— В английском языке, когда кто-то говорит «I'm sorry», это может означать две вещи: «Мои извинения» и «Мои соболезнования». Но, если выбирать между «Прости меня» и «Какая жалость», какое из этих двух сожалений, по-твоему, глубже? …ха-ха.

Вот что сказал Оги-тян.

Я забыл упомянуть об этом раньше, но в настоящий момент Осино Оги был юным брюнетом, одетым в школьную форму, так что, возможно, к нему было бы правильнее обращаться «Оги-кун», как это делали Хигаса и Камбару, однако, ввиду обстоятельств, позвольте мне пока что называть его Оги-тян.[1]

Хотя мне бы не хотелось, чтобы это звучало так, будто сэмпай называет своего кохая старым прозвищем, несмотря на то что кохай уже давно повзрослел. Во всяком случае такая мысль вертелась в моей голове, пока я сидел на заднем сиденье велосипеда Оги.

Конечно, у BMX не существовало такого понятия, как заднее сиденье, поэтому я ехал, стоя на металлических пегах[2] заднего колеса, и удерживал равновесие, держась руками за плечи Оги.

Будучи в старших классах, мне довольно часто доводилось кататься на подобных велосипедах, но это был первый раз, когда я оказался позади — не говоря уже о том, что позади кохая. Естественно, я на правах сэмпая вызвался сесть за руль, но Оги упорно отказывался передать мне руль (и седло, и педали).

На самом деле у меня не было никаких причин ехать вдвоём с Оги на одном велосипеде, но когда он вернулся вместе с Камбару, то сказал следующее:

«Вообще-то, я сейчас очень занят. Даже если вы хотите заявиться ко мне в гости, мои планы всё равно никуда не исчезнут. Но не буду же я позорить Арараги-сэмпая, которому так обязан, так что, если вы не против поговорить по пути, я буду рад вас выслушать».

Так я и оказался на велосипеде.

Меня так и подмывало спросить, не является ли он противником детектива Коломбо, но поскольку он заявил, что ему не удобно сейчас принимать гостей, я ничего не мог возразить.

Как бы то ни было, Оги оставался холоден. Даже несмотря на то, что в «те времена» он был моим преданным кохаем — ах да, точно. Сейчас Оги был приятелем Камбару.

Никогда нельзя полагаться на старую дружбу.

Уж это я точно знал, не так ли?

Поэтому быстроногой Камбару, которая, естественно, выглядела уставшей после того, как проехала на велосипеде довольно приличное расстояние, я оставил лишь лёгкие объятия и воздушный поцелуй, после чего покинул японский особняк.

Конечно, объятия и воздушный поцелуй были всего лишь милой шуткой, а вот что я с полной серьёзностью держал в уме, так это проведённое мной интервью. Мне не нужно было это подтверждать, но я всё равно хотел убедиться, что в Камбару не было ничего ненормального — если бы у неё было бы такое же отклонение, те же симптомы, что у Хитаги и Ойкуры, то она ни за что не смогла бы удержаться и не попросить у меня прощения за то, что уничтожила мой любимый горный велосипед.

Возможно, Оги и стал более грубым со мной, но, пока мы ехали вдвоём, у меня сложилось впечатление, что его отстранённое поведение ни капли не изменилось.

Оки-доки[3].

Однако, при таком раскладе мне, наверное, не удаться поделиться с Оги результатами своего исследования, после чего спокойно бездельничать дома — что ж, такой план всегда оставался несбыточной мечтой, даже когда этот кохай ходил за мной хвостом.

Дядя Оги и по совместительству родоначальник рода Осино, Осино Мэмэ, тоже не помог бы нам без каких-либо условий — вернее, он бы вообще не помог нам.

Ведь люди могут помочь себе только сами.

Он мог бы лишь поделиться своей силой.

Что ж, я здесь не для того, чтобы рассчитывать на некую случайность — бессистемные встречи без предварительной договорённости были слишком ненадёжными. Я твёрдо решил, что исправлю эту свою дурную привычку к окончанию университета, но пока что мне нужно сосредоточиться на настоящем. Прямо сейчас.

Но как мне лучше затронуть эту тему? — Я не знал, куда едет Оги, но полагал, что у меня в запасе не так много времени. Даже помня о защите частной жизни Мэнико, я должен был говорить прямо…

Что без багажника было непростой задачей[4].

— Ха-ха. Арараги-сэмпай, в прошлом году я и подумать не мог, что буду ехать вдвоём с вами на одном велосипеде.

