В моей руке был вовсе не стилус, а моя любимая шариковая ручка (да, я предпочитаю писать только шариковыми ручками), и, кстати, я был слишком неуклюж, чтобы как-то её вращать, поэтому просто держал в руке, но вдруг выронил — ночной визит?

Под «ночным визитом» она имела в виду тот самый «ночной визит»?

— Ииименно. Прямо как в классической литератуууре.

— Я высоко ценю твою попытку умолчать о некоторых нюансах этого термина, связав его с классической литературой, но…

Э? Разве это не большая проблема?

Она так легкомысленно и непринуждённо заговорила об этом в разгар подготовки к экзаменам в местном кафетерии, что я и сам чуть было не поддался этому настроению и не отнёсся к этому, как к чему-то обыденному, но дело оказалось в культурной практике, которая несколько выходила за рамки простой городской легенды. И эта практика настолько не вписывалась в современную эпоху, что могла посоперничать в этом с «правом первой ночи».

Её выбор слов был под стать самому гуманитарно-ориентированному человеку на всём математическом факультете. Можно даже сказать, это была вершина литературной лексики… Да, было время, когда медиаиндустрия забавлялась такими выражениями, но то были восьмидесятые. В наши дни такие слова уже не используют, чтобы произвести эффект на читателя, это уже табуированная лексика, которую вы вряд ли встретите в популярной манге.

— Р-разве такого рода вопросы не следует обсуждать скорее с правоохранительными органами, а не со мной…? Нет, если ты хочешь, чтобы я сопроводил тебя, то конечно — я же уже говорит тебе, что мои родители — полицейские?

— Первый раз об этом слыыышу.

Упс. Я слишком легко раскрыл этот факт.

Неприятно получилось. Я предпочитал держать профессию моих родителей в секрете, впрочем, не важно. Мэнико собиралась в будущем поступить на службу в столичную полицию, так что мне в любом случае пришлось бы однажды рассказать ей об этом. Не было никаких причин, по которым я не мог этого сделать сейчас.

Скорее наоборот, сейчас было самое подходящее время.

Я ожидал, что она расскажет мне что-то вроде: «Не знаю, стоит ли мне сейчас менять свой старый смартфон, или подождать выхода новой модели», а в итоге попал на чрезвычайно личную территорию, но пути назад уже не было.

Может, мне стоит обнять её? Хотя нет, если бы парень полез обниматься с девушкой, которой ночью нанесли визит, это, наверное, ничуть не помогло бы.

И всё же, ночной визит?

В прошлом томе речь шла о жестоком обращении с детьми, в позапрошлом — о похищении. С тех пор, как мы ступили в эпоху студенчества, я смутно чувствовал некую тенденцию, но теперь, когда аниме закончилось, неужели мы вернулись к истокам?

Какой стыд.

— Мэнико, у тебя же есть парень? Тот парень из клуба лёгкой музыки. Ты уже говорила с ним?

— С парнем из клуба лёгкой музыки я уже давнооо расстааалась. Сейчас я встречаюсь с парнем из клуба исследования клууубов.

— «Клуб исследования клубов»?

— Ага. Ты его, конечно, знаешь, но он такооой крутооой. Он на год старше меня. Я ради него даже с предыдущим парнем из клуба лёгкой музыки расстааалась.

— …

К слову, я его не знаю.

У меня вообще сложилось впечатление, что это скорее «клуб любителей выпить», который, похоже, не проводит никаких исследований, так что, судя по всему, их отношения, как обычно, не продлятся особо долго, ну да ладно. В любом случае, мне было приятно знать, что у неё был кто-то, кто мог её поддержать в такой момент, однако безмятежное выражение лица Мэнико вдруг слегка омрачилось.

— Но понимаааешь. Я не могу с ним поговорииить.

— Хмм… Ну, я понимаю, это сложная тема для разговора, поэтому ты в первую очередь пришла за советом ко мне, твоему другу.

— Да, это так, я пришла за совееетом к тебе, но не по этой причине. Понимаааешь, я не могу поговорить со своим пааарнем потому, что это именно он нанёс мне тот ночной визит.

