Это была великолепная ночь.

Прекрасный особняк утопал в цветущих повсюду цветах. Пять садовников несколько дней усердно трудились, специально чтобы розы распустились. В эту летнюю ночь всё вокруг освещалось газовыми фонарями.

Если бы можно было заменить слово «богатство» на «пейзаж», это бы точно описало данное место. Хотя это и было зрелище, от которого невозможно не замереть в изумлении, Моника не могла себе этого позволить. Причиной тому стал мужчина, стоявший перед ней.

— Разве вы... не Гарсия?

Моника была застигнута врасплох. Кто-то мог бы спросить, не была ли случаем Моника зачарована лицом этого мужчины, а не видом особняка. 

Мужчина же действительно выглядел настолько привлекательным: высокое, широкоплечее телосложение, выразительные, глубоко посаженные глаза и светлые волосы, которые любой бы посчитал необычайно красивыми.

— Сколько раз мне ещё повторить? Я — не он.

Выражение лица отвечавшего мужчины, оставалось холодным. Моника снова внимательно присмотрелась к мужчине. Теперь, когда она об этом подумала, он был одет в дорогую одежду, что было полной противоположностью человеку, которого она знала.

«Действительно ли это другой человек?»

Конечно, в том, чтобы путать людей, не являлось чем-то необычным. На самом деле, Моника недавно пережила подобное дважды. Они даже выглядели примерно также…

«Погодите, эта ситуация кажется до странности знакомой».

Моника наморщила лоб, приложив руку к виску. Когда она впервые встретила Гарсию, то ведь тоже приняла его за Луиса. Прежде чем она успела привести мысли в порядок, сбитая с толку Моника выпалила: 

— Вас случайно не Луис зовут?

— Ха.

На лице мужчины вдруг мелькнула холодная усмешка. Она была совершенно иной, нежели улыбка Луиса, теплая, как само солнце, но лица их были так поразительно похожи. Однако, мужчина опроверг предположение Моники, назвав другое имя:

— Меня зовут Энрике Соливен.

— Прошу прощения...?

Она не могла в это поверить. Совсем недавно ей уже доводилось встречать двух мужчин с абсолютно таким же лицом. Светлые волосы, голубые глаза и невероятный рост! Оба были словно точная копия мужчины, стоявшего перед ней.

И это означало, что теперь Моника встретила третьего человека с идентичным лицом.

«У вас троих одно лицо, но вы при этом разные люди? Невозможно!» 

— Вы лжете... ведь так? 

Глаза Моники расширились; когда он улыбнулся, правая щека мужчины на мгновение искривилась. В этот миг огни банкетного зала создали контраст на его лице, и Моника заметила тень, ползущую по впадине в углу его глаза. 

— Похоже, я зря потратил время. 

В этот же момент он отвернулся, без малейшего колебания. Моника вдруг поняла, что ей нужно поторопиться. 

На щеке мужчины, или скорее, прямо под глазом, был шрам. Его было сложно разглядеть, но он определенно напоминал шрам кого-то, кого она знала...

— Подождите!

Рука Моники коснулась края рукава мужчины. Он нахмурился и обернулся. 

— Лорд, вы, возможно, четв... нет, тройняшки? 

Подойдя ближе, она посмотрела сквозь его взмокшие светлые волосы и смогла отчетливо разглядеть шрам под правым глазом. Более того, она также заметила небольшой шрам в уголке его красных губ. Моника узнала этот шрам.

«Но с другой стороны, я никогда не видела тройняшек, у которых у всех был бы шрам в одном и том же месте». 

Моника была уверена, что знает этого мужчину и что он лжет. 

Либо это, либо у него было несколько личностей…

***

Чтобы поведать историю о том, как Моника встретила лжеца — или же человека с раздвоением личности, мы вернемся на несколько дней назад и немного познакомимся с героиней по имени Моника.

Имя вызывало у Моники отвращение.

— Как тебя зовут?

— Моника.

И не потому, что она питала ненависть к своему имени. Его ей подарила директор приюта, уверяя, что это имя королевской принцессы из какого-то волшебного королевства. В тот момент, узнав о происхождении, она полюбила его.

Проблема всегда заключалась в том, какой вопрос следовал за этим.

— А какая у тебя фамилия?

— Эм...

Когда Моника замолкала, человек, задававший ей вопрос, всегда переспрашивал еще раз.

— Как твоя фамилия?

Неловкая улыбка и взгляд в сторону.

— У меня нет фамилии. Я сирота.

Реакция была всегда одинаковой: неловкое молчание, хмыканье или, как правило, фраза:

— О, боже...

Как и Моника, они замолкали на полуслове и тоже отводили взгляд. Затем поспешно меняли тему.

