Когда мне сказали, что Кидзасима Нодзоми — голем, я поверил в это не сразу. В тот момент я уже знал, какого рода талантливые люди собраны в Отделе слухов, но, когда я услышал, что истинная личность невысокой девушки, стоящей передо мной, является големом, я только и мог предположить, что это какая-то местная шутка. Но это было не так.

Она была инспектором, ей 29 лет и она — голем.

Я не был уверен, стоило ли мне смеяться, так что хорошо, что я этого не сделал.

Если попытаться описать её, то я бы сказал, что у неё была какая-то мечтательная атмосфера, как у феи. Впрочем, это, скорее всего, является предпочтением её создателей, так что не стану подробно обсуждать эту тему. Под создателями я имею в виду её дедушку и бабушку.

На самом деле, насколько мне известно, она тяжело заболела ещё в начальной школе и вскоре после этого умерла. Она не была «близка к смерти» или «на грани смерти». Она действительно умерла. Её органы перестали функционировать, зрачки расширились, мышцы окоченели, кровь перестала течь по сосудам, а клетки мозга погибли.

Она умерла.

Каким бы оптимистом не был бы судмедэксперт, она определённо лишилась жизни.

Однако, прежде чем умерла её душа, её бабушка и дедушка смогли схватить её за хвост и смешали с грязью, которую приготовили заранее. Они тщательно её замешивали до тех пор, пока она не закрепилась настолько прочно, что невозможно было отделить её сознание от грязи. И тогда они, наконец, сформировали из этой грязи человеческую форму.

Форму их внучки.

Они даже сделали из грязи каждую прядь волос.

Конечным результатом была, хотите верьте, хотите нет, голем Кидзасима Нодзоми.

— Да. Поэтому, несмотря на то что внешне я выгляжу как человек, по сути, я больше похожа на статуэтку. Внутри меня всё основательно забито землёй. Я просто кусок грязи, пусть и необычного вида. Хотя время от времени они изменяли меня в соответствие с возрастом, бабушка с дедушкой в конце концов умерли, когда я была в средней школе. И они не заготовили себе глиняных кукол. А может они просто были сильно истощены, занимаясь мной. Так или иначе, моя внешность с тех пор оставалась такой же, какую ты можешь наблюдать сейчас. Хотя в то время меня считали довольно зрелой для своего возраста, — невинно добавила Кидзасима Нодзоми. — Ну, в некотором смысле это делает меня бессмертной. Я не гарантирую, что моя душа навечно будет привязана к этой грязевой кукле, но уверена, что на время твоей стажировки хватит, так что я надеюсь, что мы сработаемся, помощник инспектора Арараги. И не надо смотреть на меня свысока из-за моего детского личика, договорились? Даже если я за это время не выросла физически, то уж точно выросла духовно.

Она вбила в меня этот факт как гвоздь ещё при первой нашей встрече.

Поскольку я лично был знаком с девочкой, которая уже шесть веков разменяла, не было никакой нужды беспокоиться по этому поводу, однако ассоциации у меня возникли отнюдь не с этой девочкой-вампиром, а с девочкой-куклой. Да, Ононоки Ёцуги, которая некоторое время назад была нахлебницей в доме Арараги.

Хотя в её случае она была куклой, в которой не было души. Она была вовсе не куклой из грязи, а куклой-трупом.

Поэтому мне было трудно по-настоящему понять, что значит быть куклой с душой. Вероятно, моя стажировка успеет закончится раньше, чем я это пойму.

Четыре месяца слишком мало, чтобы мы успели найти взаимопонимание.

Нет, пожалуй, даже целой жизни не хватило бы для этого.

Даже если мы оба бессмертны, и даже если мы оба обременены схожим прошлым, совсем не легко разделить это прошлое друг с другом.

Так же, как и с другими двумя.