Так или иначе, Моника не забывала, что перед ней сын знатной семьи. Поэтому она тщательно подбирала слова, стараясь быть максимально вежливой.

Однако Энрике уловил в ее взгляде непочтительность и ответил на вопрос еще до того, как она успела его задать.

— Поверьте, я не сошел с ума.

— Вы, случайно, не умеете читать мысли?

В любом случае, Моника чувствовала себя явно некомфортно в этой ситуации. 

Поэтому она в шутку задала этот вопрос, чтобы слегка разрядить обстановку. Но Энрике ответил серьезно, не улыбаясь.

— У меня нет времени на подобные аферы.

— Ах, понятно…

И воцарилась тишина. Энрике снова замялся, но затем, казалось, принял решение и снова заговорил.

— Вас это может удивить, но я в отчаянии. До такой степени, что я готов раскрыть вам свой секрет, если вы скажете, что можете написать другим медсестрам и, возможно, они мне помогут.

Как он и сказал, слова Энрике застали Монику врасплох. 

Она не ожидала, что мужчина с таким надменным лицом будет говорить так искренне. К тому же, секрет… Внезапно ее охватило любопытство.

Мужчина продолжил: 

— Но раскрытие этого секрета будет для меня весьма постыдным. Поэтому, прежде чем я откровенно расскажу о своем состоянии, я спрошу еще раз: вы готовы мне помочь?

Моника с сомнением ответила: 

— Но производство «зеленого лекарства» запрещено в королевстве…

— Я это понимаю. Поэтому вы так не хотите соглашаться.

Энрике слегка кивнул. Его отношение казалось удивительно беззаботным, и Моника невольно возмутилась. 

Так он знает, что это сомнительно, и все равно просит ее о помощи? Он хочет сказать, что если такая простушка окажется под следствием и ее посадят за решетку за то, что она помогла ему, он просто сделает вид, что ни при чем?

Но словно прочитав мысли Моники, Энрике тут же предложил:

— Если вы окажете мне значимую помощь, то я могу предоставить вам что-то взамен, все что вы захотите. Это могут быть деньги или что-то другое.

— …Мне не нужны деньги. Я получаю большую зарплату… то есть, моя зарплата в семье Маллет — это то, о чем гувернантка, вроде меня, не могла и мечтать.

Моника изначально хотела сказать, что получает большую зарплату, о которой даже мечтать не могла, но вовремя остановилась.

Пятьсот шиллингов в неделю. Для кого-то вроде нее это была сумма, похожая на мечту, но для дворянина, стоящего перед ней, это не было особенно огромной суммой. Но Энрике удивленно поднял густые брови.

— Я сказал «деньги или что-то другое».

— …Вы хотите сказать…

— Например… да.

Мужчина скрестил руки на груди. Это был высокомерный жест, словно говорящий: «Ты действительно думаешь, что можешь не слушать меня?» В тот момент, когда Моника увидела этот жест, она тут же приняла решение, даже несмотря на то, что Энрике ничего не сказал.

«Какой же грубиян!»

Она не собиралась слушать мужчину, который скрестил руки таким образом.

— Как насчет рекомендательного письма для поступления в Бериллский университет?

Моника чуть не упала на колени. Ключевое слово «чуть». Ей все же едва удалось закрыть рот, который собирался разинуться в тот момент.

Голубые глаза Энрике наблюдали, как Моника споткнулась, ухватилась за дерево рядом с ней, открыла рот, закрыла его, открыла снова и, наконец, пробормотала: «Сумасшествие…» и в испуге посмотрела на него, снова закрыв рот.

— Б-Б-Бериллский университет? 

«Черт возьми!» 

Ей захотелось пнуть дерево рядом с ней. Моника пыталась не заикаться, но ее усилия были напрасны.

Но она ничего не могла с собой поделать. Бериллский университет?!

Бериллский университет был небольшим, основанным людьми, которые стремились только к знаниям, и менее чем за сто лет стал крупным образовательным учреждением, известным на континенте.

Поскольку уровень уровень образования был настолько высок, что на его выпускников спонсорская помощь лилась рекой от различных королевств и дворян. Таким образом, уровень образования продолжал становиться все выше и выше.

Для поступления необходимо сдать несколько экзаменов, но не каждый мог их сдать.

Мало того, что нужно иметь резюме с опытом, связанным с областью, на которую вы хотели поступить, но вам также нужно было рекомендательное письмо от выпускника Бериллского университета или от семьи, которая спонсировала университет

Проще говоря, это место, о котором простолюдины не могли и мечтать. Но этот мужчина говорил, что напишет рекомендательное письмо?

Внезапно грудь Моники взволнованно вздымалась.

«Бериллский университет! Я сдам экзамен в Бериллский университет».

Тот факт, что ей предоставили возможность сдать экзамен в Бериллский университет, уже был своего рода достижением.

Люди, подавшие заявки в Бериллский университет, даже если они не прошли, зарабатывали в этом году большие деньги. Аристократы, желающие отправить своих детей в Бериллский университет, платили большие деньги и расспрашивали об экзамене.

И это еще не все. На эти деньги можно пойти в другой университет, даже если не поступить в Бериллский университет. В случае Моники она могла поступить в университет настолько хороший, даже не вспоминая о женском колледже, который был разбомблен…

— Я спрашивал о вас у мисс Риэллы. Она сказала, что вы подали заявление в женский колледж, чтобы стать медсестрой.