— Это точно. Если так подумать, то в этом есть что-то трогательное и даже немного ностальгическое.

— Тем не менее, независимо от того, стоя вы едете или сидя, езда на велосипеде вдвоём — это правонарушение. Собственно говоря, езда на велосипеде по тротуару сама по себе является нарушением ПДД. Вы не хотите извиниться за это?

Конечно же, он прекрасно знал, как испортить мою ностальгию. Всё, что он сказал, было правдой, но, учитывая, что он продемонстрировал своё законопослушное мышление уже после того, как сказал мне ехать позади, я не был уверен, насколько он был серьёзен.

И это тоже вызывало ностальгию, учитывая, что мы ехали вдвоём.

— Знаешь, я больше не езжу на велосипеде, поэтому даже не знаю… Честно говоря, когда я на нём ездил, это было то незаконное занятие, против которого я особо не возражал.

— Какое эгоистичное заявление. Теперь, научившись водить автомобиль, вы полностью изменили своё мнение и считаете, что велосипедисты на дороге только мешают?

— Я не это хотел…

Если говорить о том, безопасно ли вообще ездить на велосипеде по дорогам общего пользования, то я задумывался об этом ещё когда был велосипедистом… Но законы поменялись, и количество велосипедных дорожек увеличилось, так что опасность тоже стала иной.

Всё течёт, всё изменяется[5].

— К слову о соблюдении закона. В полицейских драмах и детективных боевиках, в сценах, где хорошие парни преследуют плохих парней на автомобиле, очень нереалистично выглядят, что они находят время пристегнуть ремень безопасности, причём как тот, кто преследует, так и тот, кого преследуют. Арараги-сэмпай, что вы думаете по этому поводу?

Может, я и хотел возобновить нашу остывшую дружбу, но у меня не было времени на пустые разговоры… Впрочем, когда речь шла о разговорах с Оги, пустыми они никогда не были.

Наш разговор всегда сводится к истинной сути дела.

Или, возможно, к ложной.

— Ну, давай рассуждать. Даже плохой парень боится попасть в аварию, а уж если он едет на большой скорости, то я не думаю, что пристегнуть ремень будет так уж странно… Да и детективу тоже нет смысла рисковать жизнью.

— Понятно. Как и следовало ожидать от водителя автомобиля. Ваша вера в ремень безопасности поистине впечатляет.

— Но, если бы плохой парень без водительских прав поехал на мотоцикле в шлеме и полном комплекте защитной экипировки, это бы уже вызвало у меня сомнения.

— Ха-ха. Действительно. И всё же, Арараги-сэмпай, если бы вашу школьную жизнь взялись переснимать, то те знаменитые сцены, где вы едете вдвоём с Сэндзёгахарой и Ханэкавой, были бы полностью и без остатка вырезаны, не так ли?

Переснимать мою школьную жизнь? В каком смысле?

Я едва не сделал ответный ход, посмеявшись над услышанным, но, похоже, мы уже давно перешли к основной теме.

Несмотря на то, что я так и не придумал, как это сделать…

— Оги. Что — или как много — ты уже знаешь?

— Я ничего не знаю. Это вы знаете, Арараги-сэмпай.

Оги ответил, продолжая смотреть вперёд — теми же словами, что и когда-то в прошлом.

— Арараги-сэмпай, если вы спустя столько времени начнёте извиняться перед всеми за свою противозаконную езду на велосипеде в далёком прошлом, то это будет выглядеть по меньшей мере сомнительно. Особенно это касается тех сцен, которые оставили у зрителей, вроде меня, такие хорошие впечатления.

— Может, ещё и романы обсудим?

Да и вообще, тебя даже не было в тех сценах, где мы вдвоём катались на велосипеде.

— Вы задаётесь вопросом, стоило бы переписать эти сцены при переиздании? Знаете, если дело дойдёт до переиздания, я бы лучше написал нормальную сцену дурачеств с Карэн и Цукихи, пусть и не на сто страниц, но зато ничего не вырезая.

— Если ты спросишь меня, всегда ли режиссёрская версия лучше, то я отвечу, что далеко не всегда.

Этот парень просто ходячий генератор контраргументов.

Как младшеклассник, у которого хобби — разжигать споры.

Разжигать — и переворачивать с ног на голову.

— Мифическая сцена, которая была вырезана перед первой публикацией, теперь увидела свет! Но даже в таком случае люди скажут, что первый вариант был лучше. Или что изменения были ненужными.

