1

С того самого дня каждое утро Крео начиналось со слов:

— Доброе утро, Крео.

И он, конечно же, отвечал:

— Доброе утро, Розалин.

Выйти на утёс, подставить лицо рассветным лучам, а затем утолить жажду водой из ближайшего прозрачного ручья — таким был их утренний ритуал. После этого они ещё немного нежились, дожидаясь, пока проснутся и заработают желудки, и лишь потом отправлялись на охоту добывать еду.

В дни, когда дичь упорно не попадалась, приходилось бродить до изнеможения, пока ноги не начинали гудеть. Но если везло наткнуться на крупного зверя — скажем, на упитанного жирного кабана — и удавалось его завалить, то Розалин оставалась сыта ещё дня два-три. В такие свободные от охоты дни они где-нибудь в одном из бесчисленных любимых местечек Розалин праздно проводили время до заката. Розалин требовала: «Ну, расскажи мне что-нибудь интересное», — и Крео пересказывал ей сюжеты книг, которые он когда-то проглатывал, затворившись в своей комнате.

— А кто такой «король»?

— А что значит «цирк»?

Его то и дело перебивали вопросами, и всякий раз Крео делал «иллюстрации», чтобы ответить. Мораль, скрытая в сказках, и тонкие переживания героев, кажется, оставались Розалин непонятны, но само соприкосновение с неизведанным знанием, похоже, доставляло ей огромную радость. Листы бумаги, на которых в хаотичном порядке были нарисованы короли, цирки и всё остальное, она бережно складывала и прятала в карман своего дождевика.

Вот так незаметно пролетели две недели.

Неподалёку от того самого утёса с прекрасным рассветом, который Розалин облюбовала как своё логово, в изобилии росли красные розы. В тот день Крео делал с них набросок. А затем, поддавшись мимолётному капризу, он закрасил цветы на рисунке синим.

Розалин, которая, не скучая, терпеливо следила за тем, как движется к завершению его картина, тихонько ахнула:

— Цветы на рисунке не такие, как на самом деле. Почему?

Крео объяснил, что именно такая, синяя, роза, должно быть, цветёт в этом лесу, и роза эта — невероятная редкость.

— Невероятная редкость? Хм-м…

Розалин тут же живо заинтересовалась.

В мире было известно не так уж и мало случаев обнаружения синей розы. Однако все места находок объединяло одно: это всегда были глухие, непроходимые дебри, куда почти не ступала нога человека.

Более того: даже если принести такую розу домой и попытаться её размножить, примерно через неделю она теряла свой синий пигмент. А через месяц и вовсе становилась обыкновенной белой розой. Кстати, о женщинах, чья красота стремительно увядала за какие-нибудь несколько лет, люди с долей горькой иронии иногда говорили: «Она была синей розой».

Словом, синяя роза была вещью редчайшей. Находить её, чтобы унаследовать род Грант, Крео совершенно не собирался, но раз уж он забрался так далеко, ему хотя бы раз хотелось взглянуть на неё своими глазами.

«Кстати, Йозеф тоже перед смертью говорил, что мечтал бы увидеть синюю розу...»

Крео вдруг подумалось, что если он увидит её сам, то это станет своего рода данью памяти его покойному другу. Он достал из-за пазухи магический компас и показал его Розалин.

— Там, куда указывает эта вещица, и должна цвести эта синяя роза.

Розалин осторожно взяла прибор большим и указательным пальцами и, вертя его в руках, с любопытством уставилась на стрелку.

— Значит, эта штука может найти цветок, который растёт неизвестно где в лесу? Ух ты, как интересно.

Вернув компас Крео, она широко улыбнулась и заявила:

— Тогда давай прямо сейчас туда и отправимся.

2

Первый день был ещё ничего.

Вышли они за полдень, так что солнце село довольно быстро. Розалин готова была идти хоть всю ночь напролёт, но Крео кое-как удалось её убедить, что в темноте компаса не видно. Забравшись в спальный мешок, он отключился меньше чем через минуту.

