1

Тук-тук.

Стук в дверь. Неужели в приличном особняке даже звук дверного стука продумывают до мелочей? Раздался приятный, мелодичный тон — точно кто-то коснулся клавиши музыкального инструмента.

— П-подождите, пожалуйста!

Хозяин комнаты, понимая всю тщетность просьбы, всё же отозвался торопливым голосом. Как и следовало ожидать, дверь безжалостно отворилась. В комнату без единого слова приглашения бесцеремонно вошёл мужчина с безупречной осанкой — словно до предела натянутая тетива лука. Казалось, будто сама подтянутость надела костюм и шагала сейчас по комнате. Однако глаза, обрамлённые очками, излучали холодный, какой-то нервический блеск.

Хозяин комнаты — юноша по имени Крео Грант — от этого взгляда почувствовал, как у него леденеет спина.

— Э-э...

— Вас ожидают на первом этаже. Разве вы ещё не готовы?

Мужчина метнул пронзительный взгляд на рюкзак, неряшливо разинувший пасть на кровати. В тёмном зеве рюкзака мелькнули альбом для рисования и коробка с акварельными красками. Юноша, пытаясь заслонить рюкзак, поспешно встал между кроватью и мужчиной, но было уже поздно.

Мужчину звали Маркус, и он служил в этом доме дворецким.

Задрав подбородок, он уставился на Крео под углом в сорок пять градусов и презрительно выдохнул через нос.

— Вы отправляетесь на смертельно опасное испытание, а сами прихватили с собой рисовальные принадлежности. Поразительное хладнокровие.

Маркус выпалил это, ничуть не пытаясь скрыть ядовитую колкость.

Если бы речь шла об обычной неприязни, Крео, наверное, как всегда молча опустил бы голову. Но едва зашла речь о живописи, в его по-детски припущенных глазах мелькнула — пусть и слабая — искра гнева.

— ...Вы расскажете отцу?

На мгновение Маркус скривил губы, будто услышал глупую шутку. Но тут же вернул лицу прежнее бесстрастное выражение.

— Слежка за вами не входит в мои обязанности. С каким настроем вы намерены приступить к Испытанию Синей розы — меня нисколько не заботит. Поступайте как знаете.

Пусть этот человек и дворецкий, но он позволял себе неслыханную дерзость, непозволительную для слуги семьи Грант. Впрочем, Крео это не удивляло. С того самого дня, как пять лет назад Маркус впервые появился в особняке, он ни разу не выказал старшему сыну Грантов ни капли почтения.

Взять хотя бы стук в дверь: Маркус всегда стучал коротко — тук-тук. Два удара — такой стук обычно раздаётся перед дверью уборной, и Крео не сомневался, что Маркус прекрасно об этом знает.

Он и кланялся, и говорил на «вы», но за всем этим не стояло ни крупицы души. Это было понятно даже десятилетнему Крео.

И всё же он ничего не мог поделать.

Попробуй он пожаловаться отцу — главе дома Грант — на ледяную, пренебрежительную манеру Маркуса... При случае дворецкого могли бы даже уволить.

Но отец превыше всего ценил людей способных. А Маркус был одарён настолько, что далеко превосходил все ожидания отца.

«К тому же я сам не был одарённым. Я ни разу не оправдал отцовских надежд...»

Поэтому Крео молча терпел. Кого выберет отец — его или Маркуса? Нечего было и проверять. За эти годы отец ни разу сам не заговорил с Крео. От него перестали чего-либо ждать.

Когда-то это причиняло боль. Но теперь Крео считал, что оно и к лучшему.

Отец больше не кричал: «И ты ещё зовёшься наследником рода Грант!».

Гувернёры, безжалостно хлеставшие его словом и самой настоящей плёткой, остались в прошлом — Крео даже имён их не помнил.

Никто не упрекал его, и он мог целыми днями рисовать всё, что душе угодно. Доволен ли он нынешней жизнью? Трудный вопрос. Но, по крайней мере, Крео её принимал. «Всё равно ничего не изменишь», — думал он.

Так почему же теперь ему приходится подвергаться смертельной опасности?

Крео отличался слабым здоровьем и часто болел. Его мать, Розалия, страдала тем же недугом и умерла молодой. Крео полагал, что и его ждёт та же участь. Зачем тогда не оставить его в покое? Зачем вытаскивать из уютной комнаты, совать в слабые руки меч и щит и гнать в кишащий чудовищами гибельный лес?

Со смесью недовольства и горечи — для Крео почти предельной — он снизу вверх уставился на Маркуса. Однако дворецкий лишь снова фыркнул, и взгляд Крео точно ветром сдуло.

— Как бы то ни было, поторопитесь со сборами. Время отправления не изменится. Все собравшиеся — люди занятые, а вы заставляете их ждать.

С этими словами Маркус резко развернулся и с той же бесцеремонностью, что и вошёл, покинул комнату. Ощущая горькое, непонятное поражение, Крео медленно затянул горловину рюкзака.

Взгляд его упал на подоконник. Там, в горшке, стояло растение, сплошь покрытое бесчисленными колючками. Это был кактус. «Хоть бы кто-нибудь присмотрел за ним, пока меня не будет», — подумал он, закидывая рюкзак на плечи.

У-уф!

Тяжесть, какой он за все свои пятнадцать лет ещё не испытывал, впилась в плечи, и из груди вырвался невольный стон. Чуть ослабишь внимание — и опрокинешься на спину. В рюкзаке лежали спальный мешок, рисовальные принадлежности, плащ на случай дождя и фляга с водой. Всё это само по себе весило не так уж много, но притороченный щит-баклер превратил поклажу в невыносимую ношу. А ведь вдобавок предстояло нести ещё и меч и целыми днями блуждать по лесу. Пытка. У Крео помутилось в голове.

