В этот момент мужчина заговорил снова.

— Мисс Маллет, позвольте мне разобраться с этим.

— Нет, лорд. Эта женщина… — Риэлла перевела дух. С пристыженным и сердитым лицом она подняла глаза на мужчину и продолжила говорить лишь спустя долгой паузы. — Она служанка в нашем поместье.

— Прошу прощения, мисс Риэлла. Я просто хотела немного отдохнуть. Я действительно не знала, что вы здесь.

Несмотря на то, что Моника неоднократно продолжала извиняться, это явно не давало никакого эффекта. Риэлла снова посмотрела в ее сторону, глубоко вздохнув. Моника невольно крепко зажмурилась, но услышала не голос Риэллы.

— Нет, мисс Маллет. Думаю, мне все таки лучше вмешаться.

— Лорд.

Мужчина снова выступил вперед, заслоняя Риэллу. Только тогда можно было ясно разглядеть лицо мужчины, которое все это время было скрыто в тени.

Как и думала Моника, это было знакомое ей лицо. Красивые светлые волосы и голубые глаза. Однако… она чувствовала себя немного растерянной. Хотя это и было лицо, которое она знала, в это же время оно оставалось незнакомым. 

Он, казалось, не обращал внимания на Монику и заслонял Риэллу.

— Это был разговор, в котором многие вещи могли быть поняты неправильно. Чтобы разрешить недоразумения и убедиться, что подобное больше не повторится, лучше, чтобы это сделал кто-то другой, а не человек, непосредственно вовлеченный в разговор.

Мужчина говорил быстро, словно находился в отчаянии.

Тем не менее, слова слова звучали, как нечто вынужденное.

В его манере говорить чувствовалась надменность, как будто он никогда не сталкивался с тем, чтобы кто-то ему перечил.

Он даже проводил определенную черту между ним и Риэллой. Кто-то другой, а не человек, непосредственно вовлеченный… Хотя он только что говорил с Риэллой, теперь он называл себя третьей стороной. Даже Моника была в замешательстве, на мгновение подумав, что этот мужчина не тот, кто все это время стоял здесь, а пришел кто-то еще.

Риэлла посмотрела на него, словно не понимала, но, похоже, приняла решение прислушаться к его словам. Взгляд, с которым она смотрела на Монику, был полон гнева.

— Хорошо, лорд Соливен.

Моника приоткрыла рот.

«Соливен? Не Верфейл?» 

Соливен. Это имя тоже было знакомо Монике. Имя, произнесенное в разговоре между Риэллой и миссис Маллет, и имя, которое она не могла не узнать от горничных, когда те хихикали и шептались о Риэлле несколько раз.

«Сын известной семьи… одной из самых знатных в королевстве»

Моника внезапно почувствовала, что не может дышать. Риэлла презрительно посмотрела на ошеломленную Монику, а затем надменно вскинула подбородок, словно говоря: «Какое же ты ничтожество». 

Это выражение, казалось, буквально пронзило душу Моники.

— Мы продолжим наш разговор в другой раз, — сказала Риэлла лорду Соливену.

— Вероятно, другого раза не будет…

— Нет, он определенно будет.

Риэлла быстро развернулась и пошла к Монике. Моника застыла, не осознавая этого, но вскоре поняла, что Риэлла просто возвращается в банкетный зал. Когда она проходила мимо Моники, между ними не было ни единой точки соприкосновения, но ей показалось, что ее окутал холодный ветер.

Остались только Моника и мужчина.

Она помедлила и посмотрела на него. Поскольку он следил за Моникой и раньше, их взгляды в конце концов встретились. Но он ничего не сказал, поэтому в конце концов Моника заговорила первой.

— Луис не хотел говорить мне вашу фамилию, но подумать только, что вы лорд Соливен…

Но что-то не сходилось. Моника слышала обрывки фраз от горничных, когда они болтали о лорде Соливене, но она не припомнила, чтобы они упомянали это имя…

— Гарсия Соливен?

Это было, по меньшей мере, странное сочетание. Имя «Гарсия» имело слишком южный оттенок, но она слышала, что поместье семьи Соливен находится к северу от королевства.

Пока Моника изучала мужчину с этой мыслью в голове, уголок его губ дернулся, как будто что-то его беспокоило.

— Луис, Гарсия. Эти имена… откуда вы их знаете?

Моника нахмурилась. 

— Что значит, откуда я знаю? Вы же…

Мужчина прервал ее. 

— Я не Гарсия.

Глаза Моники расширились. 

— Вы не он?

— Нет.

Моника растеряламь. Высокий рост, прекрасная как картина внешность, которой восхищались все. И в отличие от его милого лица, у него были подтянутые, сильные плечи.

В голубых глазах, которые пристально смотрели на нее, не было той бессмысленной невинности, которая обычно была у молодых дворян.

Это было лицо, которое Моника точно знала, но он продолжал отрицать.

— Разве вы… не Гарсия? — медленно спросила она снова.

Моника внимательно наблюдала за мужчиной. На нем была нарядная одежда, что было совершенно противоположно тому, кого она знала. Но…

— Сколько раз мне ещё повторить? Я — не он.

Он был мрачным. Возможно, это было не то слово, которое следовало бы применять к человеку, но это была явно аура, которую он излучал.

Моника снова нахмурилась. 

«Действительно ли это другой человек?»

Его аура полностью отличалась от того, кого она знала. Гарсия, бандит, которого она ненавидела, был явно жесток и вел себя так, как будто в нем не было ни капли доброты, но мужчина, стоящий перед ней, явно был другим. Если Луис — весна, Гарсия — осень, то этот мужчина — зима.