Наутро, с первыми лучами солнца, они снова двинулись в путь.

Вскоре Крео почувствовал странную нагрузку на ноги. Сперва он лишь недоумённо хмурился, но вскоре понял, в чём дело. Земля под ногами начала плавно подниматься.

«Пожалуйста, пусть это будет всего лишь небольшой холм!..»

Но уклон становился всё круче, и ему не было конца. Судя по всему, сам того не заметив, он уже карабкался в гору. Икры сводило судорогой, и Крео был готов взвыть уже сейчас.

Совсем иначе дело обстояло с Розалин. Казалось, она вовсе не замечала никакого подъёма: она с воодушевлением пёрла напролом, прокладывая путь сквозь заросли и круша нижние ветки деревьев.

Пёрла напролом без остановки.

Пёрла и пёрла.

Сделала короткий привал — и попёрла дальше.

— ...И вот тогда я, представь себе, тихо-тихо, медленно-медленно стала подбираться к нему своей лозой. Но когда до этого кролика оставалось уже чуть-чуть — вшух-х! — я легонько задела ветку. Я уж подумала: «Всё пропало, сейчас удерет!», но... Эй, ты меня слушаешь?

Розалин остановилась и обернулась. Примерно в трёх метрах позади неё плёлся Крео, из последних сил пытаясь её догнать. В дополнение к рюкзаку за спиной его нещадно придавливал к земле груз глубочайшего сожаления.

Он шатался, спотыкался на каждом шагу, едва не падая.

— С-слушаю... — прохрипел он, задыхаясь, и в тот же миг —

— Ах! — рухнул лицом в траву.

Розалин присела на корточки и заглянула ему в лицо:

— Ты в порядке?

Крео, распластавшись на земле, пробормотал:

— Пожалуйста... давай передохнём...

Он кое-как стащил с себя рюкзак и перевернулся на спину. Солнечные зайчики, пробиваясь сквозь листву, испещрили пятнами света его взмокшее тело. Там, куда падал свет, кожу начинало нестерпимо жечь, и Крео, перекатываясь с боку на бок, забился в прохладную тень. В ослабленный ворот проник ласковый ветерок, и из груди его вырвался блаженный вздох.

— Эй, ну сколько ещё? Пошли уже, а?

Не прошло и двух-трёх минут, как потерявшая терпение Розалин принялась тормошить его лозой, высунувшейся из-под плаща. Ещё немного — и она попросту свяжет его и поволочит по земле. Собрав волю в кулак, Крео поднялся, влил силу в непослушные ноги и зашагал.

Но буквально через несколько шагов он снова зацепился за выступавший из земли древесный корень и опять растянулся во весь рост.

До него донёсся разочарованный вздох Розалин.

Мужская гордость была уязвлена, и ему стало до слёз обидно. Во рту появился горький привкус песка.

И тут...

Внезапно его тело поднялось в воздух. Многочисленные лозы демоницы плотно обвили его.

Неужели ей надоело? Или она устала ждать и, передумав, решила всё-таки его съесть? У Крео от ужаса отхлынула кровь от лица. Он не успел даже вскрикнуть — а его беспомощное тело уже аккуратно водрузили... прямо на спину Розалин.

Она поправила его ноги, обхватив их руками, и лозы разжались.

Теперь она просто несла его на себе.

«...А?»

Прямо перед глазами у него оказался её профиль. Длинные ресницы взлетали и опускались в такт морганию, словно крылья бабочки. Заворожённый этим грациозным зрелищем, он не заметил, как Розалин вдруг повернулась к нему, и их взгляды встретились на совершенно немыслимом расстоянии.

— Эй, нам ведь туда?

— А... Э... П-погоди минутку!

Он торопливо вытащил магический компас. Стрелка указывала в том же направлении, куда она только что кивнула подбородком.

— Д-да. Всё правильно. Туда...

Тут он заметил, что девушка пристально разглядывает его лицо.