Моника почувствовала, будто на нее вылили ушат холодной воды. Настроение внезапно испортилось.

Но дело было не в Энрике. Моника опустила голову и выпрямилась. Мужчина, увидев внезапно успокоившуюся Монику, удивленно приподнял бровь, но не перестал говорить.

— Я не знаю, что вы хотите изучать, но семья Соливен спонсировала Бериллский университет с первых дней его существования. С рекомендательным письмом от нашей семьи вам не составит труда поступить.

Вот оно что. Такое сладкое предложение не может возникнуть из ниоткуда. Моника усмехнулась про себя.

«Лиззи, Лиззи Орфен. Мир так несправедлив».

«Я поклялась тебе, что никогда не расскажу твою историю, но ты свободно можешь рассказывать обо мне незнакомому мужчине». 

Риэлла стыдилась того, что была сиротой.

Вот почему Моника смутно догадывалась, что она никогда не упомянет о том, что Моника сирота.

Нет, на самом деле она никогда об этом не думала.

Разве это не было само собой разумеющимся? В то время как все были бы заинтересованы в том факте, что юная леди из семьи Маллет была сиротой, история о том, что Моника Орфен была из приюта, не примечательна.

Таким образом, у Риэллы не должно быть причин или мотивов говорить это кому-либо.

Но вот появился человек, который спросил о прошлом Моники. И Риэлла так легко призналась в том, что Моника выросла в приюте и хотела поступить в женский колледж. 

Моника думала, что она уже пережила все виды унижений, но тут она неожиданно почувствовала это снова.

Орфен. Разве она не ненавидит даже свою фамилию?

…Но это не вина этого мужчины.

— …Я не знаю, какую помощь я могу вам оказать, но все же вы предлагаете мне настолько хорошие услоия, — осторожно сказала Моника.

Когда девушка, которая только что пришла в восторг от упоминания Бериллского университета, теперь проявила совсем другую осторожность, на лице Энрике появилось озадаченное выражение. Однако он продолжал придерживаться своей позиции, не опуская руки.

— Вот почему я сказал «значимая помощь».

— А эту значимой определяете вы, Энрике.

— Разве это не очевидно?

Это настолько очевидно, что даже не стоило фыркать. Моника быстро произвела расчеты в своей голове.

Ей хотелось отказаться от предложения Энрике, будь то Бериллский колледж или что-то еще. Однако Моника не настолько глупа. 

Моника больше не хотела подвергаться такому унижению.

Что же ей делать?

Она должна добиться успеха. Во что бы то ни стало.

По крайней мере, она хотела поскорее вырваться из-под власти Лиззи Орфен, этой проклятой сучки.

Моника посмотрела на мужчину перед собой. Брошенная спасительная веревка, настолько надежна, что вызывала подозрения.

— Так, если бы я знала, как сделать «зеленое лекарство»?

— Тогда это само по себе было бы значимой помощью, — быстро ответил Энрике, словно уже знал, что Моника это скажет.

Почему-то это порадовало Монику.

— Это предложение, от которого я не могу отказаться?

— Моника Орфен, — произнес он ее имя четко и твердо. — Не подвергаясь социальной критике со стороны, у меня есть много других, более жестоких и простых методов, на которые вы не посмеете сказать «нет».

Это было очень грозное и весьма реалистичное утверждение. Но эти слова заставили Монику почувствовать себя еще более довольной.

— Отлично, тогда я приму решение после того, как вы расскажете мне о своем состоянии.

Это было то, что часто говорили врачи: «Я приму решение, взглянув на состояние пациента». Она никогда не думала, что произнесет эти слова в таком месте.

Энрике нахмурил брови, но, похоже, у него не хватило духу отказать ее просьбе, что он должен быть честным, если хочет получить помощь. Хотя он выглядел недовольно, в конце концов он рассказал, все еще скрещивая руки.

— Луис Верфейл, Гарсия. Это все мои имена.

— Я так и знала! Это… это то, что вы думали, что я собиралась сказать, верно? — весело огрызнулась Моника. — Поскольку я это уже знаю, пожалуйста, продолжайте.

Прекрасное лицо мужчины слегка исказилось.

Монике пришлось приложить немало усилий, чтобы не быть саркастичной перед этим красивым лицом.

Вас сделали лжецом раны войны? Или у вас есть мечты стать актером театра? Или вы хотите исцелить душевную рану любовью, но боитесь, что женщины бросятся на вас, если узнают, что вы мужчина из знатной семьи?

Независимо от того, родом ли он из знатной семьи, Моника подумала, что совершенно очевидно, что он наркоман.

Но Энрике Соливен был человеком, который держал свое слово о честности.

Несмотря на дерзкое поведение Моники, он открыл рот, чтобы продолжить говорить, и Моника приготовилась саркастично отвечать на любые слова, которые вылетят из его рта.

— Но я не помню.

— Я так и знала!… Что? Что вы сказали?

Слова Энрике превзошли все ожидания Моники. У Моники не оставалось иного выбора, кроме как слушать хмурого мужчину перед ней, невнятно несшего околесицу.

Вот почему нужно выслушивать пациента, рассказывающего о своем состоянии, до самого конца.