— О! Уж не Арараги-пайсэн ли это! Ух ты, сколько лет, сколько зим! Вы красивы как никогда, я едва не приняла вас за райскую птицу! Неужели вы проделали такой путь только ради того, чтобы увидеть меня? Проходите, чувствуйте себя как дома, давайте поболтаем!

Прежде всего хочу отметить, что эти слова принадлежат не моей милой кохай, Камбару Суруге, и не моему милому альтер-эго, Осино Оги.

Припарковав своего «жука» у родительского дома и немного подурачившись с сёстрами, я пешком отправился в сторону особняка Камбару, однако, когда я подошёл ко входу в это огромное здание в японском стиле (кстати, Синобу вернулась в мою тень — она ненавидела иметь дело с Камбару), кто ещё мог поприветствовать меня, как не Хигаса Хосиамэ?

Нет, я серьёзно, ты кто вообще?

Ты постоянно появляешься с тех пор, как начался Сезон Монстров, но это ещё не значит, что ты стала популярной или что-то в этом роде. У тебя сейчас вообще нет никакого авторитета.

— Ну вот, теперь, будучи менее популярной, я могу делать всё, что мне вздумается, верно? Эх, я слишком легко согласилась присмотреть за домом Руги. Думала, что от скуки ласты склею, так что я жесть как рада, что мне удалось встретить вас, Арараги-пайсэн.

За то непродолжительное время, что прошло с момента нашей последней встречи, она превратилась в настоящую гяру.[1]

Она никогда раньше не использовала словечек вроде «склею ласты».[2]

Она же раньше вела себя как типичная спортсменка, будучи членом баскетбольного клуба… Ах да, она же уже ушла из команды и суёт свой нос в их дела, только когда у них возникают всякие проблемы, верно?

Возможно, когда всё это закончилось, она упала духом… Или, скорее, у неё упал камень с души.

Но она ведь сдаёт вступительные экзамены в университет, не так ли?

Новый год уже прошёл, разве пора экзаменов не будет скоро в самом разгаре?

— Погоди-ка, Хигаса, неужели ты одна из таких персонажей, которые внезапно оказываются чертовски умными?

— Нет. Совсем. Я дура.

Как ни странно, но этот её ответ лишь укрепил меня во мнении, что она заслуживает доверия.

Так, будто она каким-то образом способна доказать abc-гипотезу, используя совершенно неожиданные доводы.

— Ну-у, тут такое дело, мне нужно было сделать финальный рывок, но я походу на этом рывке и надорвалась. Я чувствую себя сломленной, а сердце моё разбито. Я даже пропустила все дни открытых дверей. Я закрыла своё разбитое сердце для дней открытых дверей.

Весьма умно сказано, но разве сейчас время для этого?

День открытых дверей… В моём университете тоже был такой.

— Так где же Камбару? Если ты осталась присматривать за её домом… Она уехала в отпуск вместе со всей семьёй или что-то в этом роде? В школе всё ещё зимние каникулы?

— Нет, Руга, как всегда, где-то с Оги-куном. Что-то связанное с мумиями и поминовением усопших. И ещё что-то о том, что её бабушке и дедушке нужно будет остаться в главном доме на время Нового года.

— В главном доме?

Внушительных размеров особняк производил впечатления главного дома, но если подумать, что где-то есть её один более главный дом… Что же касаемо того, почему их внучка, Камбару, не присоединилась к ним на этом «семейном отдыхе», так это потому, что она родилась уже после побега их потенциального наследника, отца Камбару… Чужие семейные дела порой бывают полны сложностей.

Это заставило меня думать, что в моей семье всё просто.

— В общем, я подумала, что Руге будет одиноко одной, поэтому осталась рядом и попросила её одолжить мне комнату для занятий. Ну, я из тех, кто всегда думал, что всегда сможет заставить себя учиться, когда станет взрослым, так что на самом деле я просто валяюсь и смотрю телевизор.

Она взаправду чувствовала себя как дома, будто это был её особняк.

Моя кохай была человеком поистине широких взглядов.

Возможно, эта девушка будет чувствовать себя как дома даже в доме моих родителей… Я об этом как-то уже думал во время учёбы в университете, но мир действительно полон самых разных людей. Если бы я только понял это, пока учился в школе. У меня сложилось впечатление, что из тех трёх лет два года ушли впустую.

— Я не знаю, для чего вам нужна Руга, но проходите, Арараги-пайсэн. Эта суперзвезда скоро вернётся, так почему бы вам не провести немного времени в компании с астероидом? У меня должно было остаться немного моих домашних чернично-бананово-персиково-дынных кексов!

— Разве в этих кексах фруктов не больше, чем теста?

Если это было чем-то вроде макгаффина,[3] то у меня было неприятное предчувствие… Но, как бы то ни было, мне нужно было взять в привычку назначать встречи.