— А?! Ч-что... что такое?!

Розалин молча продолжала сверлить его взглядом.

— Знаешь, Крео... Ты как-то часто весь краснеешь. А в каких случаях у тебя лицо становится красным?

— В-в каких... Ну, это...

Не мог же он сказать, что залюбовался её профилем! Он только стыдливо отвернулся.

Розалин удивлённо захлопала глазами и склонила голову набок.

Она ждала ответа. Он не мог его дать. На несколько мгновений повисла тишина.

Наконец Крео стало невмоготу выносить эту неловкость. Надо было хоть что-то сказать. Может, признаться честно? Но нет, как же... Мысли в его голове закружились яростным водоворотом. Казалось, от такого напряжения сейчас поднимется жар.

Вдруг у самого его уха раздался голос Розалин: «Крео, держись крепче».

Держись крепче? Не успел он осознать смысл этих слов, как Розалин мощно рванула с места.

До сих пор она, должно быть, сдерживалась, подлаживаясь под его медленный шаг. Теперь же она неслась в гору с несравнимой скоростью. Продиралась сквозь лес. Стволы и листва проносились мимо единым потоком, словно течение реки. От тряски, похожей на землетрясение, его тело подбрасывало вверх, а мозг отчаянно сотрясался в черепной коробке. Он непроизвольно вцепился ей в шею.

«Ах...»

Внезапно до него дошло, что он со всей силы прижимается к ней сзади, обнимая её.

Несмотря на внешнюю хрупкость, на ощупь она оказалась удивительно мягкой.

В ноздри ударил тонкий, как у молодой травы, аромат. Запах её волос.

Внезапно Розалин обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ну вот, смотри, ты опять покраснел. Слушай, почему так?

Она спрашивала это с невинным любопытством, не сбавляя хода.

Крео, доведённый до отчаяния, почти выкрикнул в ответ:

— Я... я не знаю! Это происходит само собой!

— Само собой краснеешь. Хм-м...

Она даже не подумала замедлиться. Уворачиваясь от веток, она ловко лавировала между стволами, пролетала под низко свисающими сучьями, перемахивала через мелкий кустарник одним прыжком. Розалин без тени сомнения проскакивала там, где, казалось, ещё чуть-чуть — и они врежутся, и каждый раз сердце Крео на миг замирало от ужаса.

Крео, в панике вцепившемуся ей в спину, было невдомёк, но Розалин весело смеялась, и полы её дождевика развевались на ветру. И этот безудержный бег не прекращался до самого заката.

Наконец, упершись в огромный утёс, который пришлось обходить, они спустились вдоль него к реке. Здесь, у воды, они и решили заночевать.

3

Сегодняшняя луна спряталась за облаками. Время от времени она выглядывала, словно мимоходом интересуясь земными делами, но плотные облака служили ночным пологом, окутывая лес, и если не всматриваться, нельзя было разглядеть даже выражения лица стоящего рядом.

Розалин, словно на рыбалке, опустила несколько лоз в реку и за считанные минуты поймала первую добычу. Крео только диву давался, гадая, как ей, без всякой наживки, в такой кромешной тьме удаётся это делать.

Тем временем она вытащила вторую. А затем и третью. Четвёртую.

Пойманную рыбу она ела прямо с головы, с хрустом размалывая кости и чешую без всякого разбора. Силуэт бьющегося в конвульсиях рыбьего хвоста, исчезающего у неё во рту, скорее походил на предсмертную агонию, чем на проявление жизни. Глядя на это, Крео слегка передёрнуло. «Наверное, и я буду выглядеть так же, когда меня съедят...»

Стараясь поскорее выбросить из головы эту картину, он тряхнул головой и вгрызся в красный тонкокожий плод с ближайшего дерева.

— Рыбу не хочешь? Ты, смотрю, правда любишь фрукты. Все люди такие? — спросила Розалин, выковыривая застрявшую в зубах чешую.

