— Мрм…

Проснувшись тем утром, Люк, как обычно, почувствовал сладкий запах. Он потянулся к его источнику и мягко погладил — ладонь наткнулась на что-то чуть шероховатое, но тёплое и по-своему приятное.

— Доброе утро, котёнок. Выспалась?

— О… доброе утро, Люк… Я вас разбудила?

— Чем странные сны — лучше женщина в утреннем солнце.

— Ха-ха… Умеете же вы такое сказать.

— Я просто сказал, что думаю. Какие тут умения?

Рядом с Люком на кровати сидела женщина. На ней было только нижнее бельё, она смотрела на него со смущённым видом. Что тут произошло, понял бы кто угодно — разве что совсем уж недогадливый человек или маленький ребёнок не сообразил бы. Впрочем, ничего необычного. Когда у Люка был выходной, он нередко приводил женщин к себе, и окружающие это прекрасно знали.

— Спасибо за вчера. Ты меня очень выручила.

— Да что вы… Это ведь была ваша просьба, Люк.

Эта женщина не была из тех, с кем у него давно были близкие отношения. Просто так вышло, что она застала Люка за уборкой в комнате и помогла ему. Он полушутя позвал её поужинать в знак благодарности, она отнеслась к этому благосклонно, и всё закончилось постелью… вернее, одной ночью вместе.

— Эм, Люк… это, конечно, с моей стороны, может, и слишком, но у меня есть одна просьба…

От этих слов Люк слегка отвёл взгляд. Люди часто считали, что он неразборчив в том, кого приводит к себе в постель, но на деле он выбирал женщин весьма тщательно. И речь, конечно, не о размере груди. Просто он не связывался с теми, после ночи с кем мог нажить себе серьёзные проблемы. А эта женщина как раз была из тех, кого он обычно отсеивал.

— Что такое? Пока ты не оделась и не вышла из этой комнаты, я твой парень. Так что почти любую твою просьбу готов выполнить.

Люк произнёс это сладким, почти шепчущим голосом, а сам про себя подумал: «Вот ведь влип…».

Люк Нотос Грейрат. Будущий глава рода Нотос Грейрат — одного из великих аристократических домов королевства Асура.

Женщины, знавшие, кто такой Люк и какое положение он занимает, порой пытались чего-то добиться за счёт его статуса. Если дело ограничивалось деньгами — ещё ничего. Люк и сам, с улыбкой, выдал бы нужную сумму. Разве что если запросили бы слишком много, мог бы и поторговаться…

А вот если намекали на брак — тут уже становилось не до смеха. В Асуре к добрачной связи у дворянок относятся не так строго, но в других странах всё иначе. И там порой приходится по-настоящему отвечать за последствия. К счастью, до сих пор Люку удавалось намеренно избегать подобных женщин… По крайней мере, до этого дня.

— Эм… когда мы вчера убирались, я нашла вот это.

С этими словами женщина достала небольшую коробочку.

Люк сразу её узнал — это была его коробочка. Вот только что лежало внутри, он совершенно не помнил.

— Эта коробочка… что в ней?

— Духи.

Женщина открыла коробочку. Внутри оказался красивый стеклянный флакончик.

— Уж зная вас, Люк, вы, наверное, купили их в подарок какой-нибудь женщине? Но раз уж они так и лежали в пыли… может, отдадите их мне? Мне немного любопытно, какими духами пользуются в королевской семье Асуры.

— О.

Люк вспомнил этот маленький флакон — почему он был спрятан в углу его комнаты и почему покрылся пылью.

— Ах… вообще-то это не духи. Так что, боюсь, я не могу отдать их тебе.

— Не духи? Тогда что же это…

— Вместо этого позволь мне пригласить тебя на свидание! Я с радостью подарю духи, которые действительно тебе подойдут!

— Ох!

— Завтра в обед тебе подойдёт?

— Да! — женщина, покраснев, кивнула.

— Тогда на сегодня давай оденемся и вернёмся каждый к своим делам, хорошо?

— А можно мне побыть здесь ещё немного?

— Ох-ох, какая ты прилипчивая. Конечно, можно.

С этими словами Люк поцеловал её. Но в голове у него уже всплыло воспоминание о том, как он получил тот самый флакон.

***

Это было ещё до того, как Ариэль решила добиваться трона. Ариэль, в сопровождении Люка и Деррика, почти каждый день бывала на каких-нибудь приёмах. Впрочем, нельзя сказать, что у самой Ариэль были причины так уж рваться на эти мероприятия. Просто она была невероятно харизматична: достаточно было заговорить с ней, и половина людей уже подпадала под её обаяние. К тому же она была прекрасна собой, так что идеально подходила на роль украшения любого вечера. Поэтому дворяне и даже члены королевской семьи постоянно присылали ей приглашения, желая придать своим приёмам больше блеска. Наверняка среди них были и те, кто рассчитывал выдать Ариэль замуж и тем самым войти в королевскую семью.

Деррик, например, настаивал, что именно в таких местах и нужно набирать союзников, если уж метить на трон. Но тогда у Ариэль и её окружения таких намерений ещё не было. Люка же всё это интересовало куда меньше, чем женщины.