— Это и был твой парень?

Тот самый, из клуба исследования клубов?

Получается, речь идёт о домашнем насилии? В прошлом — то есть, в недавнем прошлом, не настолько далёком, чтобы называть его древностью — подобные случаи вообще рассматривались без вмешательства закона. Как и жестокое обращение с детьми выдавалось за воспитание, так и подобное домашнее насилие выдавалось за ссору влюблённых… Стоит ли говорить, что сегодня такие случаи безоговорочно считаются преступлением?

Будь то парень, девушки или супруг, подобные ночные визиты были недопустимы.

Это ломало саму суть дружеских взаимоотношений.

Строго говоря, если найти «ночной визит» в толковом словаре, то его описание не содержит ничего криминального, но если тот парень из клуба исследования клубов думал, что его просто простят, потому что он её парень, то это уже само по себе было проблемой, и на этом нужно было сосредоточиться в первую очередь. Даже кабедон был приемлем только в манге или, в крайнем случае, в кино. Нет причин думать иначе.

— Кабедооон?

Мэнико с сомнением наклонила голову, словно для такого знатока языка, как она, это слово уже считалось устаревшим.

— Ох. Вот в чём слооожность. Асиммееетрия причинения и получения вреда — она как раз здееесь, — произнесла Мэнико с пасмурным выражением лица. — Хотя лицо Коёми-тяна выглядит ещё бооолее пасмурным.

— Не говори такое другу, на которого решила положиться.

Пасмурным? Да из него скоро дождь пойдёт.

Это была моя ошибка — бросаясь метафорами в знатока языка, всегда нужно быть готовым получить в ответ. Но, как бы то ни было, Мэнико продолжила.

— Дело в тооом, что я нахожусь в процессе прощееения его ночного визита.

— …А?

— Не знаааю, можно ли вообще так говорииить, что я «нахожусь в процессе прощения»? А?

«Как думаешь, я похожа на извращенку», — сказала Мэнико и высунула язык.

Как человек, который имеет богатый опыт общения с кохаем-извращенкой, мне было трудно дать ответ на этот вопрос. Не то чтобы я был специалистом по извращенкам… Но, если она пришла ко мне за советом именно по этой причине, значит затуманена была именно Мэнико. Вернее, её глаза.

Хотя, её взгляд оставался ясным и безоблачным.

— В первую ооочередь, я вообще не планировала, чтобы той ночью на меня кто-то нападааал, — произнесла она.

Не планировала, чтобы на неё кто-то нападал?

— Понимаааешь, той ночью мы планировали прооосто заняться любовью.

— Ага…

Я оглядел окружающее пространство своим пасмурным взглядом.

Плывущим взглядом.

Можно даже сказать, что я отвёл глаза в сторону, как будто во время просмотра телевизора вместе с семьёй внезапно включилась постельная сцена.

Сейчас было не обеденное время, поэтому вокруг было довольно безлюдно… Это была основная причина, по которой я выбрал для подготовки к экзаменам именно это место, но это не значит, что вокруг совсем никого не было.

По сравнению с таким старомодным термином, как «ночной визит», значение которого многие поймут весьма смутно, выражение «заниматься любовью» из уст студента звучит уже более экстремально, поэтому я рефлекторно огляделся. Но, к счастью, тихий голос Мэнико не разнёсся по всему открытому пространству, поэтому в нашу сторону не было направлено неодобрительных взглядов.

Конечно, всё зависело от того, какая терминология прозвучит в нашей беседе дальше, но пока что, похоже, менять местоположение не было необходимости, поэтому я повернулся в сторону Мэнико, наклонился поближе и продолжил говорить уже шёпотом.

— Кстати говоря, ты ещё сказала, что «и понять не успела»… Значит ли это, что ты не спала, когда всё произошло?

— Ииименно. Это был вовсе не секс во сне.

— О-о-о-о-окей, может найдём более подходящее место, Мэнико-сан?

— Ааа, прости. Полагаю, для невинного Коёми-тян это уже переходит все границы.