Но это было вполне возможным сценарием. На самом деле, Моника недавно пережила то же самое дважды. Они все даже выглядели также как и этот мужчина.

«Подождите…»

Мужчина все еще смотрел на Монику. Казалось, он изучал девушку.

Эта ситуация кажется странно знакомой. Она почувствовала дежавю. Это было то же самое чувство, которое она испытала, когда встретила Луиса и Гарсию.

Прежде чем она успела собрать свои мысли, Моника выпалила: 

— Вас случайно не Луис зовут?

— Ха.

На лице мужчины вдруг мелькнула холодная усмешка. Она была совершенно иной, нежели улыбка Луиса, теплая, как само солнце, но лица их были так поразительно похожи. Однако, мужчина опроверг предположение Моники, назвав другое имя:

— Меня зовут Энрике Соливен.

— Прошу прощения...?

— Энрике Соливен.

Моника поджала губы. Это было невероятно. Это был третий раз, когда она встречала мужчину с тем же лицом в Ла Специи.

Хуже того, третий оказался женихом Риэллы Молле, которую она так ненавидела!

«У вас троих одно и то же лицо, но вы при этом разные люди? Невозможно!»

— Вы лжете... ведь так?

Уголки губ Энрике поползли вверх. Это была довольная улыбка человека, созерцающего забавное зрелище.

— Хотя мне довольно часто говорили подобное, но это первый раз, когда я слышу это сразу после того, как представился.

— …

— Это, в каком-то смысле, освежает.

Голубые глаза мужчины скользили по Монике, словно оценивая ее сверху донизу. Любому было бы очевидно, что он смотрит на нее свысока.

Обычно Моника подумала бы, что мужчина действительно груб. Но в этот момент Моника почувствовала до странности знакомое чувство. Оно отличалось от дежавю, которое она почувствовала с Луисом и Гарсией.

«Что это? Я чувствую, что могу вспомнить, если…»

Мужчина, назвавшийся Энрике, похоже, больше не собирался ждать Монику.

— Мисс Орфен, как я понимаю.

— …

— Как сказала мисс Маллет, вы служанка в этом доме. Подслушивать чужие разговоры, возможно, и является добродетелью крысы, но я не думаю, что это добродетель служанки, не так ли?

Это было невероятное ужасне оскорбление. Даже Гарсия, которого Моника считала бандитом, был бы в ужасе. Гарсия, возможно, и вел себя как хулиган, но он никогда бы не унизил кого-то подобным образом.

Лишь в этот момент ошеломленная Моника смогла прямо посмотреть на Энрике.

С властным видом он спросил: 

— Что вы знаете?

— …Что? — Моника недоумевала, что именно он мог иметь в виду.

Короткий ответ Моники на его вопрос, похоже, стал для него своего рода ответом. Энрике засмеялся и сказал: 

— Неважно. Я задал бессмысленный вопрос.

Глаза Моники расширились. Это произошло потому, что, когда он смеялся, его правая щека на мгновение скривилась, словно в судороге. Именно в этот момент возле его глаза проявился небольшой шрам.

Шрам, который Моника хорошо знала.

— Подождите…

— Я зря потратил время на крысу, — Энрике тут же развернулся. Он уходил, словно стряхивая с себя что-то грязное, без малейшего колебания.

Но Моника не могла его отпустить. Независимо от того, насколько они похожи, возможно ли существование трех человек с одинаковым шрамом?

— Подождите!

Несмотря на то, что она знала, что это грубо, ее рука коснулась края рукава мужчины. Энрике нахмурился и обернулся. 

Бум.

Он уже собирался упрекнуть ее, когда на небе раздался громкий хлопок.

Он застыл.

Из банкетного зала донесся громкий взрыв и свет. Моника была в растерянности от вспышек света, которые развернулись позади мужчины, и застыла на месте.

Красный и синие огни. Едкий запах пороха и большое количество дыма: это был фейерверк семьи Маллет. Звук восхищения людей разносился ночным ветром и был слышен даже в саду, где стояли они вдвоем.

Семья Маллет, владевшая одним из крупнейших особняков в Ла Специи, скупила весь порох, оставшийся после войны, и использовала его для фейерверков. Хотя все критиковали это как просто сжигание денег на ветер, это было также зрелище, которое они с нетерпением ждали.

Громкие хлопки продолжались.

Фейерверки в небе настолько красивы, что даже Моника на мгновение завороженно смотрела на них.

Когда семью Малле перевезли в королевство, они преподнесли королю на день рождения своего самого ценного мастера по изготовлению пороха. С того дня прекрасные фейерверки украшали небо столицы каждый год в день рождения короля. Именно поэтому даже ремесленники смогли найти убежище в Ла Специи во время войны.

И вместо короля, страдавшего от финансовых трудностей из-за военных репараций, семья Маллет щедро украшала небо над Ла Специей всякий раз, когда случалось что-то радостное. Похоже, сегодня был один из таких дней.

<Да здравствует прекрасное королевство навеки…>

Финалом стали фейерверки в форме букв, восхвалявших семью Маллет и королевство. Все были поражены тем, что даже предложения возможно показать в небе. Можно было только гадать, как это сделать, и предполагать, что это благодаря огромному богатству семьи Маллет.

После этого небо заполнили маленькие и слабые зеленые фейерверки в форме листьев, которые быстро исчезали.

Когда крики сожаления стихли, мысли Моники вернулись к краю рукава, который она держала.

— Прошу прощения, я…

Моника собиралась извиниться перед мужчиной, за которого держалась, пока продолжались фейерверки, но вздрогнула. 

Энрике Соливен, этот чрезвычайно грубый человек, держался за дерево и даже не смотрел в ее сторону. Точнее…

— Гх…

 Он тяжело дышал и дрожал.