— Обычно в переизданиях смягчают те моменты, которые могут показаться провокационным, а раз они так делают, значит люди этого, скорее всего, хотят.

Или нет. Я не знаю.

Возможно, я апеллирую к мнимому большинству, которого на самом деле нет.

— Процесс принятия решений порой бывает очень непрозрачным. Часто бывает так, что длительные обсуждения, в которые вовлечено множество людей, приводят к результату, который никого не устраивает и не приносит никакой пользы — и поскольку я сейчас в мужском образе, я готов от всего сердца поддержать женщин в их борьбе за социальные права. Впрочем, то, что я выступаю за гендерное равенство, вовсе не значит, что я считаю необходимым менять пол персонажей в «Дораэмоне». Разумеется, сцен с Сидзукой в ванной должно быть меньше, но я не могу сказать, что хотел бы видеть Джиана или Сунэо девочками.

Учитывая, что он сменил пол всего лишь в начале этого учебного года, слышать от Оги такие заявления было сомнительно, но в любом случае этот аргумент крайним доводом назвать было нельзя. Однако, если мы поглубже покопаемся в концепции смены пола, то можем обнаружить, что в прошлом роль Ватсона в экранизациях порой доставалась женщине — интересно, как бы к этому отнеслись сейчас?

— Ха-ха. Это было бы столь же шокирующим событием, как если бы Гоэмон из банды Люпина превратился в фехтовальщицу. С другой стороны, мужской персонаж в образе «Претти Кьюр» был бы встречен положительно, так что во всём есть баланс. Как, например, у лицевой и обратной стороны.

Лицевая и обратная сторона.

Лицевая сторона, являющаяся частью обратной стороны.

— Кстати говоря, в «Невезучей ведьме Дореми» была одна команда волшебников-мальчиков, не так ли? А уж когда появилась женщина в образе Наездника в маске, это и вовсе стало большой темой для обсуждения. В таком случае, может, ты считаешь, что в следующем году команда Рейнджеров должна состоять из шести человек, из которых только трое будут мужчинами? Хотя, можно сказать, что в Рейнджерах и Претти Кьюр баланс уже и так был найден.

— Исиномори Сётаро уже написал об этом в своей манге «009-1». Настоящий пионер отрасли.

— «009-1»?

Это название звучало, как какая-то пародия, которую мог придумать начинающий мангака для развлечения… Каким всё-таки невероятным домом была «Токива»[6].

— Когда вы берёте в руки мангу, написанную кем-то из «Токивы», вы почти всегда можете наблюдать что-то подобное. Изображения, встречающиеся в их работах, могут быть неуместны в свете современных ценностей, но они были опубликованы без изменений в историческом контексте того времени, когда были созданы.

— Значит, вывод таков: если мы хотим что-то менять, то должны менять что-то в будущем и не трогать прошлое, верно? Знаешь, эту идею можно применить и к линейке диснеевских принцесс.

— Это всё равно, что называть те времена «старыми добрыми временами». Но была ли та эпоха, когда обнажённые тела женских персонажей красовались на обложках журналов сёнэн-манги, действительно такой уж хорошей? Некоторые могли бы назвать это «тёмными веками».

После того, как Оги стал парнем, его примеры стали более резкими… Но это всё равно была сложная концепция. Существует такое мнение: «В наши дни художественные произведения стали скучными», но если на это возразить: «Произведениям прошлого не хватает компьютерной графики», то это будет не совсем удачный баланс.

Асимметрия очевидна.

Судя по моему собственному опыту, прошлое и будущее не обязательно должно находиться в идеальной симметрии… Даже не прожив шестьсот лет, я понимал, что они представляют собой единое, непрерывное целое.

Даже когда мы живём на удалённых землях, не граничащих друг с другом, нас всё равно связывает одно небо.

— Между тем, есть люди, которые находят обнажённые тела мужских персонажей очень даже возбуждающими… Ха-ха. Мысль о том, что для мужчин нормально показывать открытую кожу, в конце концов, просто следствие корысти. Но в заключение, что касается вопроса о том, должны ли люди во время автомобильной погони пристёгиваться ремнями безопасности, то всё, что им нужно — это ездить на старинных автомобилях, которые не были оборудованы ремнями безопасности. Вы согласны с таким решением?

— Э-э, нет, такой вывод мне не подходит.

Это решение ничего не решает.

Хотя бы уже по той причине, что я водил совершенно новый New Beetle.

— С таким подходом нам бы пришлось переснять эти сцены на велосипедах-тандемах, у которых два седла и два комплекта педалей. Они бы тогда стали комедийными.