Когда я уже было повернулся и собрался покинуть это место, Мэнико схватила меня за рукав куртки, чтобы остановить. То, как она меня остановила, было даже мило. Было правда обидно, что подруга, равная мне по статусу, считает меня «невинным», но я допустил, что мог ослышаться, и на самом деле она произнесла «пьяница», поэтому сел обратно.[1] Я дам ей второй шанс. Хотя, если к ней домой ночью вломился пьяница, то это всё равно было очень серьёзным происшествием…

— Просто я беспокоюсь о будущем включении этой истории в сборник «Аойтори Бунко».[2]

Хотя, если бы это было для «Аойтори Бунко», то нас бы уже ничего не спасло, ведь «ночной визит» уже был стоп-словом для подобного рода литературы, но после своего короткого объяснения я вернулся к изначальному вопросу.

— Итак, что в итоге? Если подвести черту под всем сказанным, то, по твоим словам, вы планировали по обоюдному согласию… «заняться любовью» той ночью, но твой партнёр вместо этого решил нанести тебе «ночной визит», верно?

— Вееерно. Я не собирааалась становиться жертвой, но мой Бойфи-кун[3] захотел быть престууупником.

Она зовёт его Бойфи-кун…

Это было не то, что я хотел бы знать.

Но если бы я оборвал её на полуслове, то это уже было бы похоже не на любовную ссору, а на то, что она хвастается своей личной жизнью… Зато теперь я понял разницу между причинением и получением вреда.

Ага, наконец-то, я начал понимать, о чём идёт речь.

Лицевая и обратная сторона.

Есть даже такое выражение: «Преступник забудет, жертва запомнит». Даже если виновный не имел злого умысла и действовал с добрыми намерениями, до тех пор, пока жертва считает себя жертвой, можно считать, что ей причинили вред. В некоторой степени, или, скорее, даже в значительно степени, эти рассуждения верны, поскольку я и сам не раз оказывался в подобной ситуации.

С обеих сторон.

Однако на сей раз картина складывалась совершенно противоположным образом.

В случае, когда жертва не считает себя жертвой, можно ли сказать, что преступник причинил ей вред?

Даже если у него и были недобрые намерения.

Если жертва не считает себя пострадавшей стороной, а наоборот, считает, что ей оказали услугу, то всё ли так плохо?

Мы имеем преступника, не совершившего никакого преступления, и жертву, которой не причинили никакого вреда.

Некоторые считают, что о человеке можно судить по тому, станет ли он извиняться, даже если его собеседник на него не сердится… Но несмотря на то, что я прошёл через ад и ужас, это была совершенно парадоксальная теория, с которой я прежде не сталкивался… Нет, пожалуй, это не совсем так.

Если уж на то пошло…

К слову о теориях — теория гулящих слухов…[4]

— Если обратиться к уголовному праву… Есть преступления, для преследования которых требуется официальное заявление от жертвы, и преступления, для которых это не нужно… Если не ошибаюсь, такого рода сексуальные преступления недавно были отнесены к последней категории, не так ли?

— Вееерно. Что касается прааава. У нас была лекция на этот счёт. Интересно, попадёт ли это на экзааамен. Кстати, существует такая трактовка закона, согласно которой, если жертва не сопротивляется, то всё равно считааается, что всё происходит по обоюдному соглааасию, даже если это изнасилование. Даже интересно, что они будут делать с таким дисбалааансом.

Немного отклонившись от курса, Мэнико вновь вернулась к роли моего репетитора.

— Сексуальные преступлееения неизбежно являются деликатной тееемой и их всегда стараются замааалчивать, но, если речь идёт о брачном обмане, что тогдааа?[5]

— Даже если ты спросишь «Что тогдааа»…

Или, даже если ты спрооосишь.

Лично для меня мошенничество вообще было чувствительной темой… её вопрос определённо выбил меня из колеи, но я тем не менее понял, что она хотела сказать. По сути, речь шла о проблеме: «Если после брачного обмана преступник действительно вступит в брак с жертвой, будет ли это считаться мошенничеством?»

Может ли ложь, однажды сказанная и спустя время осуществлённая, стать правдой?