Тяжело ступая и опасно пошатываясь, он вышел в коридор и побрёл вперёд, то и дело спотыкаясь. Каждый миг его одолевало желание повернуть назад, но в конце концов он доковылял до дверей, ведущих в парадный холл на втором этаже. Стоило слегка приоткрыть створку, как сквозь щель, точно прорвавшая плотину вода, хлынули волны жаркого воздуха и гул голосов. Будто попал на шумный приём.

Крео тихонько проскользнул внутрь. Холл был двухсветным, и сквозь перила верхней галереи открывался вид на происходящее внизу. Заглянув туда, Крео увидел, что его дожидается вся почтенная родня Грантов, собравшаяся в полном составе. От входной двери к парадной лестнице в центре холла тянулась красная ковровая дорожка, разделяя толпу на две группы.

По правую сторону, лицом к лестнице, стояли какие-то смутно знакомые мужчины и мачеха Крео, Одри. Они непринуждённо беседовали. Рядом с ней трёхлетний сын Лоренс — сводный брат Крео — со скучающим видом цеплялся за материнскую юбку.

Слева же, впереди всех, переминались с ноги на ногу сестра отца с мужем — тётя и дядя Крео. Они то и дело оглядывались по сторонам и о чём-то встревоженно перешёптывались, сблизив головы.

Гости переговаривались между собой — каждый в своём кругу, — но между правой и левой группой не пролетало ни слова. Словно два случайных набора посетителей, усаженных за один столик против воли, — и те, и другие держались так, будто по другую сторону красной дорожки никого не существовало.

На первый взгляд справа собралось почти вдвое больше народу, чем слева. А ровно посередине, прямо перед парадной лестницей, стоял глава рода, отец Крео — Фостер Грант. Закрыв глаза, точно в глубокой задумчивости, он ждал, когда же явится его сын.

При мысли о том, что всё это множество людей дожидается именно его, Крео стало немного жутко. Желание повернуть назад достигло предела, но глубокая складка между бровей отца словно говорила: «Долго ещё Крео будет заставлять ждать?». Вспомнился свист отцовской плётки, и Крео похолодел. Ноги сами собой задвигались, медленно понесли его вниз, к парадной лестнице. Заметившие его подняли приветственный гул. Слушая эти возгласы, Крео ощутил себя рабом-гладиатором, шествующим навстречу арене.

2

Пока Маркус заново объяснял собравшимся суть Испытания Синей розы, Крео наблюдал за происходящим с таким чувством, будто видит сон наяву.

— В лесу, где растёт синяя роза, высока вероятность повстречать опасных магических тварей... Для сопровождения к вам приставят одного мечника... Если вы сумеете отыскать синюю розу и невредимым вернуться к закату десятого дня, то вас официально признают законным наследником рода Грант... Если же вы не уложитесь в срок или возвратитесь ни с чем, право наследования автоматически перейдёт к вашему младшему брату, господину Лоренсу... На этом всё. Есть ли у присутствующих вопросы?..

Крео и не заметил, как прямо перед ним вырос высокий мужчина в кожаном доспехе. С первого взгляда в нём угадывался бывалый искатель приключений. Широкой, грубой ладонью, способной, казалось, целиком накрыть голову юноши, он энергично тряс руку Крео.

— Грегг Ли. Рад знакомству. Что бы ни случилось, ваша безопасность — моя забота. Можете положиться на меня как на каменную стену.

Стоило Крео робко протянуть руку в ответ, как Грегг крепко стиснул её и ободряюще улыбнулся. Вокруг разразились оглушительными аплодисментами и приветственными криками.

В этот миг из толпы, бурно жестикулируя, выскочили тётя и дядя.

— Будущее рода Грант — на твоих плечах! Покажи, на что ты способен!

— Ради покойной невестки, ты просто обязан найти синюю розу и вернуться!

На эту до странности пылкую поддержку Крео ответил совершенно трезвым взглядом.

«Ради мамы?.. Если я унаследую род Грант, обрадует ли это её на самом деле?»

В памяти всплыли давние картины. И чем болезненнее они были, тем отчётливее вставали перед глазами.

Лет в шесть или семь отец лично взялся обучать его верховой езде. Крео без счёта падал с лошади, и всякий раз отец осыпал его ударами плети с криком: «Почему ты не можешь сделать так, как тебе говорят?!». Занятие растянулось часа на два, и Крео потерял сознание.

Очнулся он уже в своей кровати. Всё тело было замотано в бинты. Рядом сидела мать. Она тихо прошептала:

— Прости меня...

Глаза у неё покраснели от слёз. Тогда, в детстве, Крео никак не мог взять в толк, за что она извиняется. Но им овладела такая беспросветная грусть, что он зарылся в постель и, весь дрожа, заплакал. Даже сквозь одеяло до него доносились приглушённые рыдания матери, а синяки по всему телу пульсировали острой болью. Эту боль он помнил с такой ясностью, будто кровоподтёки до сих пор не сошли с его кожи.

«Хотела ли мама, чтобы я стал наследником?..»

Крео было трудно разобраться во взрослых делах, но, судя по всему, семья Грант раскололась надвое: на тех, кто хотел видеть наследником его, и тех, кто желал этого его младшему брату Лоренсу. И, похоже, тётя с дядей были во главе первых.

«Наверняка отец прочит в наследники Лоренса. А мне, по крайней мере, уготована роль — ничтожная, как пылинка».

Собственно, Испытание Синей розы и было давней традицией дома Грант, к которой прибегали, когда не могли договориться о преемнике. Иными словами, эта тётя просто оспорила решение отца передать всё Лоренсу.

«Вечно ты лезешь не в своё дело...»

Вид тётки с приклеенной фальшивой улыбкой на лице раздражал Крео всё сильнее. Ещё немного, и он бы не сдержался и бросил ей в лицо: «Не ради матери, а ради вас самих, да?».

Ещё немного — но в последний миг Крео всё же проглотил эти слова. Понимал, что если бы он сейчас, не считаясь с обстановкой, выпалил такое, то опозорил бы отца. А на это ему не хватило бы духу. Сдержанный крик осел где-то в животе, вызывая тошнотворную изжогу.

