 мушкетёров.

– «Я-я спасен… Командир взвода, как ты увернулся от этого?»

– Сержант встал с бледным лицом, и я подал ему руку. Если бы я был чуть медленнее, мы оба лишились бы верхней половины туловища.

– «В конце концов, у меня долгая история отношений со Смертью.»

Однажды я уже умирал, так что, вероятно, именно поэтому я могл чувствовать надвигающуюся смерть. Это было похоже на то, как будто холодное лезвие пронзило мою шею.

Я не знал, почему я это почувствовал. Я назвал это «Коса Бога Смерти».

Если бы не эта сила, такой изнеженный современностью человек, как я, не смог бы выжить в эту эпоху.

Пока оставим это в стороне, наш взвод будет уничтожен, если мы снова попадем под картечь. Это могла быть лёгкая артиллерия, она была достаточно мощной в пределах дальности стрельбы из мушкетов, которая составляла несколько десятков метров.

Мы не могли терять больше времени.

Я скорчила гримасу, как будто ждал этого момента, и взмахнул саблей.

– «Выше голову! Картечь не дерьмо, не забрызгает. Следующая битва – решающая! Всё в атаку! »

Сержант позади меня крикнул: «А?! Командир взвода?!»

– «Не дадим умереть командиру взвода!»

– «Правильно, в атаку! Все, в атаку!»

Для пехоты приказ атаковать был абсолютным.

– «Увах...!»

Пехота прыгнула в смог с мушкетами на перевес, штык был прикреплен к наконечнику их стволов. На самом деле это было больше похоже на острую железную пику, которой было достаточно, чтобы заколоть человека насмерть.

И, конечно же, я атаковал впереди солдат. В этой ситуации взвод не двинулся бы с места, если бы командир не вел с фронта.

Я знал, что это небезопасно, но у меня была «Коса Бога Смерти».

Я бежал в тумане, затем быстро побледнел, услышал, как пуля просвистела мимо моего уха.

Когда я выбежал из смога, линейная пехота противника была на готове.

– «Пали!»

С криком вражеского командира загромыхали их мушкеты, огонь и дым заволокои нам обзор.

Однако «Бог Смерти» молчал, и я остался на ногах.

Мушкеты имели малую точность стрельбы, поскольку пули выпускались кремнем, воспламеняющим порох.

Без каких-либо нарезов в стволе траектория полета пули была нестабильной, и сам мушкет сотрясался от удара.

Итак, не было никакой необходимости думать об уклонении.

– «Хах...!»

Когда я опустил саблю, мой взвод также вступил с врагом в штыковой бой.

– «Помри——!»

– «Будь ты проклят...!»

Враг ожидал этой атаки, но их залп не достиг цели из-за плохой видимости, и после этого единственного выстрела мы вступили в ближний бой.

– «Сдохните, умрите!»

Мы регрессировали в варваров как разумом, так и телом. Я продолжал убивать вражеских сержантов и капралов, поскольку их работой было останавливать бегство людей. Враг будет разбит, если я уберу их.

Время от времени я слышал выстрелы, вероятно, из моего взвода. Должно быть, они зарядили свои мушкеты во время атаки, а затем выстрелили в упор. Молодцы.

Когда я понял это, движущихся врагов не осталось, а на земле валялось 20 с лишним вражеских трупов. У нас тоже было около десяти убитых.

– «Командир взвода, враг бежал. В нашем взводе осталось около 20 человек.» – сержант, которого я только что спас, доложил.

– «Как ужасно...»

Выживших было больше, но они сидели на корточках и держались за животы. Сержант не включил их в число выживших.

Уровень медицины в этом мире был низким, поэтому огнестрельное ранение в живот было почти неминуемой смертью.

Давайте скрасим их последние минуты этой победой.

Я высоко поднял саблю и закричал во всю силу своих лёгких.

– «Наш взвод разгромил вражеский взвод и захватил эту стратегическую точку! Это наша победа! Мы сражались в великой битве! Мы захватили вражеские полевые пушки! А теперь мы будем защищать это место, пока сюда не прибудут наши союзные части!»

– «Ура-а-а-а-а-а...!»

Даже солдаты, которые держались за животы и были на последнем издыхании, кричали, высоко подняв мушкеты.

Я пожимал им руки одну за другой и хвалил за их усилия.

– «Ты храбро сражался. Ты воин Имперской армии, и твоя страна гордится тобой.»

– «Ха-ха-ха… Отлично… У меня получилось...»

Я ненавижу делать то, что попахивало милитаризмом, но с этим ничего нельзя было поделать в этом милитаристском мире. Если мы не сможем защитить достоинство погибших солдат, то выжившие больше не будут сражаться.

Что более важно, они сражались доблестно. Если я, командир их взвода, не похвалил их, то кто бы это сделал?

Взводы позади нас бросились вперед, не обращая внимания на моих умирающих людей. Это были наши товарищи из одной роты.

Товарищ командир взвода отдал честь, проезжая мимо на своей лошади, и я ответил на его приветствие.

Другие роты из нашего батальона подходили одна за другой, за ними следовали фургоны с припасами и кавалерия. Они позаботятся о предстоящих сражениях.

Я отдал честь солдатам, которые больше не могли двигаться, затем приказал 20 с лишним солдатам под моим командованием: «Мы позаботимся о наших раненых и похороним мертвых. Врагов тоже похороним, иначе горожане будут жаловаться.»

Я надел свою служебную фуражку и улыбнулся, – «А дальше будут пиво и женщины.», – ах, как вульгарно.