Мошенники могут использовать фразы вроде: «Моя мама больна» или «Я совсем на мели», чтобы обмануть кого-то, лишить его денег и вторгнуться в чужую личную жизнь, но что, если жертва останется обманутой до самого конца… Если человек так и не поймёт, что всё это был гнусный обман, то можно ли его считать жертвой?

Я также слышал, что на удивление много жертв, которые пытались защитить обманувших их брачных мошенников… Мне кажется, что было бы слишком легкомысленно отмахнуться от этой проблемы, назвав простым стокгольмским синдромом.

Любовь сложна и загадочна.

Как и ёкаи.

— Ииименно. Взять, к примеру, самку богомола, которая после спаааривания съедает самца… Хоть это и пример с обратными гендерными ролями, но существуууют разные мнения, заслуживает ли самец жалости, или нееет.

— Я слышал, что богомолы съедаю друг друга, даже если между ними ничего не было…

— Это относится и к самцам, и к самкам богомолов… И, возмооожно, к мужчинам и к женщинам.

Эта мысль звучала так, будто в ней был сокрыт глубокий смысл, но на самом деле она являлась примером глубокой бессмыслицы. К тому же её неизменно спокойный тон, если бы я ослабил бдительность, мог заставить меня бросить какой-нибудь небрежный совет, вроде: «Так если тебя это не беспокоит, то может просто отпустишь эту ситуацию?» Но это было бы позорно низким уровнем сознательности.

Я больше не школьник.

Я должен уметь придерживаться своего мнения.

Если бы Мэнико в самом деле это не беспокоило, она бы не пришла ко мне за советом, и я не мог отрицать возможность того, что она обратилась за помощью, скрывая свои истинные намерения, подобно тому, как люди порой обсуждают свои личные проблемы, как проблемы «друга моего друга»… Например, не исключено, что они продолжали вступать в интимную связь несмотря на то, что их отношения уже рушились… Может, они и не были пьяны, но упивались атмосферой… В общем, я не знаю.

Моя подруга детства Ойкура Содати однажды выставила меня специалистом по жестокому обращению с детьми (что ж за обиду она на меня затаила?), но когда речь заходит о романтических переживаниях, то мои знания были тоньше листа кальки, поэтому я не был уверен, с какой стороны подступиться к этим отношениям между студентами университета.

Глядя на всё это, я начинал понимать, почему полицейские так любят говорить о невмешательстве в личную жизнь. В случае неудачи это могло только усугубить ситуацию и даже вызвать встречное недовольство… Однако я был сыном полицейских, которые тайком проникали в чужие дома и время от времени укрывали в своём доме детей, подвергшихся насилию, при этом оставаясь полицейскими.

Почему бы вам двоим просто не поговорить об этом?

Нет, такой отрешённый совет я бы не дал ни в коем случае.

— Хорошо. Я пойду и сам поговорю с ним. Если хочешь, можешь пойти со мной, или я могу сходить один. Просто предоставь это мне. Пойду и скажу твоему Бойфи-куну: «Мэнико тебя любит, поэтому ты не должен чувствовать себя виноватым».

— Нууу, «люблю» — это такое тяжёлое слооово…

«Да и дружба с Коёми-тяном тоже тяжёлая, прямо в сверхтяжёлом вееесе», — произнесла Мэнико и натянуто улыбнулось, словно попала в беду.

Да, должно быть, она в беде.

— Я заговорила с тобой не для того, чтобы ты настолько далекооо заходил. Это только всё усложнииит. К тому же, раз всё так закончилось, я и так была готова с ним расстаааться.

— Правда?

Разве у них не любовь-морковь?

Занимаются любовью, не любя друг друга?

— Ага. Не нужно пытаться разжечь пламя, которое уже погасло. Или, лучше сказать, не стоит подливать масла в огонь. Если уж на то пошло, то сейчас самый подходящий момент. Видишь ли, меня как раз заинтересовал один парень. Из клуба лакросса.

Какая же она ветренная. От музыкального клуба через клуб исследования клубов до клуба лакросса… Казалось, что она вступила в двадцать пять клубов только лишь для того, чтобы преследовать парней, которые ей были интересны.