И как раз в эту секунду его взгляд случайно выхватил в толпе совсем иное.

Мачеха Одри, провожая глазами тётю с дядей, возвращавшихся на своё место, на какое-то кратчайшее мгновение презрительно скривила уголки губ.

Оглушённый волнами приветственных криков и рукоплесканий, накатывавших и справа, и слева, Крео шёл по красной ковровой дорожке.

Слуги распахнули входные двери. А далеко впереди другие слуги уже разводили железные ворота высотой, наверное, в два человеческих роста. Казалось, его без слов выпроваживают вон: «Поторопись и убирайся».

Пройдя под сводом дверей, он шагнул наружу. На него обрушился палящий зной. Жмурясь от почти враждебного летнего солнца, Крео внезапно поймал себя на мысли:

«Возможно, я больше никогда не переступлю порог этого дома».

3

Они покинули особняк и сели в приготовленный экипаж. Когда добрались до деревушки Кламбелла, уже смеркалось. Крео, совершенно разбитый одной лишь тряской в повозке, рухнул на невероятно жёсткую кровать в единственной на всю деревню обшарпанной гостинице и мгновенно провалился в сон.

На следующий день, дождавшись его пробуждения, выехали чуть позже намеченного. Около часа они шли под палящими лучами летнего солнца и наконец достигли цели — того самого леса.

— Ох... ничего себе...!

Крео замер, потрясённый открывшимся зрелищем. Перед ним, насколько хватало глаз, бесконечно тянулись ввысь исполинские деревья. Казалось, этот лес способен поглотить целую страну.

— Ну что, духом готовы? Тогда идём.

Стоило им по знаку Грегга шагнуть под сень леса, как воздух мгновенно переменился.

«Какой прохладный... словно в ином мире...»

Снаружи тёплый, липкий ветерок неприятно касался кожи, а здесь он превратился в ласковое, освежающее дуновение. Ветер тут же высушил капли пота, бережно унося накопившийся в теле жар.

«И к тому же... какой невероятно красивый свет...»

Лес — это место, где растёт много деревьев. Крео понимал это и раньше. Глядя на деревья в собственном саду, он воображал, будто знает, как выглядит лес. Но сейчас, увидев всё воочию, он понял, чего именно не хватало его воображению. Солнечных зайчиков, пронзающих листву.

Конечно, такие зайчики бывали и в саду. Но здесь всё было иначе. Лес — это царство теней. А тени рождают безотчётную тревогу. Но именно в этой тьме редкие лучи, прорвавшиеся сквозь зазоры между листьями, высвечивали каждую деталь. Обычные стволы деревьев, устилающие землю травы и мхи — всё это сияло, подобно россыпи драгоценных камней.

Бездонный мрак подчёркивал красоту единственного лучика. Это было удивительное, завораживающее зрелище.

«Вот она... истинная красота леса...»

С губ невольно сорвался восхищённый вздох.

Очнувшись, Крео заметил, что Грегг пристально на него смотрит.

— Ах... п-простите. Я... впервые в лесу, вот и...

Грегг удивлённо захлопал глазами.

— Впервые? Вы что же, никогда раньше не играли в лесу?

— Э... ну, в общем-то...

— Надо же. Вот, значит, каковы молодые господа из знатных семей. Да, мы с вами, определённо, из разных миров.

Тон его стал заметно проще и мягче, чем во время первой вчерашней беседы.

У Крео и правда не было случая бывать в лесу. В раннем детстве он дни напролёт проводил за учёбой, и его почти никуда не выводили. После рождения Лоренса зубрёжка закончилась, но Крео всё равно запрещали свободно выходить за ворота. По словам Маркуса, «если вы выйдете наружу, поранитесь или подхватите какую-нибудь заразу, это создаст множество проблем».

Оттого весь мир Крео всегда ограничивался территорией поместья Грант.

Ему совершенно не хотелось вдаваться во все эти подробности, и он лишь неопределённо улыбнулся, пряча неловкость. Не хотелось омрачать первое искреннее восхищение лесом жалкими подробностями своего прошлого.

То ли Грегг что-то почувствовал, то ли просто не счёл нужным развивать пустую болтовню — так или иначе, он не стал продолжать расспросы. Вместо этого он неторопливо вынул из-за пазухи небольшой круглый футляр.

— Это магический компас, указывающий на деревню Кламбелла. А у вас, господин Крео, ведь должен быть такой же, только указывающий путь к синей розе? Прошу вас, ведите.

— Ах, да... конечно!

Крео потянул за шнурок на шее, и из-под жилета показался ещё один магический компас. Они вытянули руки, чтобы сверить показания. Стрелки их компасов указывали в совершенно разные стороны.

Магическим компасом пользовались в паре с чёрным минералом, так называемым «базовым камнем». Обычный компас всегда показывает на север, но магический устроен так, чтобы указывать на парный ему базовый камень. В чаще леса обычные компасы часто выходят из строя из-за магнитных бурь, однако магический прибор работает безупречно: он неизменно направляет стрелку на свой базовый камень вне зависимости от помех. Каждая пара «компас-камень» имеет свой уникальный серийный номер, по которому их регистрируют и отслеживают. Даже если рядом окажется несколько базовых камней, стрелка среагирует лишь на тот, чей номер совпадает с номером самого компаса.

Свой парный камень Грегг закопал на окраине Кламбеллы. О компасе же Крео ходили разные слухи: то ли предок рода Грант ещё двести лет назад заложил базовый камень в том месте, где цветёт синяя роза, то ли этот артефакт был за огромные деньги выкуплен у одного искателя приключений под видом «компаса, указующего дорогу к синей розе».

— Так-так, мой компас направлен вон туда.

— Понял... Хорошо, посмотрим.

