Когда Моника вернулась в поместье Маллет, все были заняты подготовкой к банкету.

Войдя в сад, Моника почувствовала, что из-за множества украшений и фонарей у нее перехватывает дыхание. Хоть она и знала, что семья Маллет очень богата, но не представляла, насколько.

— Ах! Мисс Моника!

Ганс, садовник, был рад увидеть Монику. Он сказал, что принял ее вещи и сложил их в задней части помещения, за которое он отвечал, так что она могла последовать за ним, чтобы забрать их.

— Носильщики сказали, что они заняты, поэтому не смогли отнести ваши вещи в комнату.

— Ничего страшного. Спасибо, что приняли их.

— И мне очень жаль за тот случай.

Ах. Моника слегка приоткрыла рот, а затем неловко улыбнулась.

В тот день, когда Моника поранилась, Мария отчитала его, и он искал возможность извиниться перед ней.

— Я сама упала, так что не нужно извиняться.

— Я ждал вас в тот день, так почему…?

— Ой, здесь столько вещей!

Когда Ганс собирался что-то сказать, Моника быстро подняла сложенные Гансом коробки. Было ясно, почему садовник, который хотел поговорить с ней, краснея, вел себя так, но Моника не хотела с ним связываться. А если быть точной, она не хотела давать ему никаких надежд.

Но в следующее мгновение Моника чуть не споткнулась.

— Ой!

— Боже мой, я понесу их для вас!

Она думала, что там всего четыре платья, так почему коробки такие тяжелые? Луис поднял их так легко, поэтому Моника не придала этому значения и была удивлена значительным весом. Ганс быстро взял у нее коробки, но и он немного споткнулся.

— Почему это так…

— Все в порядке, я могу их нести!

— Нет, я понесу!

Пока они спорили, в конце концов Ганс засучил рукава и не уступил. Моника последовала за ним, неся небольшую коробку с серым платьем.

Но ей все же удалось не пустить Ганса в свою комнату. Он выглядел очень разочарованным, но, увидев, как Моника качает головой, не стал настаивать.

— Эм, я слышал, что вы идете на банкет завтра из-за молодого господина.

— Да, что-то случилось?

Ганс поставил коробки и неловко почесал затылок.

— После окончания банкета слуги собираются пойти выпить вместе.

— Аа…

— Если вы не против, то тоже можете…

— Прошу прощения, — быстро отказала Моника. — Но будет сложно, так как я не знаю, заболеет ли молодой господин или нет.

Работа слуг не заканчивается с окончанием банкета. Это означало, что на рассвете все, скорее всего, пойдут выпить, а у Моники не было желания так поздно болтаться с людьми, с которыми она еще не подружилась.

Конечно, если бы Мария или другие горничные пригласили ее, она, возможно, согласилась бы. Но поскольку Моника ясно видела чувства мужчины перед ней, то никак не могла дать свое согласие.

Ганс помедлил, говоря, что ей следует хотя бы подумать об этом, а затем ушел. Моника вздохнула и открыла дверь своей спальни. День показался до странности долгим.

Разобрав коробки, Моника заметила кое-что, чего раньше не видела. Подойдя ближе, она увидела на своей кровати пару платьев.

Только тогда Моника вспомнила, что должна была пойти с мадам Оран в комнату Риэллы. Поскольку Риэлла ушла раньше, чем ожидалось, мадам Оран, должно быть, уже принесла их для Моники.

Моника посмотрела на платья, лежащие на кровати. Хотя говорили, что они были модными в прошлом году, в глазах Моники это были все еще чрезвычайно красивые платья. Одно было идеально отделанным, чисто белым платьем, а другое — скромным, светло-голубым.

Хотя оба платья подходили девушке в расцвете сил, Моника поколебалась, а затем положила оба платья обратно. А затем открыла коробки с подарками Луиса.

Глядя на одежду в коробках, особенно на платье цвета слоновой кости с зелеными полосками, она увидела, что они не уступают двум платьям Риэллы.

— Настоящий ловелас.

Но даже говоря это, на губах Моники появилась слабая улыбка. Хотя она изначально отказалась, когда Луис сказал, что купит его для нее, потому что это казалось обременительным, Моника должна была признать, что было здорово иметь платье, которое так хорошо ей подходило.

— Хотя это немного чересчур — получать что-то от того, кого я больше не увижу…

Когда Моника думала о Луисе, она завязала свои волосы, так как они растрепались от выхода на улицу.

Могло показаться, что он откровенно рассказывал о себе в добродушной манере, но когда Моника подумала об этом, то поняла, что он не раскрыл ничего о том, где он жил или чем занимался. Из-за инцидента с Гарсией Луис обращался с ней нежно и даже купил ей четыре платья. Однако проведенная им черта была ясна.

«Я рассказала ему слишком много о себе».

Моника не жалела об этом, так как ей было очень комфортно с Луисом. Однако проводить черту, называя ее при этом «моей любовью», казалось немного жестоким. Кроме того…

«От кого он прятался?»

Когда Луис увидел компанию молодых дворянок, выходящих из бутика, он спрятался в тени зданий. То, как он смотрел в их направлении, даже забыв, что Моника была рядом с ним, казалось очень подозрительным.

***

— Вы уверены, что он не мошенник? — равнодушно спросил Меккель.

Моника нахмурилась. 

— Мошенник?

— В Ла Специи много странных людей.

Монике едва удалось сдержать то, что она действительно хотела сказать… а именно, что из всех людей, которых она видела, доктор Меккель был самым странным.

