1

— Укк... ук-кук-кук... ук-ку-фу-фу...

В такт этому смеху вздрагивали худенькие плечи девушки. Она хохотала безудержно и бесхитростно — словно малое дитя, ещё не ведающее, что такое стыд или сдержанность. Но Крео этот смех казался дьявольским.

И лицо, и руки, и ноги — с первого взгляда перед ним была самая обыкновенная девушка. Однако же — не человек. У людей из спины не растут щупальца.

Девушка резко подтянула щупальце, и их лица сблизились до каких-нибудь двадцати сантиметров. Из-под спутанных, давно не знавших ножниц волос на Крео воззрились большие, округло приподнятые к вискам глаза. Они разглядывали его в упор, с жадным любопытством котёнка. Крео, всегда терявшийся под чужими взглядами, невольно отвёл лицо в сторону.

Горло девушки снова издало «ук-кук», и маленький, хорошенький ротик приоткрылся:

— Надо же, как редко бывает — так скоро снова поймать человека. Слушай, про такое ведь говорят — «повезло», да?

— ...Ч-что?

Крео растерялся от неожиданного вопроса. Девушка удивлённо захлопала глазами:

— А? Чего? Ты что-то сказал?

Она смотрела на него с таким недоумением, словно и правда не понимала, что происходит. Сбитый с толку, Крео окончательно запутался.

— Э... э-э... вы... — изо всех сил попытался он наладить хоть какое-то подобие разговора. Но девушка лишь широко разинула свой маленький рот и объявила:

— Ну-с, приятного аппетита.

Всё её нёбо оказалось прямо перед глазами Крео. Среди багровой слизистой влажно блестели острые, неестественно длинные клыки.

— А... э... по... погодите!

Осознав, что именно значит это «приятного аппетита», Крео отчаянно задёргался всем телом. Но к первой конечности тут же присоединились вторая и третья: щупальца безжалостно спеленали его, не давая и шелохнуться.

— Ах, прости-прости. Забыла, что надо сперва прикончить. Если живьём — это же больно, да?

Она по-прежнему улыбалась. Улыбаясь, обвила его горло тонкими, почти прозрачными пальцами и с силой сжала. Это не было грубой хваткой, ломающей кости, — она просто безошибочно пережала сонную артерию, и сознание Крео начало таять, уплывать в молочную белизну.

— ...Подожди... спаси... всё что...

«Я сделаю всё что угодно, только пощади», — хотел сказать он. Но вырвались ли эти слова из его губ или лишь эхом отдались в затухающем рассудке — Крео уже не мог понять.

Остатками гаснущего разума он подумал о том, что сейчас, без боли и страданий, ему предстоит, пожалуй, даже спокойная смерть. Съедят его уже потом, мёртвого, и это не идёт ни в какое сравнение с участью быть растерзанным заживо.

И всё же он сопротивлялся. Молил о пощаде.

Проткнуть себе горло мечом было страшно. Стать добычей зверя заживо — тоже страшно.

Но, даже если убрать всю боль, — умирать всё равно не хочется.

«Вон оно что... а ведь я и правда хочу жить...»

Угасающим сознанием он горько усмехнулся над самим собой.

Только сейчас понял, чего на самом деле хотел всё это время. Но было уже слишком поздно. В затуманенном мозгу, сперва смутно, а затем всё яснее, проступило лицо дорогого человека. Мама. А за ним — ещё одно. Тот, кто являлся ему во вчерашнем сне...

— Эй. «Всё что угодно» — это прям настоящее «всё что угодно»?

Внезапно туман в голове рассеялся, а вместе с ним исчезли и дорогие лица. Крео обнаружил, что девушка снова тут — придвинулась почти вплотную и заглядывает ему прямо в зрачки.

— ...А...?

— Ну же! Ты и вправду сделаешь для меня всё что угодно?

Пальцы девушки больше не сжимали его горла.

Окончательно прийти в себя и осознать произошедшее удалось не сразу.

«Я... всё ещё жив?..»

2

Крео опустили на землю. Впрочем, щупальце демоницы по-прежнему крепко обхватывало его лодыжку.

— А знаешь, когда я подумала, мне ведь не то чтобы прямо ужасно хочется съесть человека прямо сейчас.

Она окинула пристальным взглядом Крео, распластавшегося на траве. С головы до пят.

— К тому же ты не выглядишь особенно аппетитным.

Крео выдавил из себя натянутую улыбку. Казалось бы, радоваться надо, если тебя не съедят, но услышать, что ты «невкусный», оказалось немного обидно.