Она буквально меняла само понятие «товарищества».

Словари обновить она не планирует?

— Обновииить… нет, я хочу, скорее, хочу пойти на свидааание. Я из тех, кто скромно желает встречаться со всеми парнями, которые мне нрааавятся.

— …И что же именно тогда тебя беспокоит в несимметричности получения и причинения вреда?

Разве проблема не в том, что ей было неловко из-за разницы во взглядах со своим Бойфи-куном?

«Это я во всём виноват», «я только мешаюсь», «я приношу людям несчастье», «я будто проклят» — можно сказать, что подобные заблуждения являются противоположностью чувства всемогущества, и, строго говоря, мало чем отличаются от того, чтобы назвать себя неудачником.[6]

Обратная сторона.

Реверс.

Стыдно признаться, но я и сам был склонен говорить подобные вещи в прошлом, так что, если вам захотелось сказать нечто подобное, то лучше вместо этого заявите что-нибудь позитивное, вроде: «Я приношу всем удачу!» Одних этих слов уже будет достаточно, чтобы поднять настроение всем окружающим.

Так что, если Мэнико хочет убраться подальше от парня, который впадает в хандру после занятия любовью, то её решение следует уважать.

Это их проблемы и их отношения.

Такого рода решение… Ну… Это не то, от чего я могу легко отмахнуться, как от «не моей проблемы»… Хм? Нет, подождите… Может, это просто моё воображение?

Это всего лишь совпадение? Нет, это наверняка совпадение. Не могу же я приносить неудачу.

Да, это всего лишь совпадение.

Как и то, что во время весенних каникул я встретил вампира на смертном одре — всего лишь случайность.

— Мм… Знаааешь, это было бы по крайней мере немного мило, если бы он правда хоть немнооого похандрил, ведь никакого вреда на самом деле не было.

— А? Что ты хочешь сказать?

— То, что меня беспокоит, — это моё теееело, а то, что наводит на размышления, — мои феромоны, навееерно.

Это уклончивое заявление было, полагаю, наглядным проявлением «юности нескончаемых бойфрендов» Мэнико (да, в этом мире существуют люди, пережившие подобную юность). Но подождите, Бойфи-кун вовсе не расстроился?

Она не говорила этого, но неужели Бойфи-кун распространяет слухи о том, как он нанёс Мэнико «ночной визит», подавая это как какую-то романтическую историю? Если это правда, то Арараги Коёми, её другу, придётся запятнать свои руки убийством…

— Не надо никого убивааать. Не горячииись.

— Это зависит от того, как пойдёт разговор. В моей правой руке жизнь, в левой руке — смерть.

— Это что, коронная фраза какого-то киллера? А? Даже если бы он рассказал кому-то об этом, как о какой-то романтической истории, я бы могла посмеяться над этим, сказав: «Видимо, меня угораздило запасть на дурака». А даже если бы я не смогла над этим посмеяться, я бы смогла подать в суд, верно? Но на самом-то деле всё с точностью до наоборот. Ну, или не совсем «наоборот». Это, скорее, «обратная сторона».

Обратная сторона.

Обратная сторона содержит в себе лицевую сторону.

— Он всё продолжает и продолжает извиняться, — произнесла Мэнико таким тоном, будто ей это уже всё надоело.

Такого выражения лица я у неё раньше не видел.

— Сначала он встал передо мной на колени и извинился, потом извинился перед моими друзьями, потом перед членами клуба, которые меня даже не знают. В общем, устроил пресс-конференцию, извиняясь во всех направлениях. Продолжает рассказывать всем, какой он грешный человек и кается без остановки.

— Кается…

Пресс-конференция с извинениями.

Это весьма привычное зрелище для нашей страны. Будь то на телевидении или в интернете, ежедневно кто-то перед кем-то извиняется. Но даже в современном обществе, где подобные зрелища стали обыденным явлением, извинительный тур Бойфи-куна выделялся на общем фоне.