Честно говоря, круглосуточная фруктовая диета уже порядком ему наскучила. Он бросил завистливый взгляд на выпрыгивающую на берегу рыбу: «Зажарить бы её, вот было бы вкусно...»

— Да нет, не то чтобы я их так уж сильно любил, но есть сырое мясо или рыбу — это немного...

Ему доводилось есть сашими и карпаччо, но хоть они и считались сырыми, это была должным образом приготовленная еда. Такого дикого способа употребления, как у неё, он, конечно, никогда не пробовал. Если есть другая пища, он предпочёл бы воздержаться от поедания трепещущей плоти.

— Сырое нельзя? — склонила голову набок Розалин. — А как же ты его тогда ешь?

— Ну... если зажарить, тогда можно есть.

— Зажарить? Это огнём, да? Значит, ты тоже можешь выпускать огонь из рук?

Розалин нахмурилась и напряглась, слегка отпрянув.

— А?.. Ты это про магию огня? Да нет, я не умею колдовать. Есть такая штука, спички, — с их помощью разводят огонь. Но сейчас у меня их нет...

Когда Крео это сказал, Розалин с облегчённым видом снова придвинулась ближе.

— Однажды я встретила человека, у которого из рук вырывался огонь. Я ненавижу огонь. Он ужасно горячий, это так больно. И ты хочешь этой штукой зажарить рыбу? Её правда можно будет есть? Она не будет горькой?

Судя по всему, она представляла себе обугленную головешку. Крео замахал руками: «Да нет, не так».

— Зажарить — это не значит сжечь до такой степени. В меру, чтобы не обуглилась, — хотя если слегка и подгорит, то даже вкуснее, — в общем, если правильно зажарить, она тёплая, сочная и очень вкусная. Будь у меня спички, я бы обязательно тебя угостил.

— ...Хм-м, — рассеянно отозвалась Розалин. — Слушай, так когда мы доберёмся до синей розы?

— А?.. Ах да, погоди минутку.

Криво улыбнувшись такой резкой смене темы, Крео достал магический компас.

— Точное расстояние я, конечно, не знаю, но есть способ примерно понять, насколько мы приблизились. Правда, в такой темноте это может не получиться.

Это были знания, почерпнутые когда-то из приключенческого романа. Вообразив себя его героем, Крео взял компас горизонтально и, словно заводя механизм, полуоборотом крутанул его. Затем замер, вглядываясь в темноту. Но ничего не вышло. Он разочарованно вздохнул.

— Всё же слишком темно, стрелки не видно. Вот если бы...

Он хотел сказать «если бы луна выглянула из-за туч», и в этот самый миг, будто сами небеса услышали его мольбу, так и случилось. Мгновенный лунный свет озарил их. Крео поспешно снова крутанул компас.

— ............

— ............

— ..................

— ..................

Крео опять повернул компас, безмолвно следя за движением стрелки. Розалин, затаив дыхание, подражала ему.

— ..................................... Ага.

— А?.. Ты что-то понял?

— Да, — кивнул Крео.

Принцип был прост. Ось, на которой держалась стрелка магического компаса, намеренно шлифовалась грубо, так чтобы на поверхности оставалась нужная шероховатость. Эта шероховатость усиливала трение, притормаживая вращение стрелки. Если повернуть её в противоположную сторону, ей требовалось некоторое время, чтобы вернуться в правильное положение. По этому времени и оценивали расстояние до базового камня. Опытный искатель приключений с качественным компасом мог определить расстояние с точностью до метров.

Когда они измеряли у её дома, «утёса с прекрасным рассветом», стрелке потребовалось чуть больше двух секунд. Сейчас же оба раза вышло около секунды. Если верить роману, при максимальном сближении компаса и базового камня стрелка возвращается на место за то время, что нужно, чтобы произнести короткое «а». Это означало...

— Скорее всего, мы прошли уже больше половины пути.

— Правда? Тогда, может, завтра уже придём?

— Ну... да...