Наступил день бала. Мартинель, который был взволнован с самого утра, переоделся дважды. Он бегал в новых ботинках и упал, неудачно подперев себя рукой и загнав в нее большой занозу. Моника вытащила ее пинцетом и продезинфицировала, но на всякий случай попросила Меккеля прийти.

Врач явился в отличном костюме. Его лицо по-прежнему выглядело изможденным, но, как бы то ни было, он тоже собирался сегодня на банкет.

Моника чувствовала себя виноватой из-за того, что вызвала его, и не знала, что делать, но Мартинель, напротив, был нагл.

— Все в порядке. Думаю, врач Меккель все равно предпочел бы не ходить на банкет.

Мартинель был прав. Меккелю, казалось, нравилось рассматривать руку Мартинеля, и он сказал, что банкеты довольно хлопотны. Поэтому, когда Моника спросила, почему он себя заставляет участвовать себя в подобном, он ответил, что спонсоры нужны и врачам тоже.

— Чтобы иметь возможность открыть частную клинику, нужны хорошие спонсоры. Пусть было бы неплохо опираться на тех, чьим личным врачом вы были, но это трудно сделать в Ла Специи.

Другими словами, поскольку в Ла Специю переезжало много людей, было нелегко оставаться чьим-то личным врачом в течение длительного времени.

— Хотя у меня есть семья Маллет, моя сестра заставила меня посетить этот банкет. Она спросила, как долго я собираюсь жить, полагаясь только на семью Маллет…

Хотя Моника не знала, кто сестра Меккеля, она казалась довольно проницательной.

В любом случае, тщательно осмотрев рану Мартинеля, Меккель отправил мальчика переодеваться.

Сидя напротив врача, пока она ждала Мартинеля, Моника вдруг спросила его: «Что бы он подумал, если бы очень красивый мужчина избегал группы молодых дворянок, как только увидел их?»

И ответ, который она получила, был таким.

— Разве это не портовый город? Из-за войны здесь больше людей, чем в столице. Здесь так много всяких подозрительных личностей… Много парней, которые пытаются покорить сердца девушек, встревоженных войной, и сорвать куш. Я думаю, я могу сравнить это с… эм…

Наклонив голову, МеКкель продолжил: 

— Золотоискатель? Подождите, поскольку этот термин в основном используется для женщин… Я бы сказал, что он был бы альфонсом?

Меккель… пытался пошутить? Моника чуть не умерла, пытаясь сдержать свой смех, и едва смогла добавить: 

— Он сказал, что был студентом-медиком…

«Он может выглядеть бабником, но это не значит, что он действительно один из них…»

Чтобы поступить на медицинский, нужны большие деньги, а Луис подарил ей четыре довольно дорогих платья. Но затем Мекель точно попал в точку, чего Моника не ожидала.

— «Был» означает, что он не является им сейчас, верно? И если бы он стал врачом, он бы сказал об этом.

— Ах, да…

— Есть много людей, которые бросают медицинский университет, потому что у них нет денег.

— Хм…

— Но это был не мой случай.

Моника слегка нахмурилась от этих слов. Меккель усмехнулся и коснулся кончиком ногтя муравья, проползавшего по скамейке, на которой они сидели.

— Я на самом деле получал полную стипендию.

— Ах… Понятно…

— Вы, кажется, думаете, что это не имеет большого значения, но я говорю вам, что я был тем, кто получал лучшую стипендию в течение шести семестров подряд в университете Берилла.

— Ах, понятно…

Моника отвечала машинально, но потом наклонила голову.

— Шесть семестров?

— Черт, вы это заметили.

Моника хотела закатить глаза от слова «заметила», но прежде чем она успела что-то сказать, Меккель схватился за грудь и признался, как будто у него не было выбора.

— Уф, раз уж до этого дошло, я должен сказать вам. Всего один семестр этот похожий на хулигана ублюдок украл у меня лучшую стипендию. Но в следующем семестре…

— Учительница!

Мартинель появился как раз вовремя. 

«Фух, молодой господин. Сейчас вы мой спаситель…» 

Моника облегченно вздохнула.

— Как я выгляжу? Я похож на крутого моряка?

Когда Мартинель обернулся, Моника заметила, что на нем был очень красивый темно-синий костюм, а воротник на шее был квадратным, похожим на те, что на матросской форме.

Однако, хотя такой воротник выглядел очень серьезно на моряках, на Мартинеле он почему-то смотрелся очень мило. Моника с восхищением смотрела. 

— Ух ты, вы выглядите очень солидно.

Она не знала, обидится ли Мартинель, если она назовет его «милым».

Он широко улыбнулся и схватил Монику за юбку.

— Вы тоже выглядите прекрасно, учительница! Это новое платье?

Моника невольно посмотрела вниз на себя. Платье для прогулки цвета слоновой кости с тонкими зелеными полосками, плотно сотканными машинкой. Однако его вполне можно было надеть и на сегодняшний банкет. В любом случае, она не главная героиня банкета.

Моника улыбнулась Мартинелю.

— Это подарок.

— От ловеласа? — внезапно вклинился в разговор Меккель.

Мартинель удивленно посмрел и спросил: 

— Лове…

Моника взяла Мартинеля за запястье и встала со скамейки.

— Пойдемте, молодой господин! Мисс Виолетта, вероятно, скоро прибудет!

Затем она грозно посмотрела на Меккеля. Меккель ухмыльнулся и проводил их.

Только тогда Моника поняла, что Меккель, должно быть, выпроводил их, чтобы провести время в комнате Матинеля, пока банкет не станет чем-то интересным.