— Ну-с, чего бы мне такого загадать? — девушка скрестила руки на груди и задумалась. С улыбкой до ушей, словно ребёнок, выбирающий подарок на день рождения, она склонила голову набок. Крео же, неважно отчего — то ли оттого, что висел вверх ногами, то ли от удушья, — хлопнул себя по гудящей голове, разгоняя остатки тумана в мыслях. Постепенно к нему возвращалась способность трезво оценивать обстановку.

Щупальце, обвившее ногу, оказалось похоже на растительную лозу. Судя по всему, они могли бесконечно тянуться из её спины, а длина их была произвольной. Лёгкость, с какой эта штука подняла его в воздух, говорила о её недюжинной силе и прочности.

А вот сама девушка… С первого взгляда внимание Крео приковали три вещи.

Во-первых, цветок у неё на голове. Похоже на розу, но ничего подобного Крео раньше не видел. Огромный, почти с её голову, цветок при каждом движении покачивал своими жёлто-золотыми лепестками.

Во-вторых, её волосы — ярко-зелёные, идеально вписавшиеся в царство летнего леса. В лучах полуденного солнца они сияли, переливаясь изумрудной свежестью.

Но больше всего смущало третье: она была совершенно обнажена.

На вид ей было примерно столько же лет, сколько и Крео, может, чуть меньше. Как и положено в её возрасте (хоть применять человеческие мерки к чудовищу и бессмысленно), все положенные округлости у неё присутствовали. Крео густо покраснел и резко опустил взгляд.

— Ах! — воскликнула девушка.

Он вздрогнул, решив, что она заметила его взгляд, скользнувший по её груди. Но…

— Так, решено!

Она с просиявшим лицом хлопнула в ладоши. Похоже, она совершенно не заметила его замешательства. Крео облегчённо вздохнул, но поднять голову всё равно не решался. Поднимешь — и снова увидит.

— Эй, я решила!

— А… да.

— …?

Девушка склонила голову набок. Крео продолжал смотреть вниз.

— Эй… я говорю, решила.

— Да, слушаю…

— …

— …

Повисла неловкая тишина, и поднять голову стало ещё труднее. Слушая оглушительный стук собственного сердца, Крео продолжал рассеянно изучать какой-то безымянный сорняк у себя под ногами.

И тут…

Внезапно знакомая лоза обвила голову Крео и резко дёрнула её вверх.

Их взгляды встретились. Глаза у неё оказались такими же зелёными, как и волосы. Она смотрела на него сверху вниз, с подозрением и раздражением. Разумеется, её грудь снова оказалась прямо перед ним.

— Я сказала, что решила!

— Да… д-да!.. Что я должен сделать?..

Готовый вот-вот расплакаться, Крео всё же отвёл взгляд в сторону, сопротивляясь до последнего. Девушка, которой были совершенно чужды деликатные душевные терзания застенчивого подростка, опять недоумённо склонила голову.

— Странный ты. Ну да ладно, — пробормотала она и перешла к сути.

Лоза задрала его голову ещё выше.

— Смотри. Там, на дереве. Видишь?

— А?..

Крео напряг зрение. Ему показалось, что на самой верхушке и правда кто-то есть, но взгляд терялся в мешанине листьев и веток. Он продолжал вглядываться, пока резкое «кии-кии» и движение не выдали кого-то живого.

— Это… обезьяна?

— Да-да, обезьяна! — радостно закивала девушка. — Эти твари вечно, сколько себя помню, сидят там и пялятся на меня. Жутко надоели. Но они всегда на самой макушке, и такие ловкие, что никак их не словить.

— Эм…

— Вот я и хочу, чтобы ты их поймал. Мне ужасно хотелось хоть разок попробовать обезьяну. Для начала хватит и одной.

— Чего?.. А?

Лоза наконец отпустила его голову. Крео украдкой взглянул на девушку. Та, предвкушая неведомый вкус обезьяны, сияла радостной улыбкой.

Он снова посмотрел туда, где, кажется, пряталась обезьяна. Метров пятнадцать-шестнадцать над землёй, не меньше.

«Интересно, что выше — это дерево или наш особняк? Ветки наверху… тонкие».

Крео за всю свою жизнь ни разу не лазал по деревьям. Забраться впервые на такую высоту и гоняться там за шустрой обезьяной? Разве это возможно?

«Это… просто невыполнимо».

Даже мысли о том, что, мол, «при удаче, может, и повезёт», не возникало. Даже если бы их было сто Крео, и они попытались бы ловить её все вместе — всё равно ничего бы не вышло. Скорее уж сто бездыханных тел усеяли бы землю у подножия дерева, чем была бы поймана хоть одна обезьяна.

Браться за заведомо провальное дело было нельзя. Он решился и, запинаясь, обратился к девушке, которая смотрела на него с требовательной улыбкой:

— Извините… это невозможно.