Люк был хорош собой. По меркам королевства Асура его лицо входило в верхние пять процентов — если говорить словами Рудеуса — лицо уровня Токийского университета. А раз так, дочери знати тянулись к нему, как мотыльки на свет. При таком выборе Люк, происходящий из рода, где любовь к женщинам передавалась из поколения в поколение, просто не мог не начать крутить романы.

Впрочем, ещё тогда отец строго-настрого велел ему тщательно отбирать женщин, которых он приводит в постель. И речь шла далеко не только о юных девушках. К Люку тянулись самые разные женщины: и наследницы, получившие в свои руки дом, и хозяйки, которые держали мужей в ежовых рукавицах и заправляли всем в семье и многие другие. Как бы ни был Люк хорош собой и как бы ни умел обращаться с женщинами, здесь ему противостояли дамы куда опытнее и хитрее. Стоило связаться с такой — неприятностей было бы не избежать. «Не хочешь пустить дом Нотос под откос и лишиться нынешнего положения — ни в коем случае не лезь к таким» — так учил Пилемон.

Для Люка это было правило не из приятных, но он понимал: наверняка отец говорил по собственному опыту. Мать Люка была женщиной очень строгой к мужу. Как бы там ни было, Люк избегал подобных женщин и при этом умело продолжал свои любовные похождения. А приёмы были для этого самым удобным местом.

— Вы сэр Люк?

Однако в тот день к нему подошла не женщина, а мужчина. И к тому же молодой. Люк пользовался успехом у женщин, а вот мужчины, как правило, его недолюбливали, так что это было редкостью.

— Имею честь представиться. Я Корд Рич, глава дома Рич.

— Дом Рич?.. Прошу прощения, но из каких ты земель?

— Ничего страшного, что вы не знаете, милорд. Мы дворянский дом среднего ранга из сельской части Фиттоа.

Услышав про Фиттоа, Люк чуть сильнее насторожился. Фиттоа — регион, находящийся под властью дома Бореас Грейрат, великого аристократического рода, поддерживающего второго принца. А Бореасы с Нотосами, стоящими на стороне второй принцессы Ариэль, были в плохих отношениях, так что Люку не очень-то хотелось попадаться им на глаза.

— И что же главе такого дома понадобилось от меня?

— По правде говоря, мой отец недавно скоропостижно скончался, и я унаследовал дом… Но когда я отправился с визитом после вступления в должность, то, боюсь, прогневал старого господина Бореасов…

— Лорда Сауроса, значит. Да, этот человек не знает пощады к тем, кто ему не по нраву.

— Я нанёс визит и нынешнему главе дома, но… полагаю, до него уже дошло, что я прогневал лорда Сауроса. Мне даже толком не дали с ним увидеться. — Корд понизил голос. — Если говорить откровенно… мне совсем не хочется примыкать к нынешнему дому Бореас.

«Понятно. Он хочет сменить сторону, поэтому пришёл прощупать почву», — с усмешкой подумал Люк.

Корд хотел перейти из-под крыла Бореасов под крыло Нотосов. И раз он нарочно заговорил с Люком, а не обратился сразу к Пилемону, значит, решил, что Люка будет проще расположить к себе.

«Неудивительно, что лорд Саурос его невзлюбил. Зато моему отцу он, пожалуй, придётся по душе».

Пилемон, скорее всего, только обрадовался бы. Сейчас лагерь второй принцессы, во главе с Ариэль, всерьёз страдал от нехватки людей. Пилемон Нотос Грейрат бегал и суетился, пытаясь посадить Ариэль на трон, но приёмы у него были топорные, а сама Ариэль вовсе не стремилась стать королевой. Скорее уж странно было бы, если бы при таком раскладе у них что-то шло гладко. Для борьбы за престол у них попросту не хватало нужных фигур. Для Пилемона любая фигура, которую можно отнять у врага, была бы кстати.

— Значит, дом Бореас тебя невзлюбил, и теперь ты хочешь, чтобы приняли мы? — произнёс Люк.

Но сказал он это не просто так. Покажи он с самого начала, что готов его принять, — и этот пронырливый юнец тут же начал бы смотреть на Люка свысока. А там, глядишь, в следующий раз и задумал бы переметнуться к другому дому — к Евросам или Зефирам.

Евросы и Зефиры были дворянами из лагеря первого принца. А первый принц почему-то видел в Ариэль угрозу, хотя сама она вовсе не стремилась к трону. Пока она не начнёт претендовать на корону, вряд ли он станет что-то предпринимать… но даже так лишних врагов лучше не наживать.

— Фракции второй принцессы всё равно рано или поздно придётся столкнуться с Бореасами… то есть с лагерем второго принца, верно? Это же лишь вопрос времени, разве не так?

— Даже если так — не сейчас. Ты ведь и сам это понимаешь, верно?

Они оба прекрасно это понимали. Иначе говоря, весь этот разговор был лишь разыгрываемой формальностью. А значит, Люк говорил намёком: одних устных обещаний недостаточно — нужно было принести что-то в знак серьёзности своих намерений.