— Ладно-ладно. В таком случае, может, нам с вами стоит продолжить этот монолог? Вас беспокоит то, что Сэндзёгахара и Ойкура упорно извиняются за то, что совершили когда-то в прошлом, верно?

— А? Я уже рассказывал тебе об этом?

— Да. Вы рассказали мне о том, что эти две героини с сумасшедшими характерами объединились в дуэт и жаждут исправить своё запятнанное прошлое.

Не думаю, что уже рассказывал ему об этом, а если и рассказывал, то точно не в такой формулировке, но если уж Оги так говорит, то это должно быть правдой. Уж больно некрасиво было называть Хитаги и Ойкуру дуэтом героинь.

Это звучало даже более жестоко, чем «обычная девушка».

— Вы так же упомянули, что единственный друг, которого вы смогли завести в университете, столкнулся с подобной ситуацией. Как ваш кохай, я горжусь тем, что вы наслаждаетесь своей студенческой жизнью, дорогой Арараги-сэмпай.

— Если я и правда сказал, что сумел завести всего одного друга, то из этого нельзя сделать вывод, что я наслаждаюсь своей студенческой жизнью. Не говоря уже о том, что я собираюсь разорвать отношения со своей девушкой и подругой детства по какой-то непонятной причине.

Я был в отчаянии.

Подумать только, я сумел деградировать даже по сравнению с тем, каким был в школе.

— Если отбросить случай с вашим другом, то ваши собственные дела не должны вызывать у вас такой сильное недоумение, Арараги-сэмпай. Вы ведь уже имеете достаточное представление о том, что происходит, не так ли?

— Если бы они не сказали того, что сказали, тогда возможно. Я бы понял, если бы они решили порвать со мной, потому что я переехал по соседству с Ойкурой, но они апеллируют к тому, что произошло в далёком прошлом.

— Но ведь существуют преступления, не имеющие срока давности.

— Ты хочешь сказать, что их проступки по своей тяжести сопоставимы с убийством?

— Зависит от интерпретации. Если посмотреть на ситуацию с той точки зрения, что Сэндзёгахара и Ойкура расширили свой кругозор после поступления в университет и стали стыдиться своих прошлых поступков, то я не думаю, что это так уж странно по сравнению с вами, Арараги-сэмпай. Возможно, агрессивные извинения Ойкуры заставили вас поверить в то, что ситуация ненормальная, но с точки зрения меня, как человека, которому любезно было позволено сопровождать вас во время расследования её дела, не является ли вероятным, что её нестабильные эмоции вызвали у неё болезненные воспоминания и спровоцировали необычное поведение?

— Я тоже думал об этом.

— Даже если бы вы сказали мне, что она, извиняясь, совершила сэппуку при помощи шариковой ручки, это всё равно оставалось бы в рамках приемлемого поведения.

— Какое у тебя вообще представление рамок приемлемого касательно моей подруги детства?

Я точно никак не мог допустить этого и тем более этому потворствовать.

Вообще, я не то чтобы не рассматривал этот наихудший сценарий — даже в разговоре с Хигасой Кристи прозвучала мысль о сэппуку в качестве крайней меры «извинения».

Если самоубийство становится главной целью человека, то это большая проблема.

— Однако, Арараги-сэмпай, хоть последовательность событий и противоположна вашей, мне кажется весьма интересным, что обстоятельство и время, когда подобный случай произошёл с вашим другом, совпадают. Это прямо побуждает моё грузное тело прийти в движение.

— Когда ты околачивался в моём обществе, твои движения были куда легче.

— Знаете, я уже не в расцвете своих сил. Я едва поспеваю за темпом Камбару, не говоря уже о том, что она, как и вы, Арараги-сэмпай, тоже скоро окончит школу.

— Это правда. Надо будет отпраздновать её выпускной… В таком случае, может, прибьёшься к Хигасе, раз она решила забить на экзамены?

— В жизни таких людей, как она, нет места для чудовищных странностей. Бросит ли она учёбу, найдёт ли работу или же отправится странствовать по миру, она найдёт свой собственный путь.

— Последняя — это же Ханэкава Цубаса, не так ли?

Вот уж кто мог бы и сам стать чудовищной странностью.

— Как бы то ни было, теперь, когда я стал совсем старым и дряхлым, я даже не знаю, смогу ли решить ваши проблемы, Арараги-сэмпай. Впрочем, благодаря мудрости, которая приходит с годами, может быть, я хотя бы смогу провести небольшой анализ?