Глаза девушки стали круглыми.

— Невозможно — то есть ты не можешь?

Крео виновато кивнул. И тут же лицо девушки, до этого изумлённо-растерянное, изменилось, словно небо перед внезапной грозой.

— Почему?! Ты же только что сказал, что сделаешь всё что угодно!

Лоза вокруг его ноги угрожающе сжалась. Осознав её гнев, Крео мысленно взвыл.

— П-простите. В смысле, всё, что смогу, всё, что в моих силах…

Не помня себя, он пал ниц, вжимаясь лицом в траву.

— Что за чушь! Мы так не договаривались!

Её раздражённый крик обрушился, словно удар грома. Крео, уткнувшись носом в пахнущие зеленью стебли, без конца повторял: «Простите, простите». Холодный пот капал со лба, увлажняя листья, будто утренняя роса.

Летнее солнце нещадно палило с неба. Его тело покрылось испариной. Вдруг пронёсшийся порыв ветра, заставивший колыхнуться верхушки деревьев, остудил разгорячённую, влажную кожу Крео, заставив его поёжиться. Вскоре налетел ещё один такой же порыв. Дрожь усилилась.

Всё это время девушка не проронила ни слова.

С каждой секундой давящая тишина становилась всё невыносимей.

Это было выше его сил. Ещё мгновение — и он выкрикнул бы: «Я понял! Я поймаю обезьяну!». Но в этот самый миг…

— …Ну, а что ты тогда можешь? — произнесла девушка.

— А?..

Осторожно подняв голову, Крео встретился с её холодным, суровым взглядом.

— Что ты вообще можешь?

«И если это окажется какая-нибудь ерунда — я тут же убью тебя и съем», — вот что говорили её глаза.

«Что я могу?..»

Он спросил сам себя. Пустяковый ответ её явно не устроит.

Внезапно его осенило.

— Позвольте спросить… просто для сведения… Вы как относитесь к мечам?

Бровь девушки дёрнулась.

— Меч — это такая штука, чтобы резать, да?.. И что с того?

— Ну, понимаете… Если выбирать — нравится или не нравится, то что вам ближе?

— Ненавижу!! — её яростный вопль сотряс воздух. — Смотри, что он сделал! Это было так больно! Ненавижу мечи! И людей с мечами тоже ненавижу! Меня трясёт от одного их вида!

Пылая гневом, она выставила вперёд левое плечо и указала на него пальцем: «Вот, вот!». Там действительно виднелся свежий, едва затянувшийся шрам.

Девушка надула губки и с пугающей небрежностью добавила:

— Я так разозлилась, что съела того гада, даже не став добивать.

Чувствуя, как сводит скулы, Крео завёл руку за спину и поглубже затолкал в рюкзак рукоять меча из алой стали, предательски торчавшую из его верхнего клапана. К счастью, девица была поглощена воспоминаниями о своей ярости и не заметила его подозрительного движения.

У него мелькнула было мысль, не поднести ли ей в дар этот легендарный клинок из алой стали — в обмен на свою жизнь. Но, судя по всему, такой вариант был заведомо провален. Что ж, раз так, больше и думать не о чем. У него оставалась лишь одна вещь.

— Ну… тогда… я нарисую картину.

Он не мог похвастаться большой уверенностью. И всё же эти несколько лет рисование было для него всем. Если не это, то больше Крео и правда ничего не умел.

Девушка, сердито пыхтевшая и скрестившая руки на груди, от его слов словно очнулась.

— …На-ри-су-ешь?..

Она пристально уставилась на Крео. Меж её бровей пролегла глубокая складка. Тяжёлый взгляд, казалось, пронзал его насквозь. «Всё пропало», — подумал он. Но…

— А картина… что это такое?

Именно это и было причиной её замешательства.

— А?.. Вы не знаете, что такое картина?

Девушка отчаянно замотала головой, разметав длинные волосы: «Нет, не знаю».

Как объяснить, что такое картина, тому, кто никогда её не видел? Крео на мгновение задумался, но быстро понял, что думать тут и не нужно.

— По… подождите, пожалуйста.

Жестом остановив её любопытство, он полез в рюкзак и извлёк оттуда рисовальные принадлежности. Разумеется, старательно заслоняя телом меч из алой стали, чтобы она его не заметила.

«Так… это подойдёт».

Взгляд его упал на цветок, который покачивался у неё под ногами. Он не знал его названия, но это не имело значения.

Раскрыв альбом, он яростно заработал карандашом. Девица-монстр, горя от любопытства и желая понять, что же затевается, смотрела на него сверху вниз.

На бумагу легли простые линии, намечая общую композицию. Он определился с расположением.

