Любители сплетен есть всегда. 

Но Моника была из тех, кто скорее будет копить монеты, как белка, запасая орехи на зиму, чем отдаст хоть одну за желтую прессу. 

Так что неудивительно, что она почти ничего не знала о том, кто такой Энрике Соливен.

«Если бы я знала, что все так обернется, я бы хоть газеты почитала!»

Моника ударила себя в грудь, но что толку — пропущенные выпуски бульварных газет этим не вернуть. Она слышала, что в королевской библиотеке в столице хранят и старые газеты, но это ведь была Ла Специя.

Поэтому Моника пошла в местную библиотеку и попыталась найти хоть что-то о раздвоении личности.

Разумеется, ничего дельного она не нашла. Впрочем, она и не ожидала многого, так что не расстроилась

Когда Моника вернулась, она начала расспрашивать знакомых служанок о разных вещах. Для горничной в поместье Маллет было вполне естественно поинтересоваться сыном знатного рода, который, возможно, собирается жениться на леди Риэлле. 

Однако, к ее удивлению, почти никто из служанок толком не знал, кто такой Энрике Соливен.

— А? Тот красивый мужчина? — сказала одна. — Говорят, из очень знатной семьи..

— Кажется, он служил в армии, — добавила другая.

Через три дня расспросов Моника поняла, что, пожалуй, именно она в этом поместье знала об Энрике Соливене больше всех. Если подумать, в этом не было ничего странного, ведь из всех горничных с ним разговаривала только она.

Так что, когда к ней пришел его секретарь Андре, Моника радостно воскликнула:

— Как хорошо, что вы пришли!

Ведь уж кто-кто, а помощник должен знать о своем господине больше, чем она!

— Я работаю на молодого господина с начала этого года, — сказал Андре с легкой улыбкой.

— …

Моника приуныла. Андре не обратил на это внимания, вежливого улыбнулся и протянул руку:

— Господин просил передать настойку. Могу я ее забрать?

— Ах…

Улыбка Андре чуть дрогнула.

— Судя по моему скромному опыту, такая реакция обычно означает, что вещь еще не готова, — сказал он мягко.

— Простите…

«Зелье ведьмы!»

Моника совершенно забыла о нем. Даже мяту на рынке купить не успела.

Андре тихо цокнул языком, но ничего не сказал. Понурившись, Моника пообещала доставить настойку не позже чем через несколько дней и проводила секретаря.

***

Время пролетело незаметно.

Мартинель наконец смог нырнуть, полностью погрузив голову под воду, и уже на следующий день состоялись соревнования по плаванию. 

На пляже установили десятки беседок.

Юные леди, с оголенными до колен ногами, брызгались водой и хихикали. Рядом служанки изо всех сил старались держать над ними зонтики, пока их собственная одежда, далекая от купальников, промокала насквозь.

Беседка семьи Маллет тоже была переполнена. Госпожа Маллет наблюдала за соревнованием мальчиков на мелководье перед ней. Мария, с ярко-красным лицом, держала над ней зонт.

Разумеется, рядом была и Риэлла, которая подбадривала Мартинеля.

— Молодец, Мартинель! — кричала она.

Так как она уже успела побегать по воде, ее стройные ноги блестели от высохшей морской соли.

Рядом с ней на корточках сидела служанка, старательно вытирая ноги Риэллы тканью, смоченной теплой водой. Обычно этим занималась Бекки, но сейчас Бекки стояла с Моникой и затягивала ей пояс на талии.

— Эх, вот тебе повезло, — вздохнула она, поправляя ленту. И, косясь на господ, тихо шепнула: 

— Цени свое счастье! Думаешь, часто бывает, чтобы служанке сшили индивидуальное купальное платье? Да еще и богиню из тебя делают!

— Да, мне и правда повезло, — натянуто улыбнулась Моника.

Она могла только улыбаться.

Из-за наплыва заказов купальное платье для Риэллы прибыло лишь накануне. Поэтому до последнего дня Мартинель тренировался в воде вместе с другими слугами. Так Моника получила «бесплатное» купальное платье, ничего не сделав.

Она бы с радостью просто понаблюдала за соревнованиями в своей обычной одежде, но Риэлла заявила:

— Что за расточительство — такой купальник и не надеть?!

К ужасу Моники, сказала она это при служанках, которые провожали хозяев к пляжу. Риэлла приказала принести платье, и с того момента Моника ощущала на себе завистливые взгляды весь день.

«Почему госпожа и мисс все время только о ней заботятся?» — шептались горничные.

Горничные сразу поняли, что роль Моники отличалась от обычной прислуги. Но, к сожалению, добродушие Моники сыграло против нее: она не чуралась помогать другим, проводила время с ними, и все думали, что она с ними на равных. Поэтому теперь их отвращение было вдвойне сильнее.

Бекки ворчала не зря. Хотя ее слова «цени свое счастье» звучали вроде бы шутливо, в них чувствовалась колкость.

К тому же Риэлла велела Бекки помочь Монике одеться. Моника, конечно, знала, что сама с этим не справится, но все же чувствовала себя неловко.

— Дальше я сама, — сказала она.

— Как скажешь, — с явным облегчением ответила Бекки и сразу отступила.

Моника неловко поправила ленту у воротника. Она не могла понять, была ли реплика про «богиню» комплиментом или издевкой.

***

— Ура-а-а! — раздались крики.

Соревнование мальчиков закончилось. Победил незнакомый мальчик из другой семьи. С первого взгляда было видно, что он гораздо крупнее Мартинеля.