— Я не желаю слышать от своего кохая такие слова, как «дряхлый» и «мудрость, которая приходит с годами».

— Арараги-сэмпай, после того как я узнал о результатах ваших полевых исследований, достигнутых благодаря вашей ловкости, я смог придумать около тринадцати вариантов.

— Тринадцать?

Это много.

А ещё это плохое предзнаменование.

—Всё благодаря вам, Арараги-сэмпай. Вы ведь ходите по всей округе и проводите свои опросы то тут, то там. Не только ваша подруга, Сэндзёгахара и Ойкура, но также Шинобу, ваши младшие сёстры и даже Хигаса. В результате мне удалось уменьшить число возможных вариантов до такого скромного числа. По сравнению с теми временами, когда вы отправляли всех девушек на субподряд моему дяде, вы очень выросли.

Отправлял на субподряд?

Да уж, твоё впечатление обо мне, как и впечатление о твоём дяде, просто ужасно.

— Послушай, Оги, даже после уменьшения числа вариантов, тринадцать — это слишком много. В этом смузи осталось ещё слишком много мякоти, давай его немного доработаем. Если ты всё ещё хочешь похвалить меня за мой личностный рост, то давай постараемся ещё немного. Выбрось те варианты, которые кажутся наименее вероятными, или объедини те, которые слишком похожи.

Я ни за что не смогу запомнить все тринадцать.

По возможности я бы хотел, чтобы это число было однозначным, или даже число, которое можно было бы округлить до нуля.

— Похоже, после поступления в университет ваш мозг деградировал. Вы должны быть в состоянии запомнить хотя бы тринадцать вещей.

— Мне всегда тяжело давались дисциплины, требующие запоминания. Именно поэтому я поступил на математический факультет, ведь это моя единственная сильная сторона.

— И всё же, тот факт, что вы ладите с таким количеством людей чрезвычайно гуманитарного склада ума, говорит о том, что вы на что-то всё-таки способны, не так ли, Арараги-сэмпай? Ладно, я понял. Поскольку это просьба не кого иного, как самого Арараги-сэмпая, я готов пойти на компромисс и ограничиться пятью вариантами.

Едва ли это можно считать компромиссом.

Что ж, есть у него и такая черта.

Как бы высок он ни был в своих суждениях, он никогда не излагал свои мысли однозначным образом — можно сказать, его манера красноречиво избегать объяснения ключевых моментов — это что-то унаследованное от его дяди.

Так уж и быть, я откажусь от округления в меньшую сторону.

— Ха-ха. Кстати говоря, вам не кажется, что округление — это довольно забавная штука. При округлении к ближайшему целому, пять десятых округляется всегда в большую сторону, но почему именно в большую? Откуда у большей стороны такие преференции?[7]

— Это тоже асимметрия лицевой и обратной сторон?

— Лицевая и обратная стороны — асимметрия преступников и жертв, верно? Очень интересно. Если вы позволите мне откровенно высказаться по поводу идеи о том, что лицевая сторона является частью обратной, я бы сказал, что она меня зацепила. Будучи персонажем, действующим за кулисами, я сам позволил обвести себя вокруг пальца. А ещё я искренне рад, что у вас в университете появился хороший друг.

«Если бы мне сказали, что вы, Арараги-сэмпай, являетесь частью меня, то я бы даже согласился с таким утверждением», — произнёс Оги, пожав плечами.

Другими словами, он убрал руки с руля.

Это было то, чего я хотел бы избежать во время парной поездки на велосипеде — а поскольку это был ещё и BMX, я боялся, что он сейчас начнёт делать какие-нибудь трюки, вроде езды на заднем колесе.

— Прежде всего, когда речь идёт о стороне, которая извиняется, и стороне, перед которой извиняются, это можно рассматривать как форму ассиметричной войны. Это первая версия.

— Ха?

— Я говорю, что это №1. Асимметричная война. Вы уже провели подобный мысленный эксперимент с Хигасой, верно? Но, поскольку вы назвали это агрессивным извинением, оно приобрело весьма жестокий оттенок.

Ага.

Это к тому, что лучшая защита — это нападение.

— В данном случае, Арараги-сэмпай, нападение на вас — вот что важно для этих девушек. Нападать, чрезмерно извиняясь. Но что важно, так это то, что тема извинений не имеет никакого значения. Чем иррациональнее извинения, тем они эффективнее. Если они иррациональны, то в них нет никакой логики, поэтому их невозможно опровергнуть.

— Честно говоря, они действительно поставили меня в ступор.