Форма листьев, количество лепестков, игра света и тени — он внимательно вглядывался, добавляя и убирая штрихи. Его правая рука двигалась без малейших заминок, и рисунок на глазах обретал точность.

Минут через пять набросок, в целом напоминавший задуманное, был готов. Ему, конечно, хотелось бы поработать подольше, но рисковать и испытывать терпение девушки не стоило.

Он робко протянул ей альбом:

— Вот… это и есть картина.

Объяснять, что такое картина, тому, кто с ней незнаком, — лучше всего было просто показать.

Девушка молча приняла альбом.

Боясь увидеть её реакцию, Крео опустил голову и замер в ожидании.

Тишина. Она ничего не говорила.

Девушка сидела, переводя взгляд с рисунка на настоящий цветок и обратно.

— По… — её глаза широко распахнулись, и она воскликнула: — Потрясающе! Как похоже! Это же точно этот цветок!

Она потрогала страницу пальцем. Перевернула лист и посмотрела с другой стороны.

— Такая тонкая, а кажется объёмной! Удивительно! Как интересно-о!

Она подняла рисунок высоко над головой, подставляя его под солнечный свет. Покрутила, разглядывая со всех сторон. И залилась звонким, как колокольчик, смехом.

Похоже, его творение пришлось ей по душе. Крео облегчённо вздохнул. А когда отпустило напряжение, его наполнило жаром от мысли, что его рисунок мог принести кому-то столько радости. И стало немного стыдно.

Девушка прижала альбом к груди и посмотрела на Крео сияющими глазами.

— Слу-ушай, слу-ушай. А подари его мне. Ну пожа-алуйста?

То, как она склонила голову набок, было настолько очаровательно, что можно было забыть о том, что перед ним монстр.

Крео почувствовал, как его щёки заливает предательский румянец.

— А… э-э… этот рисунок я, конечно, дарю вам. И если вы не против… может быть, мне нарисовать и вас?..

— А? Меня? Меня… вот так же?

Девушка поочерёдно ткнула пальцем то в рисунок, то в себя. Крео кивнул.

Её тело затрепетало от радости.

— Да, давай! И меня! М-м-м… нарисуй!

Она закивала часто-часто. Цветок на голове тоже закачался из стороны в сторону.

Лозы, что росли из её спины, задвигались, извиваясь и подрагивая в нетерпеливом ожидании.

3

Ш-ш-ш, ш-ш, ш-ш.

Карандаш легко скользил по бумаге.

А потом этот звук резко оборвался. Крео издал вздох, полный мучений.

Лоза девушки всё ещё обвивала его ногу. Однако теперь это волновало его меньше всего. Источник его страданий крылся в неоконченном рисунке.

«И зачем только... я сам предложил нарисовать вас?..»

Можно было ведь ограничиться пейзажем. Или каким-нибудь лесным зверьком. В конце концов, Крео был уверен, что сможет изобразить практически любое существо из своего справочника-определителя.

Лист бумаги уже во многом заполнился линиями. Девушка, сидящая на траве, с небрежно набросанными на заднем плане деревьями и кустарником. Однако её верхняя часть туловища всё ещё оставалась грубой, лишённой деталей — он сознательно откладывал её прорисовку на потом.

«Чтобы нарисовать, надо смотреть. Поэтому я и смотрю...»

«Я смотрю на неё только чтобы нарисовать. Никаких грязных мыслей, ничего подобного...»

Мысленные самооправдания звучали вновь и вновь.

Наконец, собрав всю решимость, Крео медленно поднял голову.

Тонкая талия, живот, сияющий белизной, а затем... всё это постепенно заполняло его поле зрения. Сердце колотилось в несколько раз сильнее, чем тогда, когда он впервые увидел картину с обнажённой натурой.

Длинная чёлка, спадавшая до самого подбородка, маленький рот, не вязавшийся с образом людоедки, — и вот он встретился взглядом с невинно улыбающейся девушкой. Он тут же в панике опустил лицо.

Глаза девушки удивлённо округлились.

— Эй, ты вдруг стал весь красный. Что случилось?

— А?.. Не... не, не, не, ничего такого!

Голос Крео предательски сорвался, отчего девушка склонила голову набок ещё сильнее.

Так или иначе, надо было продолжать рисовать, иначе этому не будет конца. Отчаянно пытаясь унять дрожь в правой руке, он приступил к своей первой в жизни обнажённой женской натуре.

Несколько штрихов — и карандаш замирал. Он стирал ластиком лишние, чрезмерно размножившиеся линии и наносил новые. Когда-то ему уже доводилось срисовывать статую богини, стоявшую в фонтане. Воскрешая в памяти тот опыт, он чувствовал, что получается на удивление неплохо.