Именно из-за того, что я полагался либо на случайные, либо на неизбежные встречи, я и оказался втянут в разговор с этой звездой второго плана — впрочем, ладно. Прямо сейчас у Оги в приоритете была Камбару, а не я.

Предчувствуя конец эпохи, когда Оги вмешивалась исключительно в мои дела, Арараги Коёми, приглашённый школьницей-гяру, вошёл в знакомый дом.

Уже по одному этому описанию я казался самому себе преступником — но хочу отметить, что я позволил всему этому случиться не без серьёзных раздумий.

Говорят, что «стоит расстаться с джентльменом на три дня, как на него нужно смотреть новыми глазами», но за те несколько месяцев, что я провёл вдали от родных мест, Хигаса (от стресса из-за вступительных экзаменов?) превратилась в гяру — но она, по крайней мере, не стала передо мной извиняться.

Хигаса никогда не делала мне ничего такого, за что стоило бы извиняться, впрочем, если так подумать, и Хитаги, и Ойкура мне тоже ничего не сделали — похоже, что злобные лапы этой странной моды на извинения ещё пока не добрались до этих мест.

Однако судить об этом лишь по короткому разговору было бы преждевременно. Мне нужно было провести дополнительное расследования… Это то, что специалисты называют «работой в поле».

Можете также назвать это выборкой для социологического опроса.

Это можно сделать только при случайных встречах — на самом деле я уже провёл подобный анализ, когда заехал к родителям и поговорил с сёстрами.

Я не просто так дурачился.

У меня была веская причина на то, чтобы дурачиться с сёстрами. Это было необходимо.

Я подверг перекрестному допросу обеих своих сестёр, Карэн и Цукихи, спросив: «Вам не за что извиняться?» Но мой вопрос не нашёл никакого отклика, словно я пытался ударить занавеску или вбивать гвозди в рисовую шелуху[4]. Похоже, у них не было ни единой мысли на этот счёт.

Хотя, я слышал, что втыкать ржавый гвоздь в рисовые отруби — это правильный метод их приготовления[5], так что употребление этого выражения совместно с «ударить занавеску» может быть несколько странным с семантической точки зрения, или, как могла бы заметить Мэнико… Ладно, не важно, всё закончилось тем, что мы просто подурачились.

В том числе и ради того, чтобы скомпенсировать время, проведённое вдали от родительского дома.

— Это тебе следовало бы извиниться, господин мой. За то, что продолжаешь дурачиться со своими сёстрами даже после того, как стал студентом.

— Не буду я извиняться. Меня вообще следует похвалить. В свои лучшие времена я мог заполнить сотню страниц просто дурачась со своими сёстрами.

— Какие же у тебя отвратительные лучшие времена. Больше похоже на брачный период.

На самом деле, я не столько сдерживал себя, сколько чувствовал, что из-за социальных стандартов эпохи Рэйва это могут вырезать, но в любом случае разговор с Синобу мог быть, а мог и не быть.

Как бы то ни было, Карэн — это одно дело, но если бы Цукихи стала бы извиняться передо мной, я бы, наверное, скончался на месте от шока, несмотря на всё моё вампирское бессмертие, и, наконец-то, встретил бы конец «Цикла Историй», который вы все так жадно читали всё это время (Цукихи была человеком, который никогда не извиняется, даже в большей степени, чем Ойкура или Синобу — она с лёгкостью может впасть в ярость, если ей прикажут извиниться… Во всяком случае, я в это охотно верил), но теперь, когда я убедился, что с Хигасой всё в порядке, можно было сделать вывод, что мой родной городок можно считать безопасной зоной.

Проверено трижды.

С другой стороны, это значило, что опасным местом является университет Манасэ.

Пока что это странное явление ограничивалось его стенами — Бойфи-кун, Хитаги и Ойкура были студентами Манасэ. Хотя, если учесть, что в числе студентов были и те, кого это не коснулось, например, я и Мэнико, это всего лишь гипотеза… Может быть, мы просто исключение?

Беседа с Хигасой изначально имела своей целью всего лишь сбор статистики, но по итогу оказалась очень важной. Если мой родной город считался безопасной зоной, то подозрения в отношении Оги почти наверняка можно было снять.

Это почти наверняка было бы показухой.

Возможно, с моей стороны было слишком самонадеянно предполагать, что Оги, которая в настоящее время предпочитала проводить своё время с Камбару, захочет общаться со мной, ведь я так отдалился от неё… Подобные мысли приводили к опасениям, что она может даже отказаться от сотрудничества со мной.

Ну, об этом можно подумать и позже.

На первом месте в очереди сейчас Хигаса. Пора продемонстрировать свои методы ведения расследования, чтобы заглянуть во все уголки психики этой девушки, превратившейся из спортсменки в гяру.