В каком-то смысле, я оказался в ещё большей растерянности, чем после того, как мне прокололи щёку. Мне и раньше приходила в голову идея об агрессивных извинениях, но было удивительно думать, что такая форма домашнего насилия может на самом деле существовать.

— Конечно, это работает только в том случае, если вы почувствовали агрессию, лежащую в корне этого аномального явления. Это ведь правда, что эти двое были недовольны сложившимся любовным треугольником, верно?

— Наши отношения были не настолько близки, чтобы их можно было назвать любовным треугольником…

Не то чтобы любовный треугольник сам по себе был чем-то хорошим.

Что же касается того, существовал ли подобного рода баланс в отношениях Мэнико и Бойфи-куна… Учитывая раскованность её отношений, я бы ничуть не удивился, если бы это действительно было так.

В таком случае, это бы означало, что вина лежит на нас с Мэнико, и подобную идею нельзя было отвергать…

Как всегда, Оги начал с самых нелицеприятных вещей.

— Кстати говоря, Оги, если говорить о порядке следования твоих гипотез, мы начинаем с более вероятных?

— Всё так. Вы действительно хорошо меня понимаете — и поэтому вторым номером, как вы уже верно подметили, будет №2. Склонность к самобичеванию.

— Склонность к самобичеванию?

— Возможно, было бы даже лучше назвать это саморазрушением — как вы уже говорили, это идея о том, что, расширив свой кругозор в университете, они теперь раскаиваются в своих прошлых поступках, о которых раньше даже не задумывались. Это не значит, что они обо всём забыли, а тут вдруг вспомнили. Скорее, они только сейчас в полной мере осознали, что те поступки, которые они совершили, были непростительны. В каком-то смысле, это похоже на личностный рост.

«Если вы ещё немного подрастёте, Арараги-сэмпай, то, возможно, научитесь извиняться перед своими младшими сёстрами», — Оги сделал ехидное замечание в мой адрес.

У меня не было ни малейшего представления, на что же он пытается намекнуть… Хотя я бы предпочёл, чтобы мои сёстры однажды выросли настолько, чтобы понять мою к ним симпатию.

— Ха-ха. Ещё одно оправдание, которое вполне можно было услышать из уст преступника. Однако, Арараги-сэмпай, если бы ваши сёстры вдруг решили совершить сэппуку прямо в вашем доме, это было бы так же непросто принять, не так ли?

— Само собой… Но, когда речь идёт о склонностях Хитаги или Ойкуры, разве №2 не кажется более вероятным, чем №1?

— На самом деле они идут ноздря в ноздрю. Согласно моим оценкам, их склонность к самобичеванию и ваше возмутительное поведение сошлись в ожесточённой схватке.

Нелицеприятные вещи множились и сражались друг с другом.

Возможно, среди оставшихся вариантов будут и такие, в которых эти два понятия будут переплетены. Это была бы поистине нелицеприятная запутанность.

— №3. Самопожертвование, — произнёс Оги, продолжая изложение…

Возможно, мы уже начали приближаться к цели этого изложения. Если он начал с наиболее вероятных вариантов, то, конечно, не стал приберегать лучшее напоследок, так что я не возражал, если он сократит вторую половину… Несмотря на то, что мы и так сейчас имеем сокращённую по моей просьбе версию… Но, самопожертвование?

— Арараги-сэмпай, вы уже совсем её забыли, но я ещё помню Сэнгоку. Некогда она пыталась решить все проблемы одним словом «извините».

— Я бы не сказал, что забыл её.

Хотя… Всё-таки он был прав.

Её превращение в змеиное божество произвело на меня настолько сильное впечатление, что её прежняя личность несколько выпала из моей памяти.

Сэнгоку Надэко была из тех школьниц, которые просто говорили «мне очень жаль» и тем самым решали все свои проблемы.

— Ха-ха. Сэнгоку была такой милой в те времена. И хотя сейчас она уже утратила всю эту миловидность — возможно, те времена всё равно можно назвать «тёмными». Не исключено, что она снова захочет извиниться.

Если вы меня спросите, была ли Сэнгоку в те времена милашкой, то я могу честно ответить, что быть принимающей стороной её извинений было чрезвычайно непросто.

Но что всё это означает? В чём здесь самопожертвование?

Если вынести за скобки последующую конфронтацию, можно сказать, что её агрессивные извинения в то время не были направлены на меня, и не похоже, чтобы она пыталась как-то наказать себя…

— Извинения — это не цель, а инструмент. Это способ взять на себя ответственность, заявив, что вы виноваты во всём и вся, дабы сохранить мир во что бы то ни стало. Нет, я полагаю, что это скорее способ взять на себя ответственность.