Но проблема... упиралась в грудь.

Краснея до корней волос, он наблюдал и пытался в точности перенести увиденное на бумагу, но ничего не выходило.

Покатый верх, полная, осязаемая толщина по бокам, упругая, несмотря на силу тяжести, округлость снизу. Все эти элементы перетекали друг в друга, образуя сложную, неуловимую кривую. Воспроизвести это на бумаге оказалось задачей куда более трудной, чем он себе представлял.

Линия, ещё одна — и снова ластик.

Даже если на миг казалось, что вышло хорошо, при ближайшем рассмотрении что-то было не так. В этих линиях не было того трепета, который он ощущал, глядя на картины с обнажённой натурой. Не было той притягательной силы, что заставляет украдкой бросать взгляд, даже когда знаешь, что смотреть нельзя.

«Нет, не так. Всё не то».

Он стирал и рисовал, снова и снова.

Сам того не замечая, Крео больше не был красным.

Он без тени смущения направлял взгляд на грудь девушки. Забыв и стыд, и неловкость, им владела одна-единственная простая страсть рисовальщика: запечатлеть красоту перед глазами такой, какая она есть.

Девушка, в свою очередь, тоже пристально смотрела на Крео. Её поражала эта резкая перемена.

Только что он неуверенно бегал взглядом — и вот, словно подменили.

Она перебрала в памяти лица людей, которых когда-либо сжирала.

Одни с плачем молили о пощаде, с искажёнными от ужаса лицами.

Другие плотоядно ухмылялись, будто уже предвкушая победу.

Третьи с яростью во взгляде кричали: «Что ты сделала с моими товарищами!» — и бросались на неё.

Но взгляд Крео не походил ни на один из этих.

Настолько серьёзный, но без капли враждебности, и при этом наполненный силой — так на неё ещё никогда не смотрели.

Где-то глубоко внутри у неё зашевелилось прежде неведомое чувство, заставляя теряться в догадках.

Место, на которое упал его взгляд, слегка зудело и чесалось.

Она поскребла его кончиками пальцев и тихо пробормотала:

— Слушай, у меня какое-то странное чувство... Что это?

И в её голове тут же раздался Голос:

«Странное — это какое? Противное?»

Девушка склонила голову набок:

— ...Трудно сказать, но... не противное.

«Вот как... На недомогание не похоже. Тогда я не знаю, что это. Я знаю только то, что нужно тебе для выживания».

Этот Голос был тем самым Голосом, который учил её самым разным вещам. Как с помощью слов заманивать людей, какие твари ядовиты и опасны, как пережить суровую зиму. Пока она следовала Голосу, её жизнь текла безо всяких проблем.

И если уж этот Голос чего-то не знает, ей и подавно не понять. Девушка бросила попытки разобраться и снова украдкой почесала место чуть ниже ключицы.

«И всё же... сколько ещё ждать, пока он закончит?»

Она подавила подступивший зевок. Ей ужасно хотелось сладко потянуться, но перед началом рисования юноша попросил: «По возможности, постарайтесь не двигаться», — и она изо всех сил крепилась.

Летнее солнце и после полудня совсем не собиралось убавлять свой жар. Для человека это была бы слегка гнетущая духота, но для демонической девушки — самая приятная, уютная теплота.

Её голова сама собой стала покачиваться вперёд-назад.

«Он просил не двигаться, но как насчёт того, чтобы поспать?..»

Она начала клевать носом.

Где-то далеко, кажется, послышался шум крыльев птицы, вспорхнувшей с дерева. Это было последним, что она услышала...

4

Сколько времени прошло с тех пор, как Крео начал рисовать? Он и сам не заметил, как воздух стал немного прохладнее.

То, что он начал замечать перемены вокруг, говорило о том, что его концентрация понемногу рассеивалась. К тому же голова горела, будто при простуде, а всё тело окутывала свинцовая усталость. Если подумать, с прошлой ночи он толком не спал и не ел.

Крео крепко зажмурился и потёр глаза сквозь веки, пытаясь сбросить напряжение. Собрав остатки сил, он провёл карандашом последнюю линию.

Он окинул взглядом весь рисунок целиком, придирчиво проверяя каждый уголок листа. Поднёс его к свету, посмотрел на просвет с обратной стороны. Не к чему придраться.

«Хорошо... Готово!»

Он с наслаждением потянулся. Приятная истома, разлившаяся по спине, смешалась с чувством выполненного долга.

«Так... а она, похоже, всё ещё не проснулась».

Собирая вещи, он поднял взгляд. Девушка, тихонько посапывая во сне — соп, соп, — дремала в той же сидячей позе. Никаких признаков скорого пробуждения.

«Даже во сне эта хватка ничуть не ослабевает...»