Я полностью обнажу тебя.

…Хотя, с точки зрения социальных правил эпохи Рэйва, я полагаю, эта фраза не годится?

— В общем чувствуйте себя как дома. Я освобожу место, чтобы вы могли присесть. Вы уж простите, Руга такой беспорядок устроила в своей комнате.

— …Хочешь сказать, что не была соавтором этого беспорядка? Я вижу куски нового справочника и недавно купленного словаря, которые были безжалостно разорваны на части.

Ладно ещё справочник, но как вообще можно разорвать на части толстенный словарь?

Да ещё и не имея обезьяньей лапы.

— Хе-хе. Я нашла хорошее применение своей силе, которую натренировала, играя в баскетбол.

— Вам бы, барышня, мозг потренировать.

Независимо от того, кто устроил этот беспорядок, за несколько месяцев, прошедших с моего последнего визита, комната Камбару превратилась в практически неописуемый хаос.

Складывалось впечатление, что в одной комнате было собрано столько хлама, сколько можно найти разве что в целом доме барахольщика, или даже больше. Несмотря на то, что это была комната в японском стиле, на полу не было видно ни одного татами, и даже раздвижная ширма и колонны были едва различимы где-то под потолком. И ведь я снова и снова повторял ей, что нужно выбрасывать мусор, избавляться от ненужных вещей и класть всё на свои места — я даже подарил ей веник с совком, когда уезжал в университет, но, похоже, мои чувства сэмпая не смогли достичь её сердца. Наверное, веник с совком тоже обрели вечный покой где-то в этой комнате.

— Из всех секретных устройств Дораэмона я всегда мечтала о бамбуковом коптере[6], но сейчас я бы не отказалась от запоминающего хлеба[7].

— А я с детства хотел себе дьявольский паспорт[8].

— Вы сейчас просто само зло, Арараги-пайсэн. Даже ребёнок, заявивший, что хочет себе бомбу, чтобы взорвать всю Землю, выглядел бы более добропорядочным.

Этот Арараги-пайсэн, само зло во плоти, начал убираться в комнате, будто это что-то естественное, но уборка была лишь моим побочным занятием — в первую очередь мне нужно было закончить интервью с Хигасой, пока не вернулись Камбару и Оги.

— Вам принести что-нибудь выпить к этим кексам, Арараги-пайсэн? Где-то здесь, возможно, лежит недопитая бутылка воды. Ух, комната Руги — настоящая сокровищница!

— По крайней мере, Камбару всё ещё считает мусор мусором… Ваша деградация не знает границ. Тяжело наблюдать, во что превратилась ваша спортивная дисциплина…

Я высказал простую и грустную мысль, но она стала неплохой отправной точкой для моего интервью, поэтому я продолжил, задав следующий вопрос.

— …Ты не чувствуешь своей вины? За весь этот беспорядок. По отношению ко мне.

— Почему я должна чувствовать свою вину за беспорядок, который устроила моя девочка?[9]

Хигаса с озадаченным видом упала на кровать мусора — причём «кровать мусора» в данном случае вовсе не метафора, она стояла под углом на мусорной куче и создавала видимость, будто и сама была мусором.

— Но мамочке немного не по себе от всего этого. Наверное.

Это напомнило мне о том, как Карэн однажды отправилась во все тяжкие — вернее, устроила переполох, когда перешла в среднюю школу.

Но после того, как её отругала наша мама, Карэн исправилась.

Вместо того, чтобы её ругать, мама просто устроила ей хорошую взбучку… Если бы Карэн сейчас пошла и извинилась за тот раз, это было бы так трогательно.

Возможно, ей и правда было жаль.

Но если бы мама извинилась перед своей дочерью за то, что применила насилие, было бы это так же трогательно? Карэн, скорее всего, не переживала по этому поводу. Если уж на то пошло, она могла быть даже благодарна за то, что её побили… Если бы перед ней вдруг извинились на то, что когда-то ударили, что бы почувствовала моя целеустремлённая сестрёнка?

Поколению людей, выросших в спартанских условиях, подвергавшихся жестокой дисциплине и даже телесным наказаниям, будет трудно принять такое утверждение, что «это жестокость была лишь проявлением любви — без той строгости ты бы не стал тем, кем являешься сейчас»… Женская баскетбольная команда школы Наоэцу несла внутри себя такую бомбу (Бомбу Уничтожения Клуба[10]), и стоило закончится эпохе суперзвёзд, как эта бомба взорвалась.

— Как поживают девочки из команды? Старые проблемы больше не возникали?

— Мы с Ругой присматриваем за ними, но пока всё в порядке. Скорее, теперь наши кохаи пекутся о нас. Хм, наверное, мне даже не по себе от этого. Простите, что увидели меня с такой стороны.