Между прочим, хотя даже намёком он этого не выдавал, Люк успел подумать и о другом: «Если у этого парня есть младшая сестра, это уже само по себе интересно».

— Я так и думал, что вы это скажете, сэр Люк, поэтому принёс вот это. Учитывая ваш успех у женщин, я решил, что вам это наверняка понравится.

Молодой человек достал из-за пазухи небольшую коробочку. Когда он открыл её, внутри оказался сверкающий стеклянный флакон, бережно завёрнутый в шёлк.

— И что это?

— Афродизиак, который производят в наших землях.

Люк приподнял бровь.

— Ты хочешь сказать, что у меня с женщинами всё настолько плохо, что мне нужно подобное?

В его голосе прозвучало неподдельное раздражение. Люк нравился женщинам — Это можно сказать было частью его личности. Подарить ему афродизиак — неужели кто-то считает, что ему может понадобится такое средство?

Он понимал, что вряд ли это было сказано со злым умыслом. И всё же сам факт такого подарка неприятно задел его.

— Н-ничего подобного! — Корд мгновенно растерялся и поспешил сгладить неловкость. — Просто этот афродизиак чрезвычайно действенный. Достаточно одного глотка — и любая женщина сможет думать лишь о мужчине перед ней. Более того… он действует даже на мужчин.

Он старался держаться уверенно, но всё же был всего лишь провинциальным лордом из глухого уголка Фиттоа. После того как Бореасы начали смотреть на него косо, положение его, возможно, стало довольно шатким.

— Боюсь, мужчины меня не интересуют.

— Н-нет, я не это имел в виду! Я лишь хотел сказать, что если вдруг… в этой области возникнут затруднения, с этим средством можно ни о чём не беспокоиться… Разумеется, я вовсе не намекаю, что у вас может быть что-то подобное… А, вот! Если вам случится иметь дело сразу с несколькими женщинами, оно придаст выносливость — хватит не то что на ночь, а на три дня. Наши афродизиаки сильнее любых афродизиаков, что делают в Фиттоа. Уверен, вам это ещё пригодится, сэр Люк.

Если говорить откровенно, Люк и без всяких подобных средств мог удовлетворить женщину. Целая ночь для него не проблема, пусть и не три дня подряд — после дня отдыха он снова был в полном порядке. Не было случая, чтобы он не справился.

Однако вскоре он остыл, и раздражение улеглось.

Фиттоанские афродизиаки пользовались определённым спросом при дворе Асуры — а значит, приносили деньги. То, что Корд предложил этот флакон, было всего лишь намёком: их род зарабатывает на этом и не испытывает нужды. В случае необходимости они смогут поддержать его дом.

Вот и всё. Раздражение Люка вспыхнуло само по себе — оскорбить его Корд вовсе не намеревался.

— Что ж, если ты так настаиваешь, я возьму.

— А что насчёт лорда Пилемона?..

— Разумеется, я замолвлю слово. И перед леди Ариэль тоже.

— Огромное спасибо!

Корд поклонился и удалился.

Люк посмотрел на оставшийся у него флакон, хмыкнул и убрал его за пазуху.

***

Афродизиак до сих пор оставался у Люка. Покидая королевство Асура, он прихватил его с собой, решив, что всё, что легко обратить в деньги, может пригодиться.

После исчезновения Фиттоа производители этих афродизиаков тоже перестали существовать, и теперь стоимость этого флакона превышала сотню золотых монет. К счастью, пока он ещё не оказался в таком отчаянном положении, чтобы его продавать…

Местонахождение Корда было неизвестно. Вероятно, он мёртв.

«Если вдруг в этой области возникнут затруднения… значит».

Люк, глядя на флакон, мысленно перебирал слова Корда.

Затем он вспомнил прошедшую ночь.

Если сказать одним словом — великолепно. Спать с женщинами ему никогда не надоедало. Это приносило удовлетворение, какого он не находил нигде больше.

Женщины хвалили его мужественность — и тем самым подпитывали его самолюбие. В фехтовании и учёбе Люк был не более чем средним. Зато в постели он чувствовал себя уверенно — пожалуй, это и было его единственной сильной стороной.

Вдали от родины, под страхом убийц, не имея ясного будущего — не будь в его жизни женщин, он бы давно где-нибудь надломился. Если бы прямо сейчас он вдруг утратил способность… если бы он лишился возможности спать с женщинами — Люк сломался бы сиюминутно.

«…»

От одной только мысли у него перехватило дыхание.

Он вернул флакон в коробку, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

— Если до этого дойдёт… воспользуюсь ли я им?..

Рыночная стоимость афродизиака продолжала расти. Он больше не производился, а желающих заполучить его было немало. Сейчас его цена составляла несколько сотен асуранских золотых. Через несколько лет она легко могла достичь тысячи.

«Продадим его или используем — до поры до времени лучше держать в безопасности».

Люк спрятал коробку с афродизиаком в глубине полки.

«Скорее всего, это случится ещё очень нескоро…».

Он тихо усмехнулся.

Этот эпизод произошёл всего за три дня до того, как Рудеус полностью излечился от ЭД.