Лоза-кандалы всё так же крепко обвивала его ногу.

«Наверное, как у спящей птицы, которая не падает с ветки. Ну да ладно. Главное — её нужно разбудить».

Глядя на её умиротворённое, словно бы улыбающееся во сне лицо, было почти жалко прерывать этот покой. Но он решился и окликнул её:

— Эм... Извини, пожалуйста. Рисунок готов...

— ...Соп-соп.

Вместо ответа раздалось лишь тихое сопение.

— Послушай...

— ...Соп-соп.

Так дело не пойдёт.

Он набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы позвать громче. И тут плечо девушки слегка дрогнуло. Затуманенные сном глаза медленно приоткрылись.

— А... э-э, прости, что разбудил. Но...

Девушка ещё несколько мгновений смотрела перед собой невидящим взглядом, а потом резко встрепенулась, глядя на Крео.

— А!.. Слушай, ты закончил?

— Д-да. Всё готово.

Он аккуратно вырвал лист из альбома и протянул ей. Лоза девушки ловко приняла рисунок.

Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы она издала радостный возглас.

— Ого... это не то что в прошлый раз. Цвета... Они совсем как настоящие!

Задний план, как и прежде, был выполнен лишь карандашом, но саму девушку он раскрасил.

Изначально он и правда собирался отдать ей монохромный карандашный рисунок. Однако она так незаметно для себя задремала, что Крео решил: раз уж есть время, почему бы не добавить цвета?

Девушка взяла прядь своих зелёных волос и приложила к рисунку.

— Тот же цвет! — радостно улыбнулась она. Провела пальчиком по линиям, внимательно всё изучая.

— Мои волосы... Мои руки... Моё лицо... Слушай, я правда так выгляжу?

— А? Ну... Думаю, да... Да, так.

Крео втайне гордился тем, что сумел ухватить её суть, особенно выразительно передав эти большие, чуть приподнятые к вискам глаза.

— Так вот я какая...

Девушка сощурилась и тихонько хмыкнула: «Ук-кук-кук». Судя по всему, осталась очень довольна.

— Эм... тебе понравилось?..

— Ага, конечно! Мне ужасно нравится!

— Тогда...

— Мм? Ах, ну да. Я не буду тебя есть.

Именно это он и мечтал услышать! Мысленно прокричав это, Крео с облегчением отпустил напряжение.

В тот же миг ноги его подкосились, и он, не успев опомниться, рухнул навзничь в траву. Мягкая подушка из луговых трав ласково приняла его тело. Ему показалось, будто он провалился в нежнейшую пуховую перину.

«Спасён... Неужели спасён...»

Как только спало чудовищное напряжение, усталость, голод и недосып атаковали его сообща. Сознание затуманилось; он попытался встать, но руки и ноги отказывались наполняться силой.

— Эй! Что с тобой?! — раздался удивлённый голос девушки.

— ...Всё хорошо. Я просто немного устал...

Сказав это, он почувствовал, как всё его тело требует немедленного сна, яростно бунтуя против изнеможения. Стоило ему лишь на пробу сомкнуть веки, как сознание начало стремительно проваливаться в бездну. Это было до невозможности приятно.

Внутренний голос твердил, что спать здесь нельзя, но он уже не помнил почему. Рассудок плавился.

«Десять секунд. Через десять секунд я открою глаза и встану...»

Собрав последние крупицы воли, Крео дал себе такое обещание и начал медленно считать про себя.

Раз... два... три... четыре... пять... шесть... семь... восемь... девять...

5

Когда Крео медленно открыл глаза, небо было чёрным.

Перед тем как он сомкнул веки, оно ещё не успело окраситься даже закатными тонами, а теперь вокруг царила почти непроглядная тьма.

И всё же, поскольку он находился не в самой чаще, а на открытом пространстве, кромешным мраком это назвать было нельзя. Вверху, насколько хватало взгляда, рассыпались редкие звёзды.

Постепенно проясняющееся сознание напомнило ему о том, в каком отчаянном положении он находится.

«...Я заснул. Вот так просто взял и заснул! Чёрт!..»

Нужно было срочно найти укрытие от диких зверей, бродящих во тьме! Резко попытавшись вскочить, он упёрся руками в землю.

Но...

Земли коснулась лишь левая ладонь. Правая же, не встретив опоры, беспомощно провалилась в пустоту. Ничего не понимая, он почувствовал, как его тело вращается по часовой стрелке. Ощущение невесомости — и вслед за ним леденящий ужас падения.

Инстинктивно поняв, что он летит вниз, Крео пронзительно закричал. Тишину леса разорвал полный ужаса вопль.

Но сразу за этим его тело замерло в воздухе.