Хмм.

Ну, пока что это выглядит как приемлемый уровень извинения. Всяко лучше язвительных отговорок, которые я время от время получаю от Синобу. Нет, правда, я бы хотел, чтобы она извинилась как положено…

— Прямо сейчас мои кохаи трясутся в страхе перед вступительными экзаменами. Они ужасаются, пытаясь представить, насколько же жуткой должна быть зубрёжка, которая настолько сильно изменила из бывшего капитана.

— Если хочешь, я могу помочь тебе с учёбой. Если это математика или естественные науки, то я могу немного побыть репетитором.

— О-о, какое заманчивое предложение! Заниматься с самим Арараги-пайсэном. Руга обзавидуется.

— А как сама Руга поживает?

Мы немного отклонились от основной темы, но меня всё ещё беспокоило, что она где-то бродит с Оги в такой важный момент. Учитывая, что в прошлом году я примерно в это время развлекался со змеиным божеством, я опасался, что она пойдёт по моим стопам.

— Она из тех, кто способен выложиться на полную, когда это важно. Подруга, которой я могу гордиться. Она и в Наоэцу поступила благодаря упорному труду и целеустремлённости, так что она действительно находится на другом уровне, чем мы, нормальные люди.

Хигаса окончательно ударилась в апатию…

Я тоже таким был, когда моя жизнь проходила через чёрную полосу?

Она даже включила меня в список «нормальных людей», как будто это само собой разумеется, так что, возможно, она в чём-то права… Что ж, полагаю, это ещё одна маленькая прелесть моего родного города. Её знания о гяру были основаны на одних лишь стереотипах, поэтому, как и в моём случае, существовал своего рода предел, насколько долго она могла строить из себя испорченную девушку.

Это был город, в котором простые школьники пытались стать защитниками справедливости… Правда затем их настигали мошенники.

— Таких как я, забросивших учёбу, очень много. Мы вовсе не редкость. К тому же, это всего лишь дурацкие вступительные, верно же? Я как раз планировала пойти поиграть в стритбол с ребятами из начальной школы.

— Ой, подожди, старшеклассница не должна играть с младшеклассниками…

Как я, например.

Да, мы вовсе не редкость.

И всё же, возвращаясь к теме, скажу, что, хоть Хигаса и претерпела некоторые изменения во внешности, прочих изменений, как в случае с Бойфи-куном, Хитаги или Ойкурой, не наблюдалось. После того, как я столкнулся с несколькими людьми, у которых отсутствовали какие-либо симптомы, это заставило меня задуматься, что я, возможно, всё-таки заблуждался.

Моя уверенность пошатнулась. То, что я знаю о Бойфи-куне, было лишь сплетней, а если говорить об эксцентричности Хитаги и Ойкуры, то разве нельзя сказать, что они были эксцентричны не сильнее обычного?

— Кстати говоря, Арараги-пайсэн. Я смотрю вас очень интересует тема извинений, да?

— Ну… Не скажу, что так уж прямо интересует.

Возможно, эта псевдо-гяру почувствовала моя попытку собрать информацию и решила ответить вопросом на вопрос. Ох, нужно придумать хорошее оправдание… Я не мог вовлечь невинного гражданина в своё расследование.

Впрочем, зрители и так уже вовлечены в процесс, так что я ответил:

— Я просто пишу доклад на эту тему в универе. На курсе криминальной психологии мы изучаем извинения, которые преступники приносят своим жертвам.

Как мне кажется, я выдал весьма умное оправдание.

— Ха. Вот как. В универе занимаются такими сложными вещами, да? У меня голова болит уже от одной мысли об этом. Хорошо, что я решила забросить идею с экзаменами.

— Эй, Хигаса, ещё рано сдаваться!

— Я уж было подумала, Арараги-пайсэн, что вы внезапно и за короткий промежуток времени получили извинения от двух близких вам людей, которые, как вы думали, никогда не станут извиняться, и были настолько сбиты этим с толку, что начали искать объяснение и собирать мнения разных людей.

Впечатляет.

Нет, правда, отнесись ко вступительным экзаменам серьёзней.

Такой талант пропадает.

Учитывая, что я решил поступить в университет по такой простой причине, как «потому что хочу пойти по тому же пути, что и моя девушка», было трудно игнорировать мою кохай, которая собиралась упустить свой шанс на достойной образование.

Но хоть Хигаса и оказалась очень близка к правде, она не смогла догадаться о том, что здесь замешан парень Мэнико, ведь я ни разу не упоминал Мэнико, не говоря уже о том, чтобы знакомить этих двоих.

Если бы она и до этого была способна догадаться, то стала бы Гаэн. «Сестрёнкой, которая всё знает», Гаэн-пайсэн.

