У меня было две плохих новости.

Обычно в таких случаях, как этот, следует иметь при себе одну хорошую и одну плохую, но у меня были только плохие новости. И сразу две.

Первая была связана с расследованием «чар», которое вели мы с Суо-сан. Мы немного продвинулись в этом деле, к тому же этот инцидент очень напоминал серию событий, которые происходили в этом городе в прошлом, но казалось, что наше расследование потихоньку заходит в тупик.[✱]Имеется ввиду выражение «shiritsubomi» (尻窄み), которое дословно переводится как «сужаться к хвосту» и означает «постепенно угасать», «ослабевать», «засторориться». В нём не было, по сути, самого инцидента, не было никакого ущерба, не было даже чёткой версии происхождения. Иными словами, это были простые сплетни стереотипных детей, без участия каких-либо злодеев, строящих коварные планы в закулисье.

Не было никакого мошенника. Даже поддельного.

— Похоже, что мы можем просто оставить этот слух в покое. Существует вероятность, что воздействие извне может только ухудшить ситуацию. Давай просто продолжим наши наблюдения и посмотрим, к чему это всё приведёт, — заключила Суо-сан.

Верно, если бы мы пытались управлять всем и вся, Отдел слухов превратился бы в полицию мыслей.

И хотя у нас не было чувства выполненного долга от завершившегося расследования, бессмысленность этого дела не была печальной или плохой новостью. Плохая новость заключалась в том, что я не смог арестовать ни одного мошенника.

Пусть и не полностью, но этот ублюдок Кайки, должно быть, действительно держал своё обещание не появляться в городе. Он был удивительно честен для того, кого я арестовал бы на месте, стоит мне снова увидеть его здесь.

Но если отбросить это, то была вторая плохая новость, которая заключалась в том, что, скрываясь в тени новостей о возвращении Ханэкавы Цубасы, вызвавших настоящую бурю в государственных учреждениях, моя младшая сестра, Арараги Цукихи тайком вернулась в родительский дом.

Как только она вернулась домой, сразу же принялась уплетать мороженое, сидя в гостиной.

Нет, безусловно, возможность увидеть любимую сестру в момент, когда я этого ждал меньше всего, была радостным событием, независимо от обстоятельств. Но то, что не позволяло отнести эту новость к категории «хороших», была причина возвращения Цукихи. Нет, она вернулась не потому, что узнала о моём собственном возвращении, и не потому, что близился Новый Год. Она вернулась потому, что бросила иностранный университет, в который поступила.

Бросила учёбу уже во второй раз.

Это была не просто плохая, а ужасная новость.

— Всё нормально, не парься. В любом случае я планирую поступать ещё раз. Правда в этот раз не в универ, а в танцевальную школу.

— Кем вообще ты собираешься стать? Что за человек — моя сестра?

— Расслабься. По крайней мере, я горжусь тобой, онии-тян, карьерная ты сволочь.

— Тебе жить надоело?

— В семье Арараги все такие до жути правильные, что было бы совсем не весело, не будь у вас хотя бы одного такого человека, как я. Когда в этой семье случается кризис, на сцену выходит самый младший и самый весёлый член семьи и всех спасает!

— Да ты скорее нас всех разоришь. Разве не твоя вина в том, что мы с Карэн-тян не можем получить повышения?

— О боже, да можешь хоть с головы до ног обмазаться своей карьерной жадностью. А я пока думаю о том, чтобы начать танцевать в казино.

От этих слов мне стало не по себе.

Карэн же была просто в восторге от внезапного возвращения родной сестры и в настоящий момент демонстрировала своё мастерство на кухне. По какой-то причине она была в ещё более приподнятом настроении, чем когда домой вернулся её брат.

Даже как-то стыдно.

Подумать только, первое, что я увидел, вернувшись уставшим домой с работы — это моя младшая сестра в юкате… Неужели она приехала сюда в таком виде из аэропорта?

И как ей удалось избежать всех мер предосторожности по случаю прилёта Ханэкавы? …Да уж, эта девушка по-своему была не совсем нормальной.

Она по какой-то причине заплела волосы в две косы, падающие на её плечи.

Её причёска напоминала Ханэкаву в школьные годы.

И поскольку Ханэкава Цубаса была известна в том числе и за границей, вряд ли Цукихи не знала о её возвращении.

— О, да. Я узнала об этом от Сэндзёгахары-сан, когда встретилась с ней на днях.

— Что? Ты встретилась с Хитаги? Хотя я знал, что вы поддерживаете контакт…

Как бы вы хорошо не владели иностранными языками, всегда важно иметь кого-то, с кем можно было бы поговорить на своём родном языке, поэтому даже Сэндзёгахара Хитаги и Арараги Цукихи стали друзьями по переписке, хотя раньше между ними тёплых отношений не наблюдалось.