Что-то сильно впилось в ногу. Сдерживая падение, эта хватка медленно, рывками потащила его наверх.

А спустя мгновение его аккуратно опустили на твёрдую, неровную землю.

— Вот уж не ожидала. Ты так беспокойно спишь, оказывается.

В полумраке перед ним, улыбаясь, стояла демоница.

Распластавшись по земле, словно лягушка, Крео осторожно заглянул за край того места, откуда он только что сорвался.

Далеко внизу виднелись лишь чёрные макушки деревьев. Бескрайнее море древесных крон, похожее на тёмную гущу, скопившуюся на дне болота, простиралось, куда ни глянь.

Иными словами, он спал на самом краю отвесного обрыва. Судя по размерам деревьев внизу, расстояние до земли было огромным. Упади он туда — разбился бы насмерть. Всё его тело прошибла крупная дрожь, а из горла вырвался жалобный, комариный писк. Он начал судорожно отползать от края, не поднимая живота с земли.

— Это я тебя сюда притащила. Ты совсем не просыпался, сколько я тебя ни трясла, — пояснила девушка. Его рюкзак сиротливо лежал рядом.

— Ты... меня?.. Прости, а где мы вообще?..

Они стояли на небольшой, почти ровной площадке у самого края обрыва — достаточно просторной, чтобы здесь поместился небольшой домик.

Девушка широко раскинула руки в стороны и объявила:

— Это! Моё самое-самое любимое место сейчас! Мой дом!

— Дом... А зачем ты привела сюда меня?

— Это благодарность за рисунок. Ты мне понравился, так что для тебя — по-особенному. Ну же, смотри. Сейчас будет очень красиво.

Её указательный палец направился в сторону далёких гор, высившихся за обрывом. И только тут Крео наконец заметил: небо определённо стало светлее, чем мгновение назад. Звёзды поблекли и почти исчезли.

«Так это не закат... а рассвет...»

Небо и облака начали наливаться алым.

Ослепительное, словно расплавленное золото, солнце стало медленно выплывать из-за горного хребта. Его лучи пронзили зрачки Крео.

Удар был такой силы, что достиг мозга и лишил его дара речи.

Спустя мгновение в голове пронеслась единственная, простая и ясная мысль:

«Как красиво... До чего же это красиво... Прекрасно...»

Чувство было такое, будто ему на миг приоткрыли дверь в божественный, мифический мир.

Наконец солнце целиком показалось над горизонтом, заливая землю светом.

Чёрный, словно болотная топь, лес внизу засиял, переливаясь изумрудной зеленью.

Наступило утро.

— Видишь? — произнесла девушка. — Красиво ведь, правда?

— ...Да... очень, — прошептал Крео, всё ещё не в силах оторваться от открывшегося пейзажа.

Он снова и снова прокручивал в голове увиденное, стараясь запечатлеть этот образ глубоко в душе. Чтобы когда-нибудь позже заточить на холсте этот драматический миг перерождения — когда куколка превращается в бабочку.

— Правда ведь? Ага-ага! — её лицо озарилось улыбкой, и она указала на одну из гор, встававших на горизонте величественной панорамой. — Ещё совсем недавно я жила вон там. Там чудесное озеро есть. Но как-то раз я ушла далеко на прогулку, искала добычу, и нашла это место. Оно такое распрекрасное, что мне ужасно понравилось, и я решила: будет у меня тут дом.

С этими словами она залилась своим довольным смехом: «Ук-кук-кук».

Повернувшись спиной к солнцу, она принялась глубоко дышать.

Вдо-о-ох... Вы-ы-ыдох...

Вдо-о-ох... Вы-ы-ыдох...

Её зелёные волосы задвигались, зашелестели.

— Фу-ух... Солнышка сегодня опять вдоволь, и всё тело полным-полно сил!

Она сладко, по-кошачьи, потянулась.

Крео, неосмотрительно подняв на неё взгляд, тут же уткнулся глазами в её грудь, которая вздымалась и опускалась в такт дыханию. Он поспешно опустил лицо.

— Мм... Что такое? — спросила девушка.

Пока Крео мялся, не зная, что ответить, его живот предательски заурчал: «Гву-у-у...»

«А ведь и правда... я целые сутки ничего не ел».

В то же мгновение, стоило ему об этом подумать, на него накатил зверский голод.

— Извини... это... я просто проголодался...

— А-а, вот оно что.

Из её спины с тихим шелестом вытянулась лоза и, пошарив среди верхних веток ближайшего дерева, ухватила что-то. Через секунду она протянула добычу Крео.

— На, держи. Вку-усно.

В подставленные лодочкой ладони упал фрукт, похожий на апельсин.

