Столовая старшей школы №1 имеет три этажа и способна вместить в себя всех учеников школы одновременно. 

Одной фразой можно описать отношение школы к питанию: 

“Лишь насытив тело, мы способны насытить разум; лишь укрепив плоть, мы удержим память.” 

Поэтому только на строительство столовой были выделены огромные средства. Даже цены на еду там поддерживаются школой. 

Подземный этаж ориентирован на западной кухне, в основном фастфуде вроде жареной курицы. Поскольку мне нравится вкус жареного масла, иногда я заглядываю туда. Но такую еду полезной не назовешь. 

На первом этаже еда подается по порциям, а меню меняется по сезонам. По утрам подаются паровые пельмени, булочки, лапша, жареные палочки чжоуцзы, луковый хлеб, бобы и прочее — обычно это самый распространенный рацион. Иногда, если я не успеваю позавтракать дома, беру еду здесь. 

Днем рацион расширяется до десяти видов горячих блюд, которые подают с рисом. Большую часть времени я обедаю здесь. В основном в моем подносе можно увидеть два блюда — мясное и гарнир, потом добавляю горячий суп, который столовая предоставляет бесплатно, и вот, пища для наслаждения! 

Вечером столовая в основном обслуживает учеников из интерната и также предоставляет еду для проживающих вне школы. Меню для них почти ничем не отличается. 

Второй этаж слеплен примерно из того же теста, как обычные столовые вне школы с режимом работы в 12 часов. Там можно найти все виды жареных и свежих овощей, лапшу — в общем, все что угодно. Кроме того, там разрешено бронировать отдельные комнаты для учителей и учеников, желающих устроить вечеринку или тихие посиделки, где им никто не помешает. 

Поэтому до сих пор у нас никогда не было проблем с питанием. Единственное, что многим ученикам не нравилось — это строгий запрет выносить еду из столовой. 

Все хотят взять еду с собой и пообедать на улице, чтобы не толпиться в столовой и иметь возможность заняться своими делами. Но школой это настрого запрещается, отсылаясь на поддержание чистоты и порядка, а также чтобы ученики не ели прямо во время занятий. 

Поэтому разнообразие моего поведение во время обеда ограничивается тем, что каждый день в одно и то же время я уговариваю сонного Куач Хонга пойти поесть со мной. 

Сегодня этот обычаи не нарушался. 

— Фань, ты правда отказал девушке с лучшей успеваемостью в нашем потоке? Так еще сделал это таким способом... — с сожалением произнес Куач Хонг. 

— Отношения мне не к чему. Тем более у меня нет причин симпатизировать странной девушке. Сейчас у меня нет желания с ней возиться, — сказал я, быстро заглотив еду. 

— Фань, просто ты слишком одержим учебой. В любом случае, желаю тебе удачи. Будь я на твоем месте, брал бы из жизни все, зачем так себя мучить? В жизни есть полно вещей интересней учебы, — с этой фразой Куач Хонг бросил на меня взгляд, который я не никак не мог расшифровать. 

— И что же, например? 

— Красотки, игры, всевозможная поэзия и литература, — спокойно ответил он. 

— Избавь меня от этих излишеств... 

Я закатил глаза. 

— В общем, Фань, кроме мучительной учебы есть много других интересных вещей. 

Он с воодушевлением посмотрел в окно. Прямо за дорогой напротив находился интернет-кафе, куда он часто ходит. 

— Может, звучит и неплохо, но стоит мне поддаться этому, то останусь ни с чем. Я не настолько гений, чтобы променять учебу на развлечения, как ты. К тому же, я хочу сделать кое-что для одного человека. 

В этом я настроен серьезно. 

— Человека? — переспросил Куач Хонг. 

— Да. 

— Ну, ладно... Так ты уже уладил дело с той девчонкой? Весь класс об этом говорит, — Куая Хонг сменил тему. 

— Беспокоиться не о чем, я оправдал ожидания учителя Ли Чжэ, да и всего класса. 

Когда речь зашла об этом, я почувствовал некоторую гордость. 

*** 

В ту ночь... Когда я не оправдал ее ожидания, я мог четко различить разочарование в ее взгляде. Что же она почувствовала, когда я отверг ее и ее тело?

Скорее всего, она была в отчаянии. Такой книжный червь, как я, не понимает романтики, и не способен ответить на её чувства нормально. 

Если бы это была обычная ученица, такой способ отказа можно было бы считать извращённым, но эффективным. 

Конечно, судя по поведению Цян Муцин с самого начала, этот метод явно сработал. 

В ту ночь она холодно соскользнула с меня, посмотрела на бушующее за окном небо и крепко сжала губы. 

Я был настороже, боясь, что следующий её шаг может иметь дурные намерения. 