Вот почему она ненавидела обсуждать своё имя!

Конечно, это было не совсем правдой, что у нее не было фамилии. Директор приюта в обязательном порядке регистрировал рождение всех сирот, чтобы получить как можно больше поддержки от королевства. Но все эти сироты были зарегистрированы с одной и той же фамилией.

Моника случайно увидела этот документ. Когда она поняла, что все сироты были указаны с этой фамилией, она приняла решение: вместо того, чтобы упоминать эту фамилию собственными устами, она решила, что лучше скажет, что у нее нет фамилии.

Да и директор находила свои оправдания.

— Твоя фамилия изменится, когда тебя удочерят, верно?

Но как, если у детей одна и та же фамилия?

И вот, когда кто-то достигал восемнадцати, а удочерение не произошло, они навсегда оставались с этой фамилией. Как терпеть такое вопиющее наказание?

— …фен.

Ужасно…

— Мисс Орфен!

— Да! — вздохнула Моника.

Погрузившись в воспоминания, она громко ответила, не раздумывая. В то время как все окружающие люди с удивлением уставились на Монику, их внимание также быстро исчезло. Лицо Моники покраснело от смущения.

Моника Орфен.

Ее фамилия была всего на одну букву от слова «сирота», но произносилась так же(1). Было бы лучше просто представиться как сирота, сказав это самой.

Но в этот раз у нее не было выбора — она пыталась устроиться на работу. Несмотря на то, что имя, которое она носила, ей не нравилось, оно было в сто раз лучше, чем вообще его не иметь.

Человеком, назвавшим Монику по фамилии, которая показалась ей такой ужасной, была женщина средних лет с аккуратно собранными в пучок волосами. Они сидели в чайном домике на очень солнечной торговой улице. Женщина средних лет была экономкой в богатой дворянской семье.

— Прошу прощения. Я приехала поездом сегодня утром, поэтому еще немного рассеяна.

— Понимаю. Поездки действительно утомительны.

Женщина средних лет, представившаяся как мадам Оран, ответила таким тоном, который показывал, что она на самом деле не понимает. Моника тоже попыталась улыбнуться и говорить расслабленно. В конце концов, мадам Оран, похоже, не хотела обсуждать трудности, связанные с тем, что она провела целый день, сидя на корточках в купе поезда третьего класса, не в силах пошевелиться, чтобы добраться туда.

Вместо этого Моника изменила позу и села прямо. Окна чайного домика были сделаны из матового стекла. Солнечный свет, проникавший сквозь стекло, освещал лицо Моники.

Она была уверена в своей внешности. Конечно, уверенность в себе обычно ассоциируется либо с очень красивыми людьми, либо с теми, кто способен сразу же завоевать сердце мужчины при первом взгляде. Но у Моники была своя особая уверенность.

Ярко-зеленые глаза и аккуратно уложенные чёрные волосы в пучок. На ней было лучшее платье — темно-синее атласное с узкими длинными рукавами, выглядевшее аккуратно и скромно.

Одним словом, она выглядела умной.

Она была идеальным образом гувернантки для богатой дворянской семьи. И Моника действительно претендовала на эту должность.

К счастью, Оран не задала никаких вопросов о её откровенной фамилии. Моника начала чувствовать себя немного лучше.

— Я прочитала ваше рекомендательное письмо. То, что за вас поручаются, также гарантирует доверие. Раньше вы работали военной медсестрой, верно?

— Да, я работала в том же подразделении, что и мисс Диана.

— Очень впечатляет. Ваша готовность жертвовать собой ради своей страны — это добродетель, которая так нужна молодым леди в наши дни.

— Благодарю за добрые слова.

«Жертвовать ради страны?»

Внутри Моники невольно появилось желание улыбнуться. В действительности она так не думала.

Проще говоря, ей просто нужны были деньги. Детский дом, где она выросла, должен был отпустить ее после достижения восемнадцати лет. За два месяца до этого она узнала о вакансии медсестры для армии.

В то время королевство, где она жила, уже два года находилось в состоянии войны. На фронте ощущался дефицит кадров, и королевство обещало довольно щедрое вознаграждение женщинам-санитаркам за службу: две сотни шиллингов в месяц и поддержка для обучения в колледже тем женщинам, которые служили более двух лет.

Хотя она и не собиралась жертвовать собой ради страны, ей было важно получить деньги и возможность учиться дальше за счёт государства. Конечно же, колледж для бывших медсестер был далеко не лучшим учебным заведением. Но у неё не было иного выбора — она пошла на это ради денег и будущего обучения.

Но жизнь складывалась не так легко, как хотелось бы.