— Да-да, я всё понимаю. Когда извинения заходят слишком далеко, то это уже похоже на форму насилия.

— Ха? Извинения, как форма насилия?

Мне показалось, я это уже где-то слышал.

Ах да, точно. Мэнико говорила что-то подобное.

— Правда же? Даже если вы во всём правы, когда другой человек склоняет перед вами голову и встаёт на колени, вы не можете не почувствовать себя плохим человеком. Дело не в том, что это нелогично, а в том, что это доставляет дискомфорт.

Ага, понимаю.

Это словно лицевая и обратная стороны получения и причинения вреда поменялись местами. Или же, словно из-за вреда, причинённого «чрезмерным извинением», жертва превращалась в преступника — сложная, в общем, схема.

Словно извинения позволяют «создать» жертву.

Возможно, если вам когда-нибудь будут делать строгий выговор, чрезмерные извинения могут стать весьма искусным способом их прекратить. Лучшая защита — это нападение.

— Как по мне, это скорее Кадмейская победа.

— Решающая победа?[11] Ну, возможно. Кстати, когда моя сестра извинялась передо мной на коленях, я подумал примерно то же самое. Что вставать на колени — это тоже насилие.

— Арараги-пайсэн, вы заставляли свою сестру стоять перед вами на коленях…?

— Вот! Видишь?! Всё как мы и говорили, теперь я выгляжу как плохой парень!

Хочу отметить, что я не заставлял её это делать. Это была исключительно её инициатива… К слову, после того, как она встала на колени, в следующем отрывке разворачивается самая знаменитая сцена во всём «Цикле Историй», так что советую обратиться к первоисточнику… И если уж на то пошло, она встала на колени не с целью извинения, а с целью просьбы.

Она умоляла познакомить её с суперзвездой, которой она так восхищалась… И поскольку я сейчас нахожусь в доме этой суперзвезды, Камбару-сенсей, воспоминания сами всплыли в голове.

— Кстати говоря, когда я стоял на коленях перед той златовласой девочкой, это тоже была просьба… Я сделал это по своей воле.

— Значит вам интересны не столько извинения, сколько стояние на коленях, да, Арараги-пайсэн?

Гяру в отвращении отшатнулась, но мне было нечего сказать ей в ответ. Я чувствовал себя порицаемым за прошлые поступки… Может быть, стоит извиниться?

Наверное, в настоящий момент это не самая смешная шутка.

Ведь тогда её слова станут правдой.

— Но если извинение может быть актом насилия, тогда и прощение вроде «Ты должен быть счастлив, что я тебя прощаю» — это тоже своего рода утверждение господства, не так ли?

— В прошлом, когда я получала много жалоб от девочек, я читала своим кохаям нотации и могла устроить хорошую взбучку — эх, славные были деньки. Но было немало девочек, которые охотно приносили извинения, не особо задумываясь о своих действиях. И я считала, что это нормально.

— Ты считала это нормальным? Даже если они не задумывались о том, что сделали?

— Извинения — это же ритуал. Его идея в том, что если человек способен соблюсти все формальности, то и соблюдать правила приличия сможет, хотя бы для вида. Пусть даже не искренне, но, если он хотя бы может казаться искренним, я смогу это принять. Я смогу убрать меч в ножны[12].

«Знаешь, даже проиграв баскетбольный матч, как бы сильно ни кипела кровь от обиды, всё равно в конце подходишь к центру площадки и говоришь сопернику „пасибзагру“», — сказала Хигаса.

— Это сокращение от «спасибо за игру»[13]. А-ха-ха, иногда в фильмах можно встретить такую мысль: «Вместо того, чтобы извиняться, нужно сказать „спасибо“», но в реальной жизни всё обычно сводится к «Не важно, просто извинись и всё».

Ммм… С точки зрения здравого смысла, идея о том, что извинения — это насилие, была немного иррациональной, но идея о том, что извинения — это ритуал, была хорошим аргументом, который я мог включить в своё вымышленный отчёт. Например, как заключение мирного договора после войны означает окончание конфликта.

И хотя извинения Бойфи-куна, Хитаги и Ойкуры выглядели так, словно они признавали своё поражение, они вовсе не пытались заключить мирный договор… Скорее, они были готовы сражаться до самой смерти. Причём неважно, их или соперника… Возможно, это слишком претенциозно — называть извинения ритуалом, но они, тем не менее, игнорировали правила этикета, положенные при извинениях.

Они были полностью зациклены на себе.

Неважно, насколько это выглядит шаблонным, но принести коробку конфет в качестве извинений имеет именно такой смысл. И даже этот «тур покаяния» несмотря на то, что было непонятно, кому именно предназначались извинения, всё равно имел общественное значение, как своего рода церемония очищения. До тех пор, пока они делают вид, что испытывают сожаление, даже если на самом деле это не так, вполне нормально, что такие извинения в некоторой степени уменьшают сдерживаемый гнев.