Вероятность была высока. Но уверенности, чтобы заявить это наверняка, у него не хватало. В конце концов, он был всего лишь дилетантом, нахватавшимся знаний по верхам, а не ветераном-приключенцем.

— Завтра или послезавтра, наверное...

— Придём?

— Возможно... придём.

— ...?

— А может... и не придём.

От страха взять на себя ответственность он нёс какую-то уклончивую околесицу.

Помолчав, Розалин склонила голову набок:

— ...Что это значит?

Луна снова скрылась за облаками, и лица Розалин было не разглядеть. Но её голос отлично передавал недовольство.

— Так я совсем ничего не поняла. Зачем ты тогда всё это делал?

— ...Прости...

Лицо Крео залилось краской.

Возможно, для Розалин это был простой, прямой вопрос, без всякой задней мысли. Но Крео воспринял его иначе. Ему казалось, что его загнали в угол, припёрли к стенке. Жалкий и пристыженный, он мечтал в этот миг растаять в воздухе.

— За что ты извиняешься?

В темноте послышался вздох Розалин. Уже второй за сегодня.

— Ладно, неважно. Давай спать, завтра будет день.

— ...Да, — с трудом выдавил Крео дрожащим, едва слышным голосом. Шум реки, наверное, заглушил его слова, и девушка могла не услышать. Но Крео было уже всё равно. Он забрался в спальный мешок.

То, что луна спряталась, было для него удачей. Как и то, что река оказалась на удивление шумной. В кромешной тьме Крео немного поплакал.

«Но ведь... я же стараюсь».

После этого Крео долго не мог уснуть. Прошло около получаса. Дорожки слёз на висках высохли. Клокотавшее, словно закипающая кастрюля, самоотвращение немного улеглось.

«В другое время я бы уже давно слёг с температурой... Почему? С тех пор как вошёл в этот лес? С тех пор как встретил Розалин? Мне кажется, моё тело стало немного крепче, чем раньше».

Может быть, дело было в свежем воздухе. Или, освободившись от гнетущего стресса «рода Грант», его иммунитет укрепился. Но Крео этого не знал.

«Как бы то ни было, я стараюсь. Даже если никто этого не признаёт... Да, я-то сам знаю, что я стараюсь».

В душе он защищался — с несвойственной ему злостью и агрессией.

Но это быстро прошло. В конце концов, это был всего лишь вой проигравшей собаки. Так ему казалось.

«Я понимаю. Так нельзя. Сколько бы я ни старался... Мне нужно поднять свою значимость, нужно, чтобы Розалин ценила меня ещё больше».

Когда-нибудь Розалин устанет от него. Такой день настанет. Или по какой-то другой причине она не сможет больше держать его при себе. И тогда —

«Ты мне больше не нужен, но убивать тебя было бы жалко».

«Я отпущу тебя обратно, в мир за пределами леса, где ты родился и вырос».

«Прощай. Живи счастливо».

— вот к чему всё должно прийти. Это был лучший план спасения, который он только мог придумать. Ради этого нужно было внушить ей ровно столько привязанности, чтобы она не решилась его убить.

Но как завоевать привязанность девочки-демоницы?

Психология магических зверей всё ещё оставалась для него загадкой.

Тогда, может, попробовать подойти к ней как к девушке?

«Хм-м... Что вообще нравится девушкам?»

К несчастью, Крео почти ничего не знал и о человеческих девушках. Не говоря уж о свиданиях, он никогда даже не болтал с ними по-дружески.

«Например, может, показать себя крутым или надёжным?..»

Крутым? Мне? Крео цинично скривил губы.

Хотя нет, если он ищет любви как питомец, тогда, наоборот...

«Может, лучше выглядеть беспомощным, чтобы ей хотелось меня защищать?»

Нет-нет, Крео помотал головой.

«Я же сегодня днём поскользнулся, упал, и она только вздохнула. Это был точно вздох разочарования».

Так что же делать? Одно не так, другое не годится. Он словно заблудился в лабиринте без выхода.