Возможно, будь это на самом деле романтическая история… Но обычно люди не афишируют свои заблуждения по поводу вины — даже на пресс-конференциях с извинениями часто можно услышать критику вроде: «Я не знаю, перед кем ты сейчас извиняешься, но если уж извиняешься, то извиняйся перед жертвой», но здесь, похоже, совсем иной уровень.

Он извинялся перед всеми и каждым.

В данном случае даже жертва не считает нанесённый вред вредом — не существовало такого термина, который бы мог в точности описать этот сценарий. Я бы сказал, что это было преступление без жертв.

Проигнорировать желание жертвы и извиниться публично… Как бы сказать… С некоторой точки зрения это можно было бы даже назвать чем-то вроде благородного самобичевания — так, наверное, он оценивает себя, исходя из своих моральных принципов.

Однако… Говоря о заинтересованных лицах.

— С точки зрения жертвы… это и может нанести реальный вред.

Вред.

— Ииименно. Из-за этого я больше не хочууу появляться в клубе исследования клубов. Все видят во мне «жертву» того мерзкого ночного визита, и от их жалостливых взглядов и слов утешения мне аж тооошно, а все мои попытки что-либо отрицать кажутся просто отговооорками…

Вред от этого поступка можно сравнить с хулиганским обнародованием своей романтической переписки, но этот тур публичных извинений действительно был отвратителен. Подать в суд за клевету можно, даже если человек говорит правду, не говоря уже о ситуациях, когда человек в самом деле врёт — но это не было ложным обвинением, это была ложная виктимизация.

Неприятно, конечно, когда тебя обвиняют в том, чего ты не совершал, но, наверное, просто невыносимо, когда тебя утешают за вред, которого ты не получал.

В таком случае ты сказать ничего не сможешь.

Прямо как я сейчас.

— Я вообще такой человек, к клевете привыкла, но такооое сложно даже для меня. Если бы на меня нападааали, я бы могла, так сказать, контратаковать или, по крайней мере, разозлиииться. Но как мне реагировать на человееека, который извиняется?

«Это будто насилие в форме извинееений», — сказала Мэнико.

— Это же не ложное признание в ложном преступлееении. Похоже, все вокруг искренне верят, что он ничуть не притворяется, признавая свою винууу. Как любезно с их стороны. И даже когда я говорю ему остановиться, он не останааавливается. Когда я начинаю что-то говорить, он думает, что недостаточно сильно извиняется. И продолжает извиняться, извиняться и извиняться. Даже говорит, что сам обратится в полииицию. Хотя они, скорее всего, просто выставят его за двееерь. Такими темпами он скоро выложит в интернет рукописное письмо с извинееениями.

— …

Всё зашло настолько далеко, что это уже похоже на домогательство… Неприятная и даже в некоторой степени страшная ситуация.

Особенно пугало то, что было невозможно понять истинные намерения Бойфи-куна… Даже если допустить, что он извиняется за то, чего не совершал, но так ведь его никто к этому не принуждает. Он добровольно возлагает на себя ложные обвинения, а потом ходит и извиняется направо и налево, причиняя вред собственной жизни. Поистине загадочный акт самовредительства, в который он вовлёк ещё и своего партнёра.

Я слышал, что существует удивительное количество людей, который сдаются в полицию за преступления, которых не совершали… Но с таким примером сталкиваюсь впервые.

— Простиии. Я попросила тебя о совете, а сама просто хотела пожаааловаться. Если честно, Коёми-тян, я никогда и не думала, что хочу, чтобы ты что-то дееелал ради меня. Но потом я вдруг подууумала, что сфера влияния Бойфи-куна может дойти и до тебя… Поэтому решииила, что будет лучше, если я сама расскажу тебе об этом.

Выслушав столь странную историю, я не мог сказать, что её опасения беспочвенны или что она реагирует слишком остро… Как и не мог сказать, что это просто полёт фантазии. Если бы я не услышал об этом от неё заранее, а затем какой-то незнакомый мне старшекурсник вдруг извинился бы передо мной за ночной визит к Мэнико, я бы просто не знал, как реагировать.