Грегг бросил короткий взгляд в указанном Крео направлении и кивнул.

— Ну, как поступим? Может, устроим небольшой привал? Одна только дорога сюда уже изрядно вымотала, верно?

— Вообще-то... Но я, наверное, ещё в порядке.

Сегодня утром Крео проспал, и они покинули гостиницу чуть позже, чем планировали. Грегг тогда лишь отхлебнул кофе и с улыбкой бросил: «Ничего страшного», — но Крео всё равно переживал и хотел наверстать упущенное.

— Лучше всё же не переусердствовать. Ходьба по лесу отнимает куда больше сил, чем кажется.

Взгляд Грегга, пристально изучавший лицо юноши, напоминал взор врача на осмотре. Крео лишь выпятил грудь, заверив, что всё хорошо.

— ...Ладно. Тогда позвольте мне хотя бы понести ваш щит. Тяжёлый ведь, правда?

Грегг указал на щит, притороченный к рюкзаку.

— А... но...

В голове тут же всплыли слова Маркуса: «В лесу, где растёт синяя роза, высока вероятность повстречать опасных магических тварей». Возможно, именно сейчас этот щит и понадобится. Именно поэтому Крео, сжав зубы, терпел впивающуюся в плечи тяжесть.

— Оно, конечно, так, но, простите за прямоту, господин Крео, вы хотя бы умеете с ним обращаться?

На это Крео оставалось лишь молча помотать головой. И меч, и щит он впервые взял в руки только вчера.

Ну, вот видите, — продолжил Грегг.

— Щит, которым не умеешь пользоваться, — просто бесполезный груз. Он лишь скуёт движения, что ещё опаснее. А растраченные впустую силы помешают дальнейшим поискам.

Грегг был профессионалом в своём деле, и в его словах звучала такая неопровержимая убеждённость, что возразить было нечего.

— Но... вам-то это точно будет удобно?

Будучи мастером двуручного меча, Грегг не нуждался в щите. Для него это и вовсе была бы никчёмная обуза. Крео виновато посмотрел на него исподлобья, но Грегг лишь широко, по-доброму осклабился.

— Эта тяжесть для меня пустяк. К тому же отныне вашим щитом буду я, так что можете ни о чём не тревожиться.

Он произнёс это так, будто речь шла о сущем пустяке. От этих слов у Крео что-то дрогнуло в груди, а в ушах зазвенело. Густо покраснев, он низко опустил голову и, запинаясь, пробормотал в ответ:

— А... э-э... я... спасибо вам огромное...

Чувствуя, что одних слов недостаточно, он ещё и торопливо поклонился. В ответ послышалась смущённая усмешка Грегга: «Это моя работа. Ну что ж, идёмте».

Крео, всё ещё не поднимая головы, зашагал за ним, держась чуть позади и сбоку. Украдкой, так, чтобы никто не заметил, он смахнул с ресниц набежавшую влагу.

Кажется, с ним впервые за очень, очень долгое время говорили с такой теплотой.

4

Лес, который при свете дня, куда ни глянь, поражал красотой, достойной изысканнейших произведений искусства, разительно переменился в лице, едва солнце клонясь к закату, окрасило верхушки деревьев последними лучами. В воздухе разлилось колючее, неестественное напряжение. Даже не будучи, подобно Греггу, профессиональным искателем приключений, Крео отчётливо ощущал исходящую отовсюду угрозу. Казалось, за каждым деревом, в тени каждого куста кто-то притаился и, затаив дыхание, пристально следит за ними.

Невыразимая тревога подступила к горлу, сердце забилось быстрее. Стоило лишь представить, что рядом нет спутника, разрешённого условиями Испытания Синей розы, и он остался бы в этом сгущающемся мраке совершенно один... От одной этой мысли по спине пробежал ледяной холод. Крео непроизвольно вздрогнул.

— Ого, неужели замёрзли? — удивлённо воскликнул Грегг.

Крео лишь неопределённо улыбнулся в ответ и тихо заметил:

— В лесу после заката становится как-то... жутковато.

На этом дневные поиски решено было закончить. Следовало разбить лагерь, пока ещё теплились остатки дневного света.

— Потрясающе... как же это вкусно!

Они сидели у весело потрескивающего костра и ужинали. Ужин был незатейлив: свежепойманная лесная живность, нанизанная на вертел и поджаренная на огне.

— Нет, нам сегодня определённо повезло. Этот краб — красный лесной краб — настоящее лакомство, только встречается редко, почти не попадается. А вот синего лесного краба у рек и болот полно, но он отдаёт тиной и совершенно несъедобен.

Неожиданная добыча привела Грегга в отличное расположение духа. Даже без просьб со стороны Крео он принялся рассказывать истории из собственного богатого приключениями прошлого, то и дело вставляя короткие байки о своих подвигах. Крео слушал как зачарованный, забывая даже моргать.

— ...пройди тот меч всего на сантиметр короче, я бы уже давно отправился на тот свет. С тех пор я больше доверяю длине клинка, чем какому-то щиту. Кстати...

Грегг бросил полный любопытства взгляд на багаж Крео.

— Этот ваш меч... не позволите ли взглянуть поближе?

— А? Ах, ну конечно. Пожалуйста.

— Прошу прощения, просто он не даёт мне покоя со вчерашнего дня. Профессиональная привычка, наверное...

С этими словами Грегг с подчёркнутым почтением взял в руки короткий меч и извлёк его из ножен. По сравнению с богато украшенными ножнами как клинок, так и рукоять выглядели самыми заурядными и непримечательными. Однако, едва взглянув на меч, Грегг одобрительно хмыкнул и, словно заворожённый, погрузился в молчаливое созерцание.

— Ну как? На мой, профана, взгляд — это самый обычный меч...

Грегг не ответил. Казалось, он напрочь забыл о присутствии Крео. Отточенное лезвие клинка и зрачки самого Грегга вспыхивали багровыми искрами, отражая танцующие языки костра. Он слегка покачал меч в руке, затем, придержав его за гарду двумя пальцами, проверил баланс, словно игрушку-балансир, и внезапно произнёс:

— Прошу прощения.