— Можно встать на колени, можно побрить голову, но было бы ненормально, если бы кто-то пошёл и совершил сэппуку в качестве извинения. Может быть, дело в том, что чем более иррациональным кажется извинение, тем выше вероятность, что оно будет расценено как искреннее? Думаю, были случаи, когда люди, требующие извинений, на самом деле призывали к чему-то подобному, так что Япония порой бывает очень пугающей. Ке-хе.

— «Ке-хе»? Это ни капли не смешно.

Нет, правда, я не могу посмеяться над этим.

Если конечной формой извинения является сэппуку или иная форма самоубийства, тогда это становится нашей первоочерёдной проблемой… Как в сказке о «Прекрасной принцессе».

Впрочем, даже совершение сэппуку имеет свой этикет…

— Человек, который не способен подобающим образом соблюсти ритуал извинения, в конечном итоге просто ужасен. Конечно, можно сказать, что, поскольку существуют люди, требующие чрезмерных извинений, вроде сэппуку или выставления отрубленной головы на всеобщее обозрение, существуют и те, кто действительно приносит подобные извинения.

— Выставить свою отрубленную голову на всеобщее обозрение — это извинение…?

Полагаю, что для искупления грехов это было единственное, что можно было сделать после совершения самоубийства… Кстати, история сэппуку гласит, что оно совершалось ради защиты чести самурая.

— Если бы вы увидели курицу, которая бежит без головы, разве это не остудило бы ваш гнев?

— Ну, дело ведь не только в том, что мой гнев остыл…

От такого у меня скорее кровь в жилах стынет.

— Ситуация, когда вас выставляют «плохим парнем» или же заставляют почувствовать, что вы просите чрезмерных извинений, на самом деле может лишь ухудшить отношения, но никак не исправит их. Мне частенько приходилось выступать посредником в решении подобных споров, и обычно я говорила спорящим, чтобы они не нагнетали обстановку.

— Это правильно. Мы с той златовласой девочкой тоже стараемся поддерживать прозрачные отношения.

— Скорее мутные, разве нет? Арараги-пайсэн, вы то и дело пытаетесь делать всё, чтобы я в вас разочаровалась, но и не надейтесь, я этого не сделаю. Я уже рассказала, как решаю подобные вопросы с кохаями, но сколько бы я ни ссорилась с Ругой, которая находится на равных со мной, мы всегда улаживали все споры мирно. Ну, во всяком случае я.

— А Руга?

— Ну, такой уж она человек, всегда извиняется без промедления. Она убеждена, что извинения ничуть не умаляют её достоинства. Какая же она сильная, да? Она такой человек, который с каждым извинением немного растёт как личность.

Правда в том, что и в тот раз, когда она загадала желание обезьяньей лапе, и сейчас, когда к ней привязалась Оги, психика Камбару подвергается серьёзному воздействию, но, несомненно, она относится ко всем этим вещам гораздо более трезво, чем я — даже если она делает что-то не так, она не из тех, кто будет долго прокручивать в голове ситуацию после того, как извинится.

Хотя она умеет быть и навязчивой сталкершей.

— Конечно, когда я извиняюсь, мои извинения самые что ни на есть искренние. Не поймите меня неправильно. Я раньше часто одалживала у Руги её кроссовки, и, когда она предъявляла мне за это, я всегда сразу же вставала на колени и извинялась.

— Звучит так, будто ты очень не хотела их возвращать…

— Но я до сих пор не извинилась за то, что стащила её вещи и продала их её неофициальному фан-клубу «Сёстры Камбару», чтобы немного подзаработать.

— Это ужасно! Тебе стоит как можно скорее извиниться, если не хочешь, чтобы ваша дружба дала трещину.

— Тут всё сложно, ведь дружба может дать трещину как раз потому, что я извинюсь. Ведь извиниться — значит признать свою неправоту. И наоборот, если я не извинюсь, значит, я никогда и не делала ничего плохого.

Какой безумный парадокс. Или, скорее, здесь просто есть противоречие.

Но если отбросить этический момент, то притвориться, что ссоры никогда и не было, или сделать вид, что плохой поступок никогда не совершался, не приходя к согласию — это, может быть, по-своему правильно, или мне так казалось. «Ты не сделал ничего такого, за что стоило бы извиняться» и «Ты не сделал ничего такого, за что мне нужно тебя прощать», — это, возможно, заявления человека с широкой душой, но на самом деле они могут быть просто мягким способом отвести глаза от существующей проблемы.

Как, например, «Я сделаю вид, что ничего не слышал».