— Ему ведь почти пятнадцать! — возмутилась Риэлла.

В пятнадцать лет он уже был почти взрослым мужчиной. Но, раз день рождения еще не прошел, он мог чувствовать себя гордым среди мальчишек, ниже его на целую голову. Моника тоже подумала, что это несправедливо.

— Ничего не поделаешь. Но Мартинель тоже прекрасно справился, — сказала госпожа Маллет.

Соревнование заключалось в том, чтобы проплыть пять кругов от песчаной косы до буйка и обратно. Побеждал тот, кто первым возвращался к берегу.

Мартинель осилил лишь два круга, вылез из воды красный и сердитый и со злостью швырнул мокрую шапочку на песок. Госпожа Маллет подошла, улыбнулась и обняла его, не обращая внимания на то, что мочит платье.

— Нечестно!

— Я тоже так думаю, — услышал он ответ.

Голос был мужской — знакомый, низкий.

Госпожа Маллет удивленно обернулась:

— Лорд Соливен!

— М-м… да.

Мужчина неловко провел рукой по волосам, будто собирался снять шляпу, и замер.

Госпожа Маллет заметила, что он по привычке хотел поклониться с головным убором, но вовремя спохватился, и мягко улыбнулась.

— Сегодня вы выглядите очень элегантно.

— Благодарю…

Он был одет проще, чем обычно: в грубую морскую рубашку и брюки, как и большинство мужчин на пляже. Но ему самому в этом наряде было явно неловко.

Госпожа Маллет рассудила, что, возможно, это просто потому, что он всю жизнь прожил в качестве наследника древнего рода, и лишь улыбнулась.

— Риэлла, дорогая! Лорд Соливен пришел! — сказала она заметно громче, чем требовалось, хотя Риэлла стояла совсем рядом.

Риэлла покраснела и сделала шаг вперед.

— Говорят, мужские заплывы начнутся после обеда. Вы, конечно, участвуете?

— Да.

— Ах… Но я не видела шатра Соливенов сегодня. Ошиблась?

— Нет.

Глаза госпожи Маллет заметно забегали, а щеки Риэллы покраснели еще сильнее — ведь мужчина вел себя совершенно неучтиво. И было очевидно, что он не проявлял к Риэлле никакого интереса.

И тут вдруг появился Андре, запыхавшийся, громкий, как всегда:

— Ах, полковник! Вы все еще в шоке после утреннего происшествия! Прошу вас, госпожа Маллет, мисс Риэлла, не обращайте внимания! По дороге на пляж у нас случилась авария!

Секретарь рассказал, что ребенок выбежал под колеса, и экипаж семьи Соливен перевернулся, когда они пытались избежать столкновения. И, конечно, благородный лорд Соливен выскочил и спас мальчика!

Любой понял бы, что история абсурдна. Как он мог спасти ребенка, если сам был в карете?

Но красноречие Андре было поистине дьявольским. Он говорил плавно, уверенно, с блеском в глазах, и госпожа Маллет слушала, затаив дыхание, восхищенная мужеством героя.

— Я… никогда такого не… — начал было сам «герой», но потом осекся.

Госпожа Маллет приняла это за мужскую скромность и засветилась от удовольствия. Риэлла тоже оживилась:

— О боже! А что же с вашей каретой? Где вы будете обедать?

Андре тут же, словно опытный торговец, выторговал для лорда Соливена место за их столом. Пока он говорил, сам Соливен стоял в стороне, держась за лоб и тяжело вздыхая. В итоге он действительно присоединился к Маллет за обедом.

Больше всех говорил Мартинель. Хотя он уже высох и переоделся, волосы его оставались мокрыми, а возмущение — неутихшим.

— Этот подлец, который выиграл, нарочно ударил меня ногой по лицу!

— Ай, Мартинель, ну что ты! Он ведь не нарочно, правда? — мягко сказала госпожа Маллет.

— Конечно, нет, — добавила Риэлла. — В таких ситуациях нужно держаться с достоинством, вот тогда ты станешь настоящим джентльменом, Мартинель. Папа не смог прийти, так что ты должен защитить маму и сестру, как единственный мужчина семьи.

Риэлла и госпожа Маллет старались успокоить его, ведь мальчик мог легко разгорячиться и заболеть.

Но Мартинель все продолжал ворчать и вдруг обратился к молчащему Соливену:

— А вы что думаете, лорд Соливен?

Тот сидел небрежно, с длинными ногами, раздвинутыми в стороны, корпусом наклоненным вперед и локтями, упертыми в колени. На вопрос мальчика он выпрямился, скрестил руки и сказал:

— Забудь о соревнованиях. Нужно было дать ему в нос.

— Точно! — обрадовался Мартинель.

Андре поспешил вмешаться:

— Ах, ну вы же знаете, наш полковник — военный. После стольких лет на передовой у него суровые взгляды на мужские дела. Настоящий мужчина!

Госпожа Маллет, хоть и была явно ошеломлена, с трудом сохранила улыбку. Риэлла быстро закивала.

А Моника, сидевшая тихо, как чужая, прищурилась.

В тот же момент ее взгляд встретился с глазами Энрике.

Голубые, холодные глаза, в которых на миг мелькнуло раздражение, уставились прямо на нее.

Моника беззвучно шевельнула губами:

«Гарсия?»

Краешек его губ дрогнул и изогнулся в знакомой кривой усмешке.

Это иссохшее, упрямое лицо, эта едкая усмешка. Не могло быть ошибки.

Это был Гарсия.