Хотя места, где они жили, находились друг от друга дальше, чем Хоккайдо от Окинавы…[✱]Больше 2000 км, если интересно.

— Да. Когда я написала ей, что бросила учёбу, она забеспокоилась и решила увидеться со мной.

— Не надо так просто сообщать такую важную информацию в переписке!

— Именно поэтому я и пришла сюда, чтобы сказать тебе об этом лично, онии-тян.

До чего же беззаботной она выросла.

Даже несмотря на то, что она запретила Хитаги рассказывать мне, потому что знала, что я буду возражать, и сказала мне об этом только постфактум.

…Ладно, проехали.

Было бы прекрасно, если бы в этой семье был только один такой человек, как она.

— Что ж. И надолго ты планируешь остаться? Собираешься встретить здесь Новый Год? Я уверен, что наши уважаемые родители тоже обязательно встретят его дома.

— Няши увазяемые рёдитяли, хах.[✱]На самом деле здесь непереводимая японская игра слов. Коёми использовал по отношению к родителям уважительный суффикс «-доно» (殿), применяемый в том числе как проявление уважения коллеге по службе, всё же Коёми тоже полицейский, как и они. Цукихи же заменила его на суффикс «-домо» (共), обозначающий множественное (как правило двойственное) число, причём в несколько уничижительной форме.

— Хэй, не передразнивай меня!

— Ну, я рада, что ты хочешь провести со мной столько времени, онии-тян, но завтра я уезжаю. И да, Карэн уже в курсе, — сказала Цукихи, облизывая крышку от контейнера с мороженным.

Ей уже 20 лет, а всё ещё ни грамма приличия… Но, завтра?

— Что ты хочешь этим сказать? Внезапно приехав, сразу же внезапно уезжаешь? Или хочешь сказать, что кроме как по важному делу ты в родном доме даже находиться не желаешь?[✱]Ещё более непереводимая игра слов. Коёми использовал выражение «tombosatogaeri» (トンボ里帰り), объединив две идиомы: «tombogaeri» (トンボ帰り), что означает «возвращаться, как стрекоза», т.е. уезжать обратно сразу же после окончания дела, которое стало поводом для приезда (т.к. стрекоза умеет очень резко менять направление полёта), и «satogaeri», что значит «приехать в родной дом». В итоге получилось слово, смысл которого «приехать по делу в родной дом спустя много времени и сразу же уехать обратно, завершив все дела». Ты что, джетсеттер[✱]Джетсеттер — человек, имеющий желание и финансовую возможность посещать различные значимые места (фестивали, вечеринки, рестораны и т.п.) по всему миру, как правило, на личном самолёте (отсюда и название). К слову, Коёми, возможно, узнал это слово от Ханэкавы в рассказе «Тьма Оги», потому что именно благодаря одному такому джетсеттеру она и смогла вовремя попасть в Антарктиду и найти Осино Мэмэ. что ли? И откуда ты вообще берёшь деньги? Наши родители должны уже начать урезать тебе карманные расходы.

— Хэ-эй. Они даже тебя обеспечивают, а ведь тебе уже 22!

— Отвечай мне! Если ты начала вести преступный образ жизни, пусть ты и являешься моей сестрой, я буду вынужден арестовать тебя, даже если слёзы будут заливать мне глаза. А потом я буду приходить каждый день и допрашивать тебя.

— Это очень заманчивое предложение, но не волнуйся, преступную жизнь я не веду. Пока.

— И никаких «пока»!

— Я со слезами на глазах работаю на никчёмной работе и сама заплачу за обучение в танцевальной школе.

Когда она это сказала, это прозвучало так, будто её жизненная ситуация похожа на ситуацию Камбару, считающую каждую копейку, чтобы заплатить за своё медицинское образование, но почему же моё впечатление настолько отличается? Может потому, что она моя родственница и я вижу в ней одни недостатки?

Я предполагал, что всегда буду волноваться за свою сестру… Хотя любой бы волновался за кого-то вроде неё.

— Кроме того, я не собираюсь завтра же уезжать из страны. Я планирую немного осмотреть окрестности Токио. Может быть, я ещё навещу тебя перед отъездом. Так что я рассчитываю на тебя!

Окрестности Токио… Нет, это определённо был какой-то тщательно спланированный план.

Я даже сомневался, что она забронировала номера в отелях, чтобы остановиться на время осмотра достопримечательностей.

Ну, учитывая, что она получила визу и провела некоторое время за границей, причём не со слезами на глазах, а с высоко поднятой головой, думаю для неё столица Японии была скорее мирным раем, однако нынешний уровень безопасности в стране менялся прямо на глазах.