Мы с Синобу именно так себя и вели, хотя не хотели этого признавать…

— Я знакома с Ругой так давно, что боюсь, если я плохо извинюсь, она может связать мои извинения с какими-то другими поступками, в которых я виновата, и разозлиться на меня и за это. Она скажет что-то вроде: «Раз уж ты затронула эту тему, мне тоже есть что сказать», — но это вообще не будет иметь отношения к ситуации! Есть риск, что она воспользуется шансом выплеснуть всё своё сдерживаемое недовольство, которое я уже не смогу унять одними извинениями, так что легкомысленные извинения могут быть опасны.

Понимаю.

Да, не так-то просто сказать, что ты признаёшь вину только за что-то одно… Это могло создать возможность для выплеска всех остальных претензий. Это даже может стать началом войны.

— Если размышлять подобным образом, в извинениях тоже существует баланс. В случае же асимметрии… бывает, что преступник пытается извиниться, но жертва просто не позволяет ему этого сделать… Я раньше часто слышал: «Не нужно извиняться, просто постарайся в следующий раз так не делать». От своей сестры.

— От вашей сестры?

От Цукихи, конечно.

Поскольку я был полным идиотом, я просто радовался, думая: «Вот и славно! Мне не нужно извиняться!» Но если подумать, то, не давая обидчику возможности извиниться, ты словно не даёшь ему шанса на реабилитацию или говоришь, что он ещё недостаточно хорошо осознал свой поступок. В каком-то смысле это похоже на наказание.

Если Хитаги всё это время беспокоило, что я слишком легко простил её за тот случай, когда она степлером продырявила мою щёку, то я даже не знаю, что сказать…

— В общем, Хигаса.

По ходу дела я осознал, что мне придётся приложить немало усилий, чтобы навести порядок в этой комнате, и начал потихоньку сворачивать своё расследование — работая в полсилы, такую уборку не закончить.

— Допустим, ты права, и человек, который, как я думал, никогда бы не стал извиняться, вдруг извинился передо мной…

— Совершенно не обязательно соглашаться с моей версией… В любом случае, съешьте уже эти кексы. Я буду бесконечно рада, если вы вгрызётесь своими зубами в наши домашние сладости.

— А? Эти камешки должны были быть кексами?

Упс. Я чуть было не выкинул их вместе с остальным мусором.

Я подумал, что это кусочки какой-то посторонней и всеми забытой субстанции, поэтому собирался выбросить… Ну, наверное, можно сказать, что они были украшены в стиле гяру… И всё же.

— Я хочу, чтобы ты подумала об этом в качестве передышки от учёбы. Порой, чтобы не сдохнуть, нужно отдохнуть[14].

— Звучит так, будто вы ненавязчиво пытаетесь вернуть меня на путь учёбы. Выражаю вам свой респект, Арараги-пайсэн. А в качестве благодарности вы хотите, чтобы я помогла вам разрешить проблему, над которой вы работаете? Как Хигаса Кристи.

— Если бы с тобой случилось что-то подобное, как бы ты поступила? Что бы ты подумала? Если бы среди твоих знакомых был настолько высокомерный человек, что ни разу в жизни ни перед кем не склонял голову, но вдруг пришёл и сам извинился, ты бы посчитала эти извинения искренними? Или бы ты сочла это формой насилия?

— Ну, хмм… Если этот человек отбросил свою гордость ради извинений, то, выражаясь другими словами, он считает, что эти извинения по своей ценности сопоставимы с его гордостью. Как я уже сказала, я считаю, что извинения — это всегда создание видимости, поэтому прощать или не прощать зависит исключительно от ваших отношений и от того, насколько вы с этим человеком близки на самом деле. Бывают случаи, когда два человека приносят вам одинаковый вред, но вы решаете простить одного и не прощать другого, исходя из того, что они за люди, верно? В той истории, что я рассказала чуть ранее, я простила своего кохая именно потому, что в рамках данного ритуала я могу простить того, кто младше меня. Но будь это мой наставник, я бы точно не простила его только лишь потому, что он решил опустить передо мной голову.

— Что за отношения у тебя с твоим наставником…

Даже если обидчик не считает свои действия буллингом, если так считает обиженная сторона, этого достаточно, чтобы считать это буллингом — с другой стороны, если обиженная сторона не считает действия обидчика буллингом, считается ли это всё равно буллингом? Хотя, если это тот случай, когда подвергшийся домашнему насилию ребёнок покрывает своих родителей, это, безусловно, не тот случай, когда совершённый поступок не должен считаться насилием.

— Я бы обрадовалась, если бы меня поцеловал мой парень, но если бы это сделал незнакомец, то это было бы преступлением. Не то чтобы я могла сказать наверняка, ведь у меня нет парня…

— Ну, здесь не поспоришь.

Я был на грани того, чтобы потерять девушку, но всё же вынужден был согласиться.