Все фрукты, которые Крео пробовал до сих пор, всегда были тщательно очищены от кожуры, нарезаны на аккуратные дольки или уже добавлены в качестве ингредиентов в пирожные. Глядя на только что сорванный плод и мысленно прокручивая в голове слова «на, держи», он пребывал в полной растерянности — что же с ним делать?

«Надо бы очистить... Но у меня нет ножа. Меч из алой стали при ней не вытащишь... Ладно, попробую руками».

Оторвав плодоножку, он погрузил в отверстие большой палец. Брызнул сок, и воздух наполнился ярким цитрусовым ароматом.

Счистив толстую, мягкую кожуру, он осторожно отправил одну дольку в рот. Фрукт оказался неожиданно сладким. Но и кислым тоже. Рот моментально наполнился слюной. И всё же...

— ...Вкусно!

— Ну вот видишь, — довольно улыбнулась девушка. Она сорвала лозой ещё один плод и тоже принялась за еду. Но, в отличие от Крео, очистив кожуру, она попросту вгрызлась в сердцевину целиком. Сок брызнул, перепачкав всё лицо, но ей, казалось, не было до этого ни малейшего дела.

Удивительное дело, но когда двое едят одно и то же, между ними рождается странное чувство близости. И Крео понял, что лучшего момента не будет.

— Послушай... Ты угостила меня фруктами, а я всё равно прошу... У меня есть одна просьба.

— А? Мм, какая?

— Пожалуйста, проводи меня из леса. Один я просто заблужусь и вряд ли смогу выйти наружу...

— Из леса? А что там?

— Да нет, я не в том смысле... Просто если я смогу выйти из леса, то, наверное, сумею и сам добраться до дома.

— Добраться? Ты хочешь вернуться домой?

Её глаза пристально уставились на Крео.

— Да. Пожалуйста, я очень тебя прошу.

Девушка широко улыбнулась и беззаботно заявила:

— Ну, тогда нет.

От неожиданного ответа сознание Крео словно накрыло белой пеленой.

Ему показалось, что само время замерло. Он только и мог, что стоять, ошарашенно хлопая глазами.

Фью-ю-ю... — просвистел ветер.

Он ведь был уверен, что она с лёгкостью согласится. Всё к этому шло.

— ...Ч-что... нет?..

— Ты мне страшно понравился. Поэтому домой тебе нельзя.

Лодыжку ощутимо сжало. Он вспомнил, что лоза девушки всё это время обвивала его ногу, словно кандалы пленника.

— Если попробуешь сбежать — я тебя съем, — как ни в чём не бывало добавила она.

Колени Крео подогнулись, и он безвольным кулём осел на землю.

На самом деле ему не так уж и хотелось возвращаться домой. Там его ждали только назойливая тётка с дядей да язвительные насмешки Маркуса.

Но из этого вовсе не следовало, что его совершенно устраивала перспектива жить в качестве её ручного зверька.

Как-никак, она была чудовищем. И девушкой. Сейчас он ей очень по душе, но что будет завтра? Вполне может оказаться, что ей «надоест», и тогда она запросто его съест.

«И что тогда делать? Рискнуть — полоснуть мечом по щупальцу и попытаться сбежать?»

И снова — бродить по лесу в полном одиночестве.

Дрожа от тени каждого хищника, не зная, в какую сторону идти.

«Если только не случится чуда — живым мне из этого леса не выйти... Ах, что же мне, чёрт возьми, делать?..»

Крео в буквальном смысле схватился за голову. И тут прямо перед его лицом возникло что-то.

Ещё один такой же плод.

— Ты в порядке? Хочешь ещё один?

Обеспокоенная девушка заглядывала ему в глаза.

«Она... беспокоится обо мне?..»

Даже будучи монстром, она, оказывается, способна на сочувствие — совсем как человек.

«Нет... возможно, у неё куда более добрый характер, чем у любого из моей семьи».

Крео подумал: «А ведь и правда, стоит пока просто присмотреться».

Похоже, что ни завтра, ни послезавтра его не съедят.

Вероятность, что когда-нибудь он ей наскучит, оставалась. Но, может, тогда она и согласится вывести его из леса. Как люди, которые отпускают надоевшего питомца на волю.

Он аккуратно положил полученный плод на землю, встал и выпрямился.

— Тогда у меня есть ещё одна просьба. Выслушаешь меня?..

По его неожиданно собранному, серьёзному виду девушка, должно быть, осознала важность момента. Она нахмурила брови и напряглась.

— Ещё... какая?

Крео запустил руку в валявшийся рядом рюкзак и, достав оттуда кое-что, быстро протянул ей. Это был его походный плащ от дождя.

— ...Пожалуйста, надень это.