Прошло три с половиной года с тех пор, как она оказалась на фронте, и её королевство проиграло войну. Вдобавок к этому, она не смогла получить свои задержанные выплаты — вместо этого королевство было вынуждено выплатить репарации(2) противнику. А колледж для женщин, в который она так хотела поступить, полностью разрушили бомбардировки.

В двадцать два года Моника пришлось искать новый путь для жизни. К счастью, одна из ее близких подруг и бывшая медсестра Диана познакомила её с хорошей работой.

Это было в портовом городе Ла Специя. Богатая семья, принадлежавшая к полу-дворянскому сословию, искала гувернантку. Их ребенок был слабым, поэтому им нужен был кто-то, кто мог бы присмотреть за ребёнком и немного обучить его.

На самом деле должность гувернантки была скорее формальностью — по сути, это было обычное присмотр за ребёнком с утра до вечера. Но самое главное — зарплата была довольно хорошей.

Моника почувствовала облегчение: город, в который она приехала после бессонной ночи в поезде, казался очень приятным местом.

Ла Специя — курортный город на южной части королевства. Это странный город: казалось бы, спокойный и тихий, но из-за сильных морских течений те, кто не знал о здешних морских маршрутах, обязательно бы потерялись или перевернулись.

Естественно, война здесь практически не ощущалась. Король тоже укрылся в Ла Специи незадолго до поражения. К тому же многие дворяне оставались там до тех пор, пока их проигравшее королевство не оправится. Деньги сюда текли рекой — город наполнялся богатой энергией.

Моника, которая уже несколько лет была на поле боя, чувствовала себя по-настоящему не в своей тарелке.

— Я думаю о том, чтобы представить вас завтра, мисс Орфен. Я полагаю, госпожа, у которой я работаю, также сочтет вас подходящим человеком, так что... вы, вероятно, приступите к работе прямо сейчас.

— Было бы замечательно.

Несмотря на то, что это была полу-дворянская семья, было очевидно, что они не стали бы нанимать кого-то исключительно на основании рекомендательного письма.

— Вам есть где остановиться?

— Да. Я нашла гостиницу недалеко от вокзала.

Мадам Оран прикрыла рот рукой — будто бы ей было тревожно за Монику: 

— Ох… Наверное, это не очень хорошее место для леди, которая впервые приехала в этот город.

— Правда? Там вроде бы всё было чисто…

— Конечно! Чистота важна сама по себе. Но я имела в виду другое.

Мадам Оран поправила одежду и лёгким тоном продолжила:

— Вокзал Ла Специи во время войны практически не использовался, поэтому на площади перед вокзалом царит беспорядок. Происходило много случаев, когда люди терялись, потому что улицы запутанные и сложные для ориентирования.

— Ага… — задумалась Моника.

«Значит, мне лучше выехать рано утром».

Похоже, таким образом мадам Оран предупреждала её, чтобы она не опаздывала. Если бы она могла работать с таким человеком, это была бы неплохая работа.

Когда мадам Оран допила чай и встала, Моника тоже выпрямилась. Мадам Оран положила на блюдце две монеты, чтобы заплатить за чай, и открыла рот, чтобы сказать:

— Есть кое-что, о чем я хотела бы спросить…

— Пожалуйста.

— Вы случайно не… сирота?

Эти слова тут же разрушили надежду на хорошую работу. Но Моника не потеряла улыбку.

Как будто объясняясь сама себе, мадам Оран добавила:

— Спрашиваю, потому что ваша фамилия…

Чертова фамилия!

Моника изо всех сил старалась мягко кивнуть головой.

Мадам Оран похлопала её по плечу и сказала:

— Ох… у вас ведь трудная судьба…

После нескольких слов прощания, которые были скорее необходимы, чем утешительными, Моника наконец смогла расстаться с мадам Оран.

— Хм… — как только она повернулась спиной к ней, Моника вздохнула. — Моя доброта — моя слабость… Не следовало тогда быть такой милой…

Она тихо прошептала это под нос и шла по улице дальше:

— Но какой смысл сожалеть об этом, когда прошло столько времени? Меня просто должны были удочерить.

Когда-то у Моники действительно был шанс носить красивую фамилию. Но именно она сама отказалась от этого шанса.

По иронии судьбы, это произошло потому, что в свои двенадцать лет она была слишком доброй.

* * *

пр.п.:

1. сирота — орфан

2. репарации — материальное или денежное возмещение ущерба, причиненного войной, выплачиваемое побежденной страной государству-победителю

Всем привет! долго думала, но все-таки решилась на перевод ради своего душевного спокойствия! работа действительно стоит внимания, так что непростительно оставлять ее без перевода.

если у вас будет желание стать редактором данной новеллы, то буду рада, если вы напишите об этом.

ставим лайки и оценки новелле, это ускорит перевод и повысит мотивацию переводчика))