На севере не было солнца. Точнее, правильно было сказать, что тяжёлые и густые облака разделяли небо и землю и заслоняли свет. Если бы она сейчас была в центре империи, то небо сейчас бы осветила заря. Однако небо не стало красным, лишь день стал темнее. Несмотря на то, что не было ни солнца, ни статуи богини, Ниния опустилась на колени у окна и помолилась.

Для нее молитва была естественным и привычным действием, как приём пищи или уход за собой. Когда Ниния была святой, у нее не было личного времени. В напряжённом графике, когда ей и вздохнуть было некогда, молитва была точкой соприкосновения с богиней и единственным способом побыть в одиночестве.

― …

Помолившись, Ниния медленно открыла глаза. Вокруг было так же тихо, как в молитвенной комнате. Не было ни священников, которые присматривали бы за ней, ни помощников священников, которые помогали бы ей одеваться. Наблюдателей не было, поэтому Ниния в любой момент могла побыть одной, для этого не нужно было молиться.

«Думаю, я привыкла к тишине».

Ниния должна была оставаться всё время одна, пока не было принято решение о переезде на север. Жизнь в заключении, где ничего нельзя было сделать, закончилась. Сейчас было намного лучше, чем когда Ниния жила в молитвенной комнате, но несмотря на это какая-то её часть всё равно чувствовала, что ей не хватает воздуха.

Ниния опустила руки и посмотрела в окно. Серые облака были такими тяжелыми, словно они преграждали путь не только солнцу, но и молитвам к богине.

― Что мне теперь делать?

Она не чувствовала, что стала великой княгиней. Более того, Ниния и краем глаза не видела мужчину, который стал её мужем, с момента нападения в лесу. Хотя она поднялась по статусу на второе по значимости место после святой, у неё не было ни работы, ни обязанностей.

«Ничего».

Ниния подумала, что в этом слове заключена сила, способная медленно разрушать человека. Она коснулась белых кончиков своих волос. Казалось, что они, в отличие от блестящей красивой золотистой копны, уже отжили свое.

«Лучше отрежу их».

Надежда, которую она питала, когда она была в заточении, практически исчезла после встречи с Тараханом.

Тук-тук.

Раздался стук в дверь, когда Ниния возилась с волосами. Дверь открылась прежде, чем она успела встать полностью.

― Ой.

У неё подкосились ноги. Ниния осела на пол и посмотрела горничной в глаза. Её лицо ничего не выражало, но холодный взгляд служанки словно спрашивал Нинию, что она там делает.

― Силы ненадолго покинули меня, ― произнесла Ниния, словно оправдываясь, и поднялась.

Горничная понаблюдала за ней, а затем подкатила сервировочный столик ближе.

― Ваш ужин.

На столике была размоченная овсянка, тушеное мясо и слегка остывший чай. Для военного времени еда была роскошной, но, очевидно, что для трапезы аристократа она была слишком скудной. Горничная поставила перед ней еду и последней положила пилюлю. Эта было то самое лекарство, обладающее жаропонижающим эффектом, которое впервые выпила Ниния.

Прошло уже больше недели с момента её прибытия в замок, но у неё по-прежнему была небольшая температура. Доктор, который лечил её до этого, прописал ей пить жаропонижающее ещё три дня. Ниния без колебаний согласилась как на лечение, так и на рецепт. Доктор странно посмотрел на неё и вышел, не сказав ни слова.

Ниния также не стала ворчать из-за неприглядно выглядящего ужина. Когда она служила богине, то часто постилась, а также ела ту же пищу, что и бедняки, чтобы ладить с ними. Еда перед ней была значительно лучше по сравнению с варёными кореньями и сухими зёрнами, которые Ниния ела, чтобы наполнить свой желудок в то время.

― Спасибо.

Ниния поднесла еду ко рту. На севере было сложно заниматься сельским хозяйством и возделывать землю из-за погодных условий, поэтому мясо было намного дешевле овощей и фруктов, который были на вес золота. В рагу, должно быть, была оленина.

Горничная стояла перед Нинией, ожидая, когда та закончит трапезу. Но как она не стала даже пытаться сделать вид, что помогает ей, когда Ниния упала, так и сейчас даже не дёрнулась, чтобы прислуживать ей за столом. Ниния всегда ела достаточно, чтобы утолить голод, но трапеза с горничной всегда казалась ей долгой. Это было из-за явно враждебного пристального взгляда.

Когда Ниния впервые её встретила, то была сбита с толку этим колючим, пронизывающим взглядом. Она не показала своего смущения, но всё равно пребывала в замешательстве.

«Я и не думала, что мне будут тут рады».

Но проблема была не только в горничной, стоявшей перед ней. Взгляды тех, кто убирал спальню, и всех, с кем она столкнулась в коридоре, были полны враждебности и настороженности по отношению к Нинии. Несмотря на то, что она была известная как святая, помогающая нуждающим, многие избегали её и враждебно к ней относились.

Однако настоящими эмоциями, отражавшимися в их глазах, были страх и ужас. Нищета, война и голод, достаточные, чтобы поглотить людей, сделали их такими. Когда Ниния обеспечила их едой и вылечила, многие открыли ей свои сердца и приняли её. Однако на этот раз ситуация была иной.

― Я всё уберу.

Когда Ниния положила ложку, горничная сразу же начала складывать тарелки на сервировочный столик. Звук посуды, ударяющейся друг о друга, был таким яростным, Ниния стиснула пальцы. Даже после того, как горничная ушла, подталкивая сервировочный столик, она чувствовала оставшийся холод пренебрежения.