И без лишних слов сунул остриё меча прямо в костёр.

Раскалённое лезвие, казалось, жадно втянуло в себя трепещущее пламя и засияло изнутри ярким рубиновым светом. От изумления Крео потерял дар речи.

На лице Грегга отразилось неподдельное изумление, и он прошептал:

— Впервые вижу такое... Это же алая сталь!..

— Алая... сталь? А что это такое?

Не глядя на Крео, будто обращаясь к самому мечу, Грегг заговорил:

— Вам известно о корабле под названием «Королева Гризельда», господин Крео?

— Э-э... нет, никогда не слышал.

— Он затонул много веков назад, а подняли его со дна лишь около тридцати лет тому. Это было судно знатного рода, и на нём перевозили кучу сокровищ, но к моменту подъёма почти всё разъела морская соль, превратив в никчёмный хлам.

Хотя историческая ценность у находок, безусловно, была, — добавил он и продолжил:

— Однако среди груды мусора нашли один меч, и он сиял так, будто его только вчера выковали. Никакого золота, и при этом ни единого пятнышка ржавчины. Это и был клинок из алой стали. Господин Крео, давно ли ваш род владеет этим мечом?

— Что? Не знаю... понятия не имею...

— Весьма вероятно, что это тот самый меч. Настолько редок этот металл — алая сталь. Но у него есть и ещё одна особенность. Вот, взгляните...

Клинок всё ещё ярко сиял, и свет этот, пронзительно-чистый, лился словно из самой его сердцевины.

— Он впитывает пламя и начинает светиться. Чтобы выковать алую сталь, её нужно раскалить до такого ослепительного жара, что кузнецам приходится работать с повязкой на глазах. Говорят, во всём мире есть лишь несколько мастеров, владеющих этим искусством.

Свет меча, казалось, загорелся и в глазах самого Грегга. В его потусторонне заблестевшем взоре мелькнула одержимость, и он, не в силах остановиться, продолжил:

— Говорят, правда, что мечи из алой стали довольно хрупкие и для настоящего боя не годятся. В основном их делают для украшения, либо маги покупают для самозащиты. Обычному искателю приключений, вроде меня, о таком даже прикоснуться не доведётся. Мне просто невероятно повезло...

Вскоре свечение сошло на нет, и клинок вновь подёрнулся тусклым серебристым блеском. Грегг вздохнул с таким разочарованно-мечтательным видом, словно ребёнок, у которого на глазах догорел фейерверк. Он осторожно потрогал кончик лезвия:

— Даже не горячее.

«Выходит, весь жар ушёл в это свечение...» — задумчиво пробормотал он себе под нос. И только заметив пристальный взгляд Крео, опомнился:

— ...Ах, ах! Прошу простить меня. Огромное спасибо, я возвращаю его вам.

Вернув меч, он с виноватым видом отвёл глаза.

— Что ж, давайте потихоньку отдыхать. Нужно дежурить у костра по очереди... но вы, господин Крео, ложитесь первым. Я разбужу вас через два... нет, примерно через три часа.

Разговор оборвался, будто на полуслове. Крео хотелось бы ещё послушать об алой стали, но, хотя Грегг и любезно взял на себя вес щита, усталость от целого дня ходьбы по лесу накопилась во всём теле. И так будет продолжаться ещё примерно неделю. Если перенести усталость на завтра, он станет лишь обузой для Грегга. Крео безропотно принялся готовиться ко сну.

Запустив руку в рюкзак за спальным мешком, он наткнулся взглядом на коробку с красками.

«Хоть бы один рисунок успеть сделать...»

Если они благополучно отыщут синюю розу и останется хоть немного времени, он обязательно попросит у Грегга разрешения сделать хотя бы один набросок. И ему почему-то казалось, что Грегг с радостью согласится.

«Ради этого я должен завтра идти ещё усерднее».

Он стянул сапоги и забрался в спальный мешок.

Первый в жизни лес, первая в жизни еда, первый в жизни спальный мешок. Сердце его трепетало от переполнявших эмоций, и он думал, что не сможет уснуть. «Как же тепло и уютно в спальнике...» — размышлял он, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке.

Но не прошло и десяти минут, как Крео уже мирно посапывал во сне.

Грегг же задумчиво смотрел в небо, где сквозь просветы в листве и ветвях проглядывали редкие звёзды. Его взгляд был рассеян, словно перед глазами всё ещё стояло сияние алой стали.

Прошёл ровно час с тех пор, как Крео погрузился в сон.

Стараясь, чтобы треск костра заглушал все шорохи, Грегг тихо собрал свои вещи.

Высунувшееся из спального мешка лицо Крео было безмятежно-спокойным.

— Бывай, юный господин, — едва слышно, почти неразличимо для самого себя, прошептал он.

Затем достал из-за пазухи магический компас и сверился с направлением. Отлично. Но оставалась ещё одна проблема.

«Клинок из алой стали, который называют почти что легендарным. Скорее всего, второго такого мне уже никогда не видать. Взять его — или оставить?.. Что же делать?»

Жадность Грегга мучительно ныла. Хотелось завладеть им. Присвоить. Или же продать за огромные деньги. Но в конце концов он сдался. Уносить с собой вещь, которая непременно оставит за собой след, слишком опасно.

«Если я буду ждать в городе Элькада, посыльный от той второй жены — кажется, его зовут Маркус — рано или поздно принесёт плату за успех. Пятьсот тысяч гелей. Этого хватит с лихвой».

Предвкушая скорое богатство, он плотоядно ухмыльнулся и скрылся в тени кустов.

5

Некоторое время спустя крик, похожий на звериный рык, разорвал тишину леса.

Но уже в следующее мгновение вокруг не осталось ни звука, кроме шелеста трав и листвы под лёгким ветерком.