Впрочем, пребывание в этом городе могло быть ещё более опасным, поэтому я решил позволить ей осмотреть достопримечательности, какие её душа пожелает. Но я всё ещё сомневался, что она заранее найдёт себе жильё, учитывая то, насколько она погрузилась в свои дела… Наверное, мне придётся исполнить роль взрослого и забронировать несколько номеров.

— Я заплачу за гостиницу. И дам денег на любые твои расходы, пока ты будешь в Японии.

— Онии-тян, не слишком ли ты мягок со своей сестрой? Даже несмотря на то, что в прошлом лапал её грудь.

— Не надо сейчас приводить это в качестве аргумента. Мы же тогда были совсем маленькими.

— Э-э, нет, уже тогда твой рост был примерно такой же, как и сейчас.

— Зато твоя грудь была маленькой.

— Примерно как уровень твоего воспитания! В отличие от моей груди. И денег мне твоих не надо, — сказала моя всё ещё маленькая (ростом) сестра.

— Как же это тебе не нужны деньги, когда ты сама тонешь в нищете?

— И вовсе я не тону в нищете. Репетиторы по японскому языку, знаешь ли, в наше время неплохо зарабатывают.

— Подработка, что за вздор… Но у твоего братца, карьерной сволочи, есть зарплата, смекаешь? Так что позволь мне оплатить хотя бы расходы на проживание.

— У меня не будет расходов на проживание. Онии-тян, держу пари, что ты считаешь, будто я отправлюсь на обычную экскурсию, даже не задумавшись, что я могла уже договориться остаться у подруги. Неужели уже забыл о ней? Сэнгоку Надэко-тян.

Неужели она настолько плохого мнения о памяти своего брата?

Хотя она действительно оказалась права… Но, ага.

Идея остаться дома у друга была чужда мне, как человеку, у которого нет друзей… И да, она всё ещё дружит с Сэнгоку? Даже несмотря на то, что это довольно хлопотно, они же уже не учатся в одной школе… Впрочем, я не знал подробностей, но раз она работает мангакой, то должна быть загружена работой, не так ли?

— Всё в порядке, всё в порядке. Я и с работой ей помогу. В качестве ассистента великой Сэнгоку Надэсико-сенсей. Главного ассистента.

— Нельзя же так просто взять и начать руководить командой Надэко. И кто из нас ещё жаден до карьерного роста.

— Я по крайней мере могу помочь ей со штриховкой.

— Какие восхитительные у тебя художественные способности!

Не заявляй об этом так, будто можешь помочь ей с закраской.[✱]Имеется в виду «beta-inking» или просто «beta». Закрашивание чёрных областей в манге.

Такой уж человек, моя сестра, что чем больше она пытается протянуть руку помощи, тем меньше от неё пользы на самом деле.

— Ладно, ладно. Поступай как хочешь. И живи как хочешь. Живи свободной жизнью и за меня тоже. Только этим вечером, пожалуйста, будь осторожна.

— Именно. И пока мы здесь, не хочешь спустя столько времени сходить вместе помыться? Я же ещё фактически подросток.

— С каких это пор считается нормой подросткам вместе мыться!?

После чего с кухни донёсся голос Карэн:

— Онии-тян, Цукихи-тян, ужин готов, помогите мне отнести тарелки!

Верно, даже если мы не можем помочь ей с готовкой, то должны помочь хотя бы накрыть на стол… Но встал с дивана только я, Цукихи же взяла пульт и включила телевизор.

Вот же своенравная персона.

— Хм? Карэн-тян, а здесь не слишком много тарелок? Я знаю, как сильно ты хочешь поприветствовать эту дурёху, но как ни посмотри, тут слишком много еды для всего лишь трёх человек.

— Ты о чём, нии-тян? Нас же четверо!

— Э?

После её слов я обратил внимание, что дело было не только в количестве еды. На столе также был дополнительный набор столовых приборов с палочками для еды и вилками… Может быть кто-то из наших родителей, с их-то способностью вести расследования, узнал о возвращении Цукихи-тян и приехали домой на Синкансэне?

— Не в этом дело, нии-тян… Разве Цукихи-тян тебе ничего не сказала? Я была уверена, что ты уже дал добро…

Выражение лица Карэн-тян мгновенно сменилось с весёлого на «о нет, плохо дело».

— В таком случае нас могут уволить за нарушение прямого приказа, хах. И тебя, и меня.

— Э-э…?

О нет, только не говори этого.

Неужели третья плохая новость?

В тот момент, как я начал бледнеть от плохого предчувствия, дверь в гостиную открылась.

— Доброе утро, Цукихи-тян, Карэн-тян. Простите, что заняла кровать. Арараги-кун ещё не вернулся?

Потирая глаза левой рукой и приглаживая волосы правой, в дверях появилась очень сонная, одетая в пижаму Ханэкава Цубаса.