У меня и в мыслях не было видеться с парнем своей подруги, но теперь, когда всё сложилось так, как сложилось, он превратился в крайне опасного персонажа, к которому даже приближаться не хотелось. Просто представьте, что вас выставляют жертвой без вашего ведома…

Это как если к вам кто-то подойдёт и скажет: «Извини, что я издевался над тобой в прошлом», а ты вообще не помнишь ни этого человека, ни чтобы над тобой издевались. В таком случае… Я понял.

Кажется, я всё понял. Вот почему.

— Окееей. В общем, я просто придумала для тебя хорошую загадку, а потом слова случайно сами слетели с языка.

Так она и сказала. Но если она хочет избежать в будущем ситуации, в которой ей придётся выслушивать от меня ложную жалость, то могу лишь принести искренние извинения за то, что вместо того, чтобы дать дельный совет, я вынудил её придумывать столь неубедительную отговорку.

Мои искренние извинения… Или это чувство вины тоже было ложным? Это и есть извращённая обратная сторона чувства всемогущества?

— Просто я сомневалась. Неужели я действительно хочу втянуть невинного Коёми-тяна, который бессменно встречается со своей девушкой ещё со школы, в эту грязную мыльную оперу. Наверно, это был бы чересчур эмоциональный опыт для тебя.

— Действительно, это больше подходит не для «Аойтори Бунко», а для «Коданся Новэлс»…

Причём в эпоху эрогуро романов, а не в эпоху синхонкаку.[7]

Даже несмотря на то, что романы в двухрядном формате уже не так популярны.[8]

— Но Мэнико, меня расстраивает тот факт, что ты обращаешься со мной, как с ребёнком, который ничего не смыслит в отношениях между мужчиной и женщиной. Поэтому жалости я не испытываю, но вот что насчёт рассказанного тобой… В твоей истории было кое-что, чему я могу посочувствовать.

— Посочувствовать?

— Это не столько телепатия, сколько эмпатия. Другими словами, кое-что, что я не могу назвать «не моим делом».

Я произнёс это с очень важным видом, хотя на деле просто хотел выглядеть круто.

— Кстати, ты же знаешь ту девушку, с которой я встречаюсь ещё со школы? Буквально на днях мы с ней разговаривали о том, что нам нужно расстаться.

Так я и сказал.

* * *

[1] Коёми предположил, что Мэнико хотела сказать не 睡姦 (suikan, «секс со спящим человеком»), а 酔漢 (suikan, «пьяница»).

[2] 青い鳥文庫 (Aoitori bunko) — сборник рассказов, издаваемый издательством «Коданся» и предназначенный для детей младшего школьного возраста.

[3] В оригинале 彼クン (kare-kun), то есть «парень-кун» или «бойфренд-кун».

[4] Коёми использовал слово 逆説 (gyakusetsu, «парадокс»), после чего взял из него иероглиф 説 (setsu, «теория») и соотнёс его с ранее использованным выражением 道聴塗説 (dōchōtosetsu), что наиболее точно можно перевести как «неглубокомысленное изречение информации, полученной из вторых рук», то есть когда человек подаёт информацию, услышанную от другого человека, как нечто достоверное, хотя на самом деле он в этом совершенно не разбирается. Иероглиф «теория» здесь использован в значении «слухи», так что это никакая не «теория», а Коёми всего лишь в очередной раз скаламбурил.

[5] Речь идёт о мошенничестве, когда преступник убеждает жертву с ним переспать, обещая в дальнейшем жениться.

[6] Имеется в виду слово 雨男 (ameotoko, «дождливый мужчина») или 雨女 (ameonna, «дождливая женщина»). То есть человек, чьё появление вызывает дождь.

[7] Эрогуро — жанр японских эротических романов, характеризующийся наличием абсурдных и вызывающих отвращение сцен. Синхонкаку — японский жанр детективов, построенный по классическим западным канонам и основанный прежде всего на решении логических загадок, непосредственно связанных с преступлением. Многие романы Нисио Исина относятся именно ко второму жанру.

[8] Речь идёт о классической вёрстке японских романов, когда текст читается столбиками справа налево. Для простоты чтения каждая страница в таких романах разбита по горизонтали на две части. Собственно, Цикл Историй в исходнике именно так и выглядит.