6

Мир вокруг казался выцветшим, будто старая, покрытая пылью картина маслом, забытая в чулане.

Совсем ещё юный Крео сидел перед садовой клумбой, увлечённо делая набросок.

Наконец-то ему позволили рисовать. Нет, скорее — рисовать ему больше никто не запрещал. И плети больше не было.

Казалось бы, радоваться надо, но радости не было. То ли из-за долгого перерыва, то ли ещё почему — карандаш совершенно не слушался, линии ложились совсем не так, как хотелось.

«Чёрт!..»

Сжав карандаш в кулаке, он принялся яростно черкать по бумаге, оставляя хаотичные, рваные штрихи. Словно выплёскивая наружу переполнявшие его тёмные чувства, с которыми он сам не мог совладать, он закрашивал лист чёрным, пока тот почти полностью не исчез под грифелем.

Внезапно за спиной раздался знакомый голос:

— Давненько я не видел, чтобы молодой господин рисовал. Неужто наконец-то получили дозволение?

Крео обернулся, извернувшись всем корпусом. Там стоял...

Крео резко распахнул глаза.

Прямо перед ним, в вышине, тянуло свои ветви, закрывая ночное небо, какое-то древесное чудище, будто пытавшееся напугать случайного путника. Где он?..

«...Точно. Я же всё ещё прохожу Испытание Синей розы».

Он устало вздохнул.

«Сколько же я проспал? Грегг обещал разбудить через три часа...»

Он перевернулся на другой бок, чтобы посмотреть на Грегга, — но того на месте не оказалось.

«Странно...» — подумал Крео, поворачиваясь в другую сторону. Но и там его не было.

Расстегнув спальный мешок, он сел и огляделся по сторонам.

Никого.

Лишь слегка подугасший костёр тихо потрескивал в тишине.

«...Что?..»

Ужасная догадка на мгновение обожгла сознание.

— ...Грегг?.. — тихо позвал он.

Ответа не было.

Он окликнул его ещё раз, чуть громче. Но сколько бы ни ждал, слышал лишь шум костра да шелест ветра, гулявшего по лесу.

Тревога поднялась изнутри мутной волной.

Грегга не было. Он куда-то ушёл.

«Может, отошёл по нужде?.. Да нет, не может быть».

Кусты вокруг — чем не отхожее место. Незачем уходить так далеко, чтобы не слышать оклика.

«Тогда почему... куда же он подевался?..»

Ответа не находилось. Грегг ведь сам сказал: «Что бы ни случилось, ваша безопасность — моя забота». Какая причина могла заставить его уйти, бросив Крео одного?

И тут Крео осознал ещё кое-что.

Вещей Грегга не было.

Догадка, прежде лишь промелькнувшая в голове, вернулась и начала стремительно расти, как надуваемый ветром шар, пока стало уже невозможно её игнорировать.

«Грегг... он не просто куда-то отошёл... Он ушёл насовсем...»

Сердце заколотилось в груди с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьёт рёбра. Дышать стало тяжело. Крепко сжатые кулаки вспотели, ладони стали мокрыми.

Почему? Как так?

Крео не мог этого понять. Сейчас он вообще не мог мыслить здраво.

Впрочем, сейчас и не это было главным.

Если Грегг и правда уже не вернётся...

«Мне... придётся в одиночку выбираться из этого леса...»

Смогу ли я?..

7

Крео не обладал познаниями, чтобы по расположению звёзд и времени года определить час. Он лишь рассеянно смотрел в небо, смутно догадываясь, что до рассвета ещё далеко.

Он прождал около часа. Часов у него не было, но, скорее всего, около часа.

Сколько бы он ни ждал, Грегг не возвращался.

Крео, всё ещё чувствуя себя так, будто видит сон, сидел перед дымящимся костром.

Он переломил ветку для растопки надвое и бросил в огонь.

Костерок тихо горел в ямке глубиной сантиметров пятнадцать. Рядом с ямкой была насыпана горка выкопанной земли.

«Если вырыть яму и развести огонь в ней, зола не будет разлетаться. А когда закончите, просто засыплете огонь выкопанной землёй. К тому же, когда жаришь шашлык, высота огня получается как раз подходящей — очень удобно. Прямо-таки одним выстрелом трёх зайцев убиваете».

Грегг рассказывал это с улыбкой, подробно объясняя. Он был совсем не похож на гувернёров, которые размахивали плёткой, словно дрессируя зверей, и никогда не улыбались, каких бы успехов Крео ни добился.

«Неужели Грегг… и правда бросил меня и ушёл?..»

Может ли человек быть настолько добр к тому, кого собирается предать?

В дом Крео, в особняк Грант, приходило много разных людей. Все они постоянно улыбались. Но к пятнадцати годам Крео уже понимал, что почти все эти улыбки — фальшивые.

Неужели Грегг был таким же, как они?

Неужели обманывал его притворной добротой, а в душе посмеивался?

Крео не мог в это поверить.

Он тяжело вздохнул.

«Что же теперь делать?..»

Сейчас было уже не до Испытания Синей розы. Но и возвращаться назад он не мог: без магического компаса Грегга не узнать, в какой стороне Кламбелла — ближайшая деревня.

Еды тоже не было. Вяленое мясо и прочие припасы — всё нёс Грегг.

Бродить по лесу, не зная направления, — верный путь к голодной смерти.

Хотя нет — возможно, до голодной смерти дело даже не дойдёт.

Если, например, этот костёр сейчас погаснет, в тот же миг, словно только и дожидаясь этого, на него набросятся голодные звери.

Ощущение, будто за ним из темноты кто-то наблюдает. Слова Маркуса, как ни старался Крео о них не думать, снова всплыли в памяти:

«В лесу, где растёт синяя роза, высока вероятность повстречать опасных магических тварей».

Магические твари…!