И, как часто бывает с пятнадцатилетними юношами, ночь Крео тоже

проходила в мучительных раздумьях над философской проблемой:

«Как привлечь внимание девушки?»

А совсем рядом та, о ком он думал, — Розалин — спала крепким сном, и на её лице застыла лёгкая улыбка.

Соп-соп.

4

Где-то вдалеке прокричала птица или зверь.

Крео, вздрогнув, открыл глаза. Уже наступило утро. Он совершенно не помнил, когда успел заснуть.

Розалин, склонившись, заглядывала ему в лицо. Судя по всему, она пристально разглядывала его спящим.

— Доброе утро, Крео.

— Д-доброе утро, Розалин.

Обменявшись привычными приветствиями, Розалин сказала: «Пойду сорву фруктов» — и отошла от него. В тот же миг в лицо Крео ударили яркие утренние лучи, заставив его зажмуриться.

Он поднялся, зевнул и медленно выбрался из спального мешка. Сворачивая опустевший кокон, старательно выдавливая из него воздух, он вдруг подумал:

«А что, если она всё это время... заслоняла меня от солнца?..»

Спросить её напрямую он не решался. Он только тихо смотрел, как она тянется лозами к веткам за фруктами. Её спина слегка покачивалась в такт — наверное, она, как обычно, напевала себе под нос ту самую песенку. И этим утром она была в отличном настроении. Никакого осадка после вчерашнего разговора. У Крео отлегло от сердца.

Перекусив фруктами, он опустил флягу в речной поток, набрал свежей воды и сделал глоток. Ледяная вода смывала с горла липкий фруктовый сок, даря такое наслаждение, что он готов был пить ещё и ещё. Однако, опасаясь расстроить желудок, он заставил себя остановиться.

— Дай-ка и мне, — Розалин протянула руку.

Он передал ей флягу. Она жадно, с бульканьем отхлебнула.

— Фу-ух. Ах, какая вкусная. Так удобно, можно пить большими глотками.

С тех пор как она увидела, как Крео пьёт из фляги, и попробовала повторить, это явно вошло у неё в привычку.

Тем временем Крео, глядя, как её губы касаются горлышка, через которое он только что пил, залился румянцем до корней волос. Мысль о том, что они косвенно соприкоснулись через флягу, обожгла его щёки и уши.

«Да что... чего я смущаюсь?! Она же монстр! Она людей ест!..»

Он яростно затряс головой, пытаясь избавиться от этой невыносимой, щемящей смеси стыда и сладкого волнения.

И тут он почувствовал на себе взгляд.

— Ну вот, опять ты весь красный. Интересно, почему? Это потому, что ты холодной воды попил?

Розалин с любопытством смотрела ему в лицо. Их глаза встретились.

— Н-ну... наверное, так и есть.

Он отмахнулся деланным смехом, опустился на колени у воды и принялся с такой силой плескать водой в лицо, словно хотел окатить себя с головой.

Розалин, склонив голову набок, прошептала, прищурившись:

— Люди... какие же они всё-таки интересные.

И тихо хихикнула: «Ук-кук-кук».

Крео этого не заметил.

Основательно смыв с себя ночной пот, он наконец смог перевести дух. Речной ветер овевал его насквозь промокшее лицо, и разгорячённые щёки приятно холодило. Казалось, холод проник даже под веки, к самым глазным яблокам, заставив всё внутри приятно сжаться.

И тут его прояснившееся зрение зацепилось за что-то.

— .........А-А-А-А-А-А-А-А!!

— Ува-ва!.. Ч-что? Что случилось?!

От его вопля Розалин едва не выронила флягу из рук.

— ВОН! ВОН ТАМ!

Указательный палец Крео, как вкопанный, застыл в направлении одной точки. Глаза Розалин стремительно метнулись следом.

— .............Ах!

На другом берегу реки, чуть поодаль, колеблемая речным ветром, покачивалась синяя роза.