— Взять на себя… ответственность.

— «Мне так жаль, это всё моя вина» — один из главных секретов успеха гласит, что можно легко примириться с кем-угодно, если прибегнуть к полномасштабным извинениям. Хигаса сравнивала извинения с ритуалом или хорошими манерами, но фактически это не столько манеры, сколько злоупотребление ими.

Возможно, это не самая удачная формулировка — называть извинения злоупотреблением манерами, но, когда ссоришься с кем-то, есть некое стратегическое мышление в том, чтобы первым отступить. В ином случае соревнование за право быть правым не имело бы конца.

Чтобы выиграть, нужно проиграть.

Некоторые люди говорят, что извиниться — значит проиграть, но вы можете перевернуть игру, победив с помощью извинений.

— Но самопожертвование — это не обязательно что-то прекрасное.

— Это осознанный отказ от отношений. Самопожертвование, принесённое ради себя самого. Это преданность своей души, своего сердца самому себе. Это иной способ сказать: «Я не желаю с тобой разговаривать». Такого же рода оправдание, как и сказать: «Я приму это к сведению» или «Я посмотрю, что можно сделать». Становится совершенно очевидно, что вы просто думаете: «Я извиняюсь, так что давай уже просто закончим с этим».

Не думал, что Сэнгоку была настолько злой в те времена… Поскольку она была застенчивой и слабохарактерной, скорее всего, Сэнгоку рассматривала извинения как способ насильно прекратить разговор.

Признавая свои недостатки, вы избавляетесь от них.

«Если можешь решить проблему одними извинениями, то это небольшая цена», — вот он, секрет успеха, который был слишком взрослым, чтобы им могла воспользоваться девочка из средней школы.

— Она была очень раздражающей, не правда ли? Эта фальшивая девчонка.

— Я не говорил, что она была раздражающей. Серьёзно, я не говорил этого. И фальшивой я тоже её не называл. Это не один из тех случаев, когда «раз уж так сказал Оги, то и я должен так сказать». Ты же сам буквально только что сказал, что Сэнгоку была милой, а теперь говоришь такие вещи… Что ты за человек такой. В любом случае, как это вообще относится к Хитаги или Ойкуре? Если они не считают неправым ни меня, ни себя?

— Помимо того, правы вы или нет, может быть, у них есть какая-то иная причина, по которой они хотят прекратить отношения. Возможно, даже смена места жительства никак с этим не связана и не имеет никакого значения. Может быть, они хотят сосредоточиться на учёбе, или заняться новым хобби, или Хитаги нашла себе нового парня, а Ойкура нашла себе нового друга детства, которого теперь всей душой ненавидит.

— Что значит, нашла нового друга детства, которого теперь ненавидит? Ты пытаешься ввести нового персонажа после стольких лет?

Однако в случае с Ойкурой получилось так, что мы смогли сохранить наши отношениям только благодаря тому, что она меня ненавидела… Возможно, она в самом деле выросла как личность после поступления в университет и просто устала меня ненавидеть.

Устала. От меня.

А ведь это и правда возможно.

Только вот она не могла просто сказать, что «устала от меня», поэтому притянула за уши свои прошлые поступки, в которых была неоспоримо виновата, и использовала их в качестве оправдания или предлога… Собственно, эти рассуждения в равной степени применимы и к случаю Мэнико.

Мэнико и сама начала терять интерес к этим отношениям… Так что нетрудно было предположить, что и другая сторона думала так же.

— Это обычное проявление внимания между парами — попытаться прекратить отношения, выставив себя мерзавцем. В данном случае это даже больше похоже на «Ура! Я теперь мерзавец!» Что-то вроде комбинации с №1, асимметричной войной.

— Это чертовски удивительно, что существуют объяснения этой безумной ситуации, в которой я нахожусь, без необходимости вовлекать странности.

— Я не говорил, что мы не будем затрагивать странности. Было бы меньше проблем, будь эти случаи отдельными, но их одновременный характер всё равно вызывает беспокойство — поэтому №4, хоть его вероятность и невелика, является самым сильным кандидатом с эмоциональной точки зрения.

— Самый сильный кандидат с эмоциональной точки зрения?

— №4. Подчинение.

Оги, как ни странно, ответил сразу.