Меч Крео, говорят, был редким, прославленным клинком, но в руках полного профана от него не было никакого толку.

Крео невольно представил, как его заживо пожирает чудовище, и всё внутри у него похолодело.

После того как мать умерла от болезни, Крео махнул на свою жизнь рукой. «Мне всё равно недолго осталось», — думал он.

Однако это совсем не значило, что он готов позволить содрать с себя живьём кожу, отрывать от тела куски плоти и испытывать невообразимую, чудовищную боль до самого последнего вздоха.

Тогда уж лучше… — подумал он и, выхватив из ножен лежавший рядом меч из алой стали, приставил остриё к горлу. Кончик клинка слегка кольнул кожу.

В этот миг осознание — «я сейчас на грани смерти» — взорвалось в его сознании. Жизнь и смерть, два противоположных состояния, разделяли какие-то жалкие сантиметры. Рука предательски задрожала, и ему показалось, что она сама собой нанесёт удар.

А что будет, если он и правда пронзит горло?

Хлынет кровь. Это не может не быть больно. Он перестанет дышать. Это не может быть легко.

Его тело будет корчиться в адских муках. До тех пор, пока он не испустит дух.

— А-а-а-а-а!..

Крео отшвырнул меч алой стали так, будто сбрасывал с руки обвившуюся змею.

Вдоль позвоночника разлилось отвратительное, липкое чувство. Обхватив всё ещё дрожащие руки, он рухнул на землю, сжавшись в комок.

«Не хочу... я не хочу так умирать!..»

Слёзы закапали на землю.

А затем наступил рассвет — ночь, не подарившая ни минуты сна.

В чаще леса, куда не достигал утренний свет, было ещё сумрачно. Но та гнетущая тьма, в которой, казалось, кто-то затаился, уже исчезла. В тени трав и деревьев теперь чудилось даже что-то отдалённо тёплое.

Костёр каким-то чудом дотянул до утра. Крео смотрел воспалёнными глазами на его дотлевающие, едва мерцающие багровым остатки.

Усталость и недосып слегка туманили голову. Но решение было принято. Решимость окрепла.

Идти. Просто идти вперёд.

Если идти по прямой, то рано или поздно обязательно выйдешь из леса. Сюда они добрались за день, так что, если повезёт, может, и обратно удастся выйти за день.

Крео понимал, что это будет нелегко. Но и сидеть на месте, сдавшись и убеждая себя в невозможности спастись, — не означало лёгкой смерти. Страх перед такой смертью и гнал Крео вперёд, пусть даже вслепую.

Как бы то ни было, раз уж он решился, медлить нельзя. Нужно пройти как можно больше, пока светло: этой ночью развести костёр уже не получится. Спички исчезли вместе с Греггом.

Он встряхнул флягу, проверяя остаток воды, и сделал ровно один глоток, чтобы смочить горло.

Засыпав дотлевающие угли землёй, он закинул рюкзак за спину.

8

С того момента как Крео, полный решимости, двинулся в путь, прошло несколько часов. Солнце, должно быть, уже перевалило за полдень.

«Идти прямо» — это оказалось куда труднее, чем он себе представлял.

Приходилось продираться сквозь заросли кустарника, какими бы густыми они ни были. Цепляясь за траву и корни, он осторожно, шаг за шагом, сползал по почти отвесным склонам, то и дело сверяясь с направлением, чтобы не потерять ту самую «прямую».

Скорость была раза в два, а то и ниже вчерашней. И всё же силы и дух таяли с угрожающей быстротой. Для смертельно уставшего, не сомкнувшего глаз человека этот бросок был чересчур жесток. Меч из алой стали, при каждом шаге больно бивший по бедру, стал невыносимо раздражать, и Крео, не выдержав, засунул его поглубже в рюкзак.

Постепенно дыхание сбивалось, ноги наливались свинцовой тяжестью, а в душе росло и ширилось липкое сомнение:

«Да иду ли я вообще прямо?..»

Решимость, вспыхнувшая на рассвете, заколебалась уже сейчас.

Вдобавок голод безжалостно подтачивал слабеющий дух. Бредя, едва волоча ноги, Крео думал только об одном — о красном лесном крабе, которого ел вчера вечером. Повсюду, куда ни глянь, стояли бесконечные деревья, но, как назло, ни на одном из них не было даже завалящего плода. Уж не подсознательно ли он выбирает дорогу, которая обходит стороной любые плодоносящие деревья? — мелькнула вдруг горькая догадка.

«Сколько я ещё смогу идти, ничего не евши?..»

Предел его физических возможностей вырисовывался всё отчётливее.

Он шёл потому, что не хотел умирать, но каждый шаг лишь приближал его к смерти. Это было мучительное, неразрешимое противоречие. Поймав себя на мысли: «А не было бы проще просто упасть без сил, и пусть какой-нибудь хищник сожрёт меня, пока я без сознания...», — Крео понял, что и душевные его силы уже на исходе.

Господи, или Дьявол, или даже Маркус — кто угодно. Крео молча взмолился о спасении.

Но...

«Даже если бы Маркус оказался сейчас здесь... с какой стати ему меня спасать?..»

От этой мысли из самой глубины души вырвался горький, полный самоуничижения смех.

— Ф-ф... ха-ха... кха-ха-ха-ха...

Смех всё не утихал. Даже когда Крео перестал понимать, что именно кажется ему смешным, он всё равно продолжал смеяться. «Наверное, я просто спятил», — подумал он. Когда же наконец приступ смеха прошёл, из глаз его ручьём хлынули крупные слёзы.

Колени подогнулись, и он рухнул на землю. Сам не заметив как, Крео разрыдался в голос.

«Кто-нибудь... хоть кто-нибудь...!»

— Спасите... — послышался голос.

Прерывистое дыхание Крео остановилось.

Заплаканные глаза широко распахнулись.