«Здесь холодно».

Оставшись одна, Ниния, почувствовав, как холод проникает в помещение, свернулась клубочком. Огромный обогреватель, который использовали, чтобы согреть комнату, добросовестно излучал тепло, так что холод, который она чувствовала, был вызван не температурой в помещении.

«Холодный приём священников причинял мне такую же боль?»

Это было не так. Наоборот, она приняла их холодность как должное. Если она так легко отнеслась к пренебрежению, которое ей выказали те, кто служит богине, так почему её ранили эти острые, словно шипы, взгляды людей, которых видела впервые?

«Быть одной труднее, чем я думала. Всё дело в том, что я не знаю, в чем причина их враждебности? Или потому, что я ещё не забыла свое прошлое, где все меня восхваляли?»

Но она не могла узнать, лишь гадая, что может быть причиной этой боли. Ниния потёрла грудь. Тяжесть и боль не исчезли полностью, но озноб, который не исчез после того, как она укуталась в несколько шалей, вроде бы немного прошёл. Ниния потянулась к лоскуткам ткани, лежащим на боковом столике. Она могла расслабиться только с иглами, тканью и цветными нитками.

*****

― …Мм.

Похоже, она заснула за вышиванием. На дворе стояла ночь. Перед её затуманенным взором всё было тёмным и размытым, поэтому Ниния сначала подумала, что её тело странно тяжёлое. Словно кто-то сидел на ней сверху.

«Что?»

Постепенно её сознание и взгляд прояснились. Она почувствовала холодную и пугающую ауру. И чей-то запах. Ниния поняла, что в комнате есть кто-то ещё.

― Было бы скучно, если бы ты проснулась немного позже, ― раздался низкий голос, разгоняющий ночную мглу.

Испугавшись, Ниния попыталась оттолкнуть тело другого человека, но тот даже не шелохнулся. На столике мерцала свеча. Тарахан презрительно смотрел на Нинию своими красными глазами.

― А?.. Почему?..

Она впервые узнала, что если сильно испугаться, то сложно что-то выговорить. Голос Нинии дрожал, и она бормотала какую-то чепуху, но не могла отвести взгляд. Красные глаза Тарахан унаследовал от своей матери, и они были символом вымерших варваров. Говорили, что красные глаза обладают магией, способной очаровывать людей, а сами они выглядели словно в их роду были демоны ― их тела были совсем не похожи на человеческие.

Ниния тоже слышала эти слухи, но не верила им. Но теперь, столкнувшись с одним из них лицом к лицу, она подумала, что это правда.

― Разве ты не моя жена?

Тарахан, казалось, обвинял её. Это не то, что должен был говорить муж, который исчез на две недели, отдав ей лишь бумаги на подпись, не говоря уже о свадебной церемонии. Однако Ниния не сразу поняла смысл сказанных им слов. Какое-то время у неё был растерянный вид, а затем её, похоже, озарило.

― …Простите. Я не знала, что вы будете меня искать.

Ниния не смогла провести с ним первую брачную ночь. Первая ночь не только несла в себе смысл становления мужем и женой, но также была долгом великой княгини.

«Хотя я знала».

Но Ниния не думала, что он попросит её исполнить свой долг. Хотя она и была великой княгиней, но это было лишь для вида, поэтому Ниния не сомневалась, что Тарахан к ней не придёт.

― Ты упала в обморок, поэтому я ничего не смог сделать.

Большая рука сжала шею Нинии. Её охватил ужас. Она вспомнила нападение в лесу. Его руки обладали такой силой, что могли даже сломать шею человеку. Она не могла не бояться. Ниния, у которой пересохло во рту, какое-то время лишь шевелила губами. Затем она с трудом произнесла слово, от которого Тарахан поморщился.

― Простите.

― Так ты не великая княгиня, а заводная кукла?

Он выразил свое раздражение Нинией, которая повторила одно и то же. Но как только Тарахан договорил, она снова пробормотала: «…Простите…». Он открыто цокнул.

― Ты даже не святая, твоё тело тоже бесполезно.

Красные глаза свирепо уставились на Нинию. Рука, которая держала её за шею, схватила её лицо, фиксируя взгляд Нинии.

― Как же мне тебя использовать?

Ниния не могла опровергнуть ни единого сказанного им слова. Затем он упрекнул её, что она настолько жалкая женщина, что даже заплаченных за неё денег окупить не может. Тарахан относился к Нинии скорее, как к вещи, чем как к великой княгине. К бесполезной вещи, которая исчерпала свою ценность.

Ниния знала, что это не обычный разговор для супружеской пары. Извинение снова чуть не вырвалось из её уст. Она с трудом удержалась, чтобы не начать опять повторять одно и то же, и заговорила.

― У меня никогда раньше не было подобного опыта… Если вы дадите мне ещё один шанс…

― И что же будет, если я тебе его дам?

Когда Тарахан задал вопрос, Ниния прикусила губу. Её лицо и шея, которые были белыми, словно лист бумаги, мгновенно покраснели, словно персик. Ниния, с трудом сдерживаясь, чтобы не зажмуриться, еле слышно прошептала:

― Я буду стараться.

Её голос звучал как лёгкий ветерок, который был неуместен на севере. Тарахан на мгновение замолчал, нахмурился и слез с Нинии.

― У меня пропал аппетит.

Сказав это, Тарахан отвернулся. Ниния с растерянным лицом последовала за ним, но не смогла этого сделать, потому что дверь перед ней с грохотом закрылась. Поздно ночью, оставшись одна, она долго не могла уснуть.