— Это тот случай, когда они извиняются потому, что им кто-то сказал так сделать. Поскольку это может происходить по чьей-то просьбе, то в широком смысле это можно назвать подчинением. Тема сэппуку уже поднималась, но разве сэппуку — это не то, что приказано сделать? Это не самонаказание, а наказание, которое назначается кем-то другим. Исходя из такой логики, неизбежно, что извинения станут чрезмерными. Ведь для того, чтобы доказать этому человеку, что вы подобающим образом извинились, необходим определённый уровень исполнения.

— Исполнения…

— Арараги-сэмпай, из того, что я услышал, следует, что вы и Хигаса, как и подобает добросердечным людям, считаете, что извинения могут быть либо искренними, либо неискренними, но они не должны быть навязаны третьей стороной. Но правда в том, что «обязательство принести письменные извинения» — это вполне легитимный приговор, который может быть результатом судебного разбирательства. Бывали случаи, когда слова извинения воспринимались как написанные не по своей воле, или, например, когда школьники пишут самоанализ под давлением учителя, не так ли?

Я понял идею — но разве Хитаги и Ойкура были такими девушками, которым можно отдавать приказы? Если ещё некоторое время назад Ханэкава могла взять на себя эту роль, и, кстати говоря, был один интересный момент, когда она действительно заставила Хитаги извиниться, то сейчас, когда она больше не была старостой (и вообще была неизвестно где), Хитаги не стала бы делать ничего подобного.

— Хорошо, я согласен, что, сколько бы люди ни говорили, что делают это ради сохранения чести, те, кто добровольно совершил сэппуку, вероятно, не были в большинстве, и не может такого быть, чтобы люди были искренне счастливы принять наказание или ответственность, но… подчинение?

— Да. Следование прямому приказу. Не исключено, что в этом даже замешана странность — или, хотя это точно не Сэнгоку, возможно, какое-то проклятие.

— Проклятие…

— Как я уже говорил, сам я не очень высоко оцениваю вероятность этого варианта, но подобная странность в самом деле существует. Или, скорее — не существует.

Это прозвучало странно — и завораживающе.

Оги повернул голову вдоль вертикальной оси, чтобы посмотреть на меня, стоящего позади него — его чёрные зрачки, которые, казалось, могли затянуть внутрь, встретились с моими. Хотя это тоже было нарушением — он не смотрел на дорогу.

После чего племянник специалиста произнёс:

— Аямарэй. «Фантомный приказ» — или же «Приказ призрака»[8].

В совершенно расслабленной манере.

— …Эта штука, звучащая как плохой каламбур, и будет тем, с чем я буду бороться на этот раз?

— Нет-нет, с этой странностью вам будет точно не до смеха.

«В зависимости от ситуации».

«Даже вампир не способен с ней совладать».

* * *

[1] Именные суффиксы «тян» и «кун» не являются гендерными по своему происхождению, хоть и имеют подобный стереотип. В дальнейшем Коёми использует в отношении Оги именно «тян».

[2] Пеги — небольшие (около 10 см) приспособления в виде труб, крепящиеся к оси колеса, что позволяет делать определённые трюки.

[3] Коёми произнёс «Kekkō kekkō, kokekokkō» (結構結構、こけこっこう), где «kekkō» это «ладно», а «kokekokkō» — японский аналог «кукареку».

[4] 荷台 (nidai) — «багажник велосипеда», 難題 (nandai) — «вызов».

[5] 一貫性と、一過性 (Ikkansei to, ikkasei), что дословно значит «последовательность и изменчивость».

[6] «Токива» — это название кондоминиума в Токио, в котором в 50-х и 60-х годах проживало множество легендарных авторов, включая Осаму Тэдзуку, Фудзико Фудзио и вышеназванного Сётаро Исиномори. Дом был снесён в 1982 года, но тщательно воссоздан в другом месте в 2020 году. Сейчас в нём находится музей манги и аниме.

[7] В оригинале шутка заключена в написании термина «округление» на японском. 四捨五入 (shishagonyū). Если переводить иероглифы отдельно, то получается «четыре выбрасывается, пять входит». Оги недоумевал, почему используется именно иероглиф «входить», хотя антонимом к «выбрасывать» является «подбирать».

[8] Оги называет эту странность словом 妖魔令 (ayamarei), что состоит из иероглифов «волшебный», «демонический» и «приказ», при этом само слово созвучно слову «ayamare» (повелительная форма глагола «извиняться»). Второе же название отличается от первого написанием — 妖魔霊. Последний иероглиф заменён на «призрака», но чтение осталось тем же.