В первый миг ему показалось, что он просто произнёс вслух собственную мысль. Он снова и снова прокручивал в голове этот слабый, едва долетевший до ушей звук. Но как ни прислушивайся, это был не его голос, знакомый за пятнадцать лет.

Вздрогнув, он огляделся по сторонам.

Никого и ничего.

«Показалось», — решил он. Или, может быть, крик птицы или какого-то другого зверя. Ему вспомнилось, как по пути он заметил на верхушке дерева какое-то существо, похожее на обезьяну, и оно, не отрываясь, следило за ним. Не принял ли он звериный крик за человеческую речь?

Он долго сидел неподвижно, вслушиваясь, но ничего не происходило. Когда он уже почти убедил себя, что ему почудилось, голос раздался вновь:

— Спасите...

Тихий, но на этот раз совершенно отчётливый. Без сомнения, человеческий. И судя по звучанию…

«Это же девушка...? Но откуда здесь...»

В лесу, где рыщут магические твари, — девушка? Это не могло не вызвать подозрений. С другой стороны, среди искателей приключений хватало и молодых женщин. Так что ничего невозможного в этом не было.

Крео весь обратился в слух. Он замер, затаив собственное дыхание, и спустя мгновение услышал:

— Кто-нибудь... спасите...

На этот раз ему удалось определить направление. Он поспешно вскочил на ноги и зашагал на голос.

Вспыхнувшая в груди надежда мощно толкала его в спину. Ноги, только что заплетавшиеся от усталости, двигались так, словно не было этих часов изнеможения. Он яростно продирался сквозь заросли.

«Будь то девушка или здоровая воительница — если она в лесу, значит, у неё, скорее всего, есть магический компас».

А главное, рядом с человеком можно будет забыть о гнетущем одиночестве. Даже если у неё и нет компаса, просто быть вместе, поддерживать и помогать друг другу — от одной этой мысли шансы выжить и вернуться домой вырастали многократно.

— Пожалуйста, кто-нибудь, спасите...

Теперь голос слышался совсем близко и ясно. Где-то рядом.

Впереди, за стеной кустов, показался просвет — там было светлее. «Точно, там!» — решил он и со всех ног рванулся вперёд. В этот самый миг нога его поскользнулась на прикрытом травой трупике мелкого зверька.

«Ах!» — пронеслось в голове, и земля ушла из-под ног.

С криком, кубарем, проломившись сквозь кусты, он выкатился на небольшую поляну. Полуденное солнце щедро заливало её открытое пространство.

— Ай... ай-яй-яй...

К счастью, спальный мешок в рюкзаке смягчил удар, и он отделался лишь ссадинами. Однако мысли в голове всё ещё путались.

С трудом поднявшись, Крео огляделся.

Но вокруг никого не было.

«Странно... разве не здесь?..»

Он подождал немного, но голос больше не повторялся.

— Э-эй! Есть здесь кто-нибудь? — позвал он, но в ответ была тишина.

«Не может быть...»

Ведь голос доносился именно отсюда.

«Неужели... слуховая галлюцинация?..»

Его охватило отчаяние. Неужели доведённый до предела рассудок сам породил призрачную, несуществующую надежду? Ноги задрожали, и тяжесть рюкзака стала неподъёмной. Он бессильно плюхнулся на землю и поник головой.

Затылок нещадно палило солнце.

— ...А-ах!

Крео вскинул голову и судорожно завертел ею по сторонам.

Он вдруг понял, что, напрягая все силы и нервы, он потерял то самое направление, ту «прямую», которой так старательно держался. Вся кровь отхлынула от лица.

«Столько часов ходьбы — и всё впустую... Всё придётся начинать заново».

Чёрное, беспросветное отчаяние затапливало душу.

«Мне уже не спастись...»

— ...Ну уж нет! Не бывать этому! Я просто не имею права сдаваться!

Крео отчаянно затряс головой.

Сдаться — и что дальше? Смириться с участью корма для магических тварей?

— Не хочу! Ни за что на свете!

Он несколько раз хлопнул себя по ослабевшим ногам, чтобы привести их в чувство. Собрал всю волю в кулак и поднялся.

Если вернуться по своим следам — примятой траве, сломанным веткам — к тому месту, где он впервые услышал голос, можно будет восстановить маршрут. А там, положившись на память, найти те же деревья, кусты, их очертания и расположение. Тогда он сможет понять, откуда пришёл и куда шёл.

— Здесь и правда никого нет! — крикнул он ещё раз, на прощание.

В ответ — молчание.

«Хорошо!»

Он решительно зашагал к пролому в кустах с обломанными ветками, через который выкатился сюда.

И в этот миг...

Что-то коснулось его лодыжки.

«А?» — он хотел было опустить глаза, но в ту же секунду небо и земля перевернулись.

Всё произошло настолько мгновенно, что Крео на какое-то время просто остолбенел. Прямо над головой у него, словно потолок, был пол. Солнце жгло откуда-то снизу. Перевёрнутый вверх тормашками пейзаж казался воротами в иной мир. Когда рассудок начал возвращаться, он наконец понял: что-то обвило его ногу и вздёрнуло вниз головой.

«Что... это такое...»

Раздался шорох. В тени у корней толстого дерева, под прикрытием травы, что-то зашевелилось. И стало медленно приближаться.

«...Что?..»

Нечто, подминая подлесок, выступило на солнечный свет — словно тёмная трясина вдруг исторгла из своих недр сгусток тьмы, принявший форму.

Перед ним стояла девушка с обнажённой кожей.

Из её спины свисало множество отростков, похожих на щупальца, их кончики отвратительно извивались. Один из них, вытянувшись вперёд, держал Крео за ногу.

Девушка ласково улыбнулась.

— Спасибо, что пришёл.

Это был тот самый голос, который он слышал. В голове у Крео — в который уже раз — эхом отдались слова:

«В лесу, где растёт синяя роза, высока вероятность повстречать опасных магических тварей».

Девушка высунула тёмно-красный язык и плотоядно облизнулась.