В темноте она стояла прямо передо мной. Наклонив голову она сказала: 

— Спасибо, Лу Фань. Ты действительно очень хороший человек, и твоя мать тоже. Ради вас двоих я буду стараться жить дальше. 

Отблагодарив и как бы вручив мне медаль "хорошего человека", она добавила обещание, которое я так хотел услышать. 

Но было ли это то самое "спасибо", которое я ждал? 

Цзян Муцин холодно отвернулась от меня, потом вышла из комнаты, прошептав напоследок: 

— Жаль, что я не такой человек... 

Рано утром буря утихла, и на востоке взошло алое солнце. Под солнечным светом на столе в гостиной лежало белое письмо. 

Вверху письма золотыми буквами было написано "Спасибо", а ниже — её имя: Цзян Муцин. Раскрыв письмо, я увидел внутри толстую пачку банкнот — сотни юаней. 

Я быстро пересчитал — этой суммы хватит покрыть наши расходы на лекарства и питание за несколько дней. 

Это, наверное, помощь и благодарность за нашу доброту? 

"А она всё продумала."

Я показал деньги маме и рассказал, что Цзян Муцин вернулась домой. 

Мама всё ещё лежала в кровати, с подозрением посмотрела на деньги, и, после продолжительного молчания, спросила: 

— Что между вами случилось? Раньше она не была такой вежливой. 

— Немного вежливости между людьми только к лучшему, нет? — криво улыбнулся я. 

— Пожалуй... Главное, чтобы ты был доволен, Фань. 

Как я и предполагал, Цзян Муцин вернулась в школу. В течение следующего месяца мы случайно сталкивались, но словно чужие — не говорили друг другу ни слова. 

Узнав, что "драгоценность школы" Цзян Муцин восстановилась, наш классный руководитель Ли Чжэ был очень доволен. Когда я выполнял задание, он похвалил меня и дал наставление, чтобы я сосредоточился на подготовке к экзаменам. 

*** 

— В итоге всё прошло вполне хорошо, разве нет? — сказал я человеку, напротив стола. 

— Вот скажи мне, Фань, ты дурак? Ты мог бы избавиться от статуса холостяка и учебного задрота! Ох, как же ты будешь жалеть об этом, что не воспользовался таким шансом... — лицо Куач Хонга было полно недовольства. 

За время моего рассказа его тарелка почти не опустела, а я уже съел половину своей порции. 

— Отвали и ешь быстрее, я должен вернуться к учёбе. Днём староста будет проверять подготовку к занятию, — с сердитым тоном напомнил я ему. 

— Реально?! Конечно, сама ответственность Мак Хи Ву... Давай лучше вместе останемся здесь еще немного, а потом вместе пойдем навстречу ливню и буре? 

Лишь при малейшем упоминании учебы лицо Куач Хонга принимает такое жалобное лицо... 

— Не стоит так набрасываться. Староста все правильно делает и старается для нашего же блага. 

— Ага-ага, конечно... — его лицо выражало неподдельную усталость. — С другой стороны, может ты и прав. 

Хотя я обычно не высказывался про классное руководство, но в этом вопросе был твёрдо на стороне старосты — ведь я понимаю, насколько непросто руководить целым классом, особенно когда в нем такой лентяй как Куач Хонг. 

Списывание домашки, сон на уроках — это всё нарушает дисциплину. Когда дисциплина бессильна повлиять на Куач Хонга, староста берётся за свою законную власть, чтобы исправить ситуацию. 

Вот и подготовка к занятиям находится под ответственностью Мак Хи Ву.

И стоит лишь Куач Хонгу высказать что-то против, как ему тут же начисляют штраф в виде дополнительных занятий.

Эти двое — настоящие антагонисты, в классе они ни дня не могут просидеть спокойно. 

Поскольку я сижу рядом с этим болваном, иногда и мне тоже достается. Поэтому лучше учиться усердно — иначе он и меня заразит этой ленью. И, боюсь, допзадания я не потяну.

*** 

Но отвлечемся от этого. Хотите знать конец между мной и Цзян Муцин? Так вот. 

Цзян Муцин вернулась в класс А, а я продолжаю сидеть с Куач Хонгом за одной партой в классе F: я слушаю — он спит; я делаю домашку — он списывает. И так из раза в раз. 

Иногда на переменах он с просонья зовёт меня поиграть в ту игру, я отнекиваюсь парой слов, отсылаясь на учебу, и он снова засыпает. 

Иногда староста неожиданно нарушает нашу повседневную тишину, но это не влияет на основную картину. Можно считать это неким забавным дополнением к моей тусклой жизни. 

Класс, столовая, дом — три точки на одной линии, круговорот учебы. 

Вот такой счастливый конец, которого я и ожидал.