Это сочеталось с тем, о чём мне рассказывала Мэнико.

Однако особенность случая Мэнико заключалась в том, что действия её парня, совершённые по обоюдному согласию, были превращены в преступление постфактум.

Отношения… Что ж, возможно в этом дело.

Когда Хитаги извинялась передо мной за то, что уже давным-давно прошло, это задевало мои чувства. Конечно, отчасти это было связано с тем, что она словно разрушала «хорошие воспоминания, которыми я мог бы наслаждаться». Но не только… Возможно, это было также связано с тем, что я чувствовал, будто она полностью отрицает наши нынешние отношения, а не только их самое начало.

Полное отрицание.

Не просто разрушение воспоминаний о том, что произошло год и восемь месяцев назад.

Но и разрушение всего года и восьми месяцев воспоминаний.

Когда она впала в ярость во время нашего первого разрыва, я ничего подобного не чувствовал — потому что это было лишь продолжением тех отношений, что мы построили.

Не говоря уже об Ойкуре.

В её случае, я даже не чувствую себя обиженным. Скорее преданным. Её слова заставили задуматься: «Так вот что ты думала о наших отношениях всё это время?»

Это всё очень печально.

— А давайте проведём эксперимент, Арараги-пайсэн. Если вы поцелуете меня прямо здесь и сейчас, это будет преступлением? Ке-хе.

— Ещё раз говорю, завязывай с этим своим «ке-хе»!

Здесь не над чем смеяться.

— Когда кто-то кланяется вам, разве не лучше сказать: «Отличная поза!»? Вместо того, чтобы говорить: «Как же я зол!» Нужно похвалить человека и позволить ему выпрямить спину, которую он согнул в извинении.

Ответ Хигасы Кристи, который прозвучал, скорее, как подстрекательство, был, конечно, не тем ответом, который я надеялся заполучить в ходе этого интервью, но это всё-таки была полезная информация, или, возможно, клиническое испытание[15]. На этом наша дискуссия, с какой стороны ни посмотри, была окончена — хотя уборка комнаты была закончена лишь наполовину, со стороны крыльца, по ту сторону стены, опоясывающей особняк Камбару, послышались шаги, которые, казалось, могли стереть асфальт в пыль, а также звук торможения велосипеда.

Звук тормозов велосипеда BMX.

Это было долгожданное возвращение нашей главной героини.

* * *

[1] Гяру — женский типаж, отличающийся легкомысленным поведением, позитивным мышлением, любовью к яркой модной одежде и любовью к западной культуре.

[2] Хигаса использует «ути» (うち) в качестве личного местоимения, что делает её речь более фамильярной и девчачьей. Так же она использует и другие более фамильярные формы слов, используя при этом много катаканы вместо хираганы, что тоже придаёт её речи более дерзкий, молодёжный характер.

[3] Макгаффин — это термин для обозначения некого предмета, вокруг обладания которым строится фабула художественного произведения. При этом, сам предмет, как правило, либо не существует, либо представляет собой нечто совершенно неожиданное.

[4] Обе фразы, 暖簾に腕押し (noren ni ude oshi and) и 糠に釘 (nuka ni kugi) означают примерно одно и то же: прилагать некоторые усилия и не получать никакой отдачи.

[5] При приготовлении блюда под названием «нукадоко», которое представляет из себя ферментированные рисовые отруби с овощами, действительно используют гвозди для повышения содержания железа в блюде.

[6] Маленький пропеллер, крепящийся к голове и позволяющий летать. Один из самых известных гаджетов Дораэмона, который появлялся на множестве обложек и постеров.

[7] Волшебный ломтик хлеба, который можно приложить к любому тексту, чтобы информация «записалась». Если после этого съесть этот ломтик хлеба, то записанная на него информация попадёт сразу в голову. Однако, когда хлеб выйдет естественным путём, информация забудется.

[8] Паспорт, способный гипнотизировать любого человека, которому он будет предъявлен. Загипнотизированный человек будет игнорировать или даже одобрять любые проступки, которые совершает владелец паспорта. Сам Дораэмон считал это устройство довольно отвратительным и планировал уничтожить.

[9] Хигаса использовала (то ли в шутку, то ли по отношению к Суруге) слово うちの子 (uchinoko), которым мамы называют своих детей (или, что более характерно, своих питомцев).

[10] Отсылка к ещё одному устройству Дораэмона — Бомбе Уничтожения Земли.

[11] Кадмейская победа (как и Пиррова победа, кстати) — это победа, которая далась настолько большой ценой, что в лучшем случае не принесла никаких дивидендов, а скорее даже усугубила ситуацию. Коёми, очевидно, не знал этого слова и услышал слово «кадобан» (角番). Этим словом называют решающие поединки в сумо, го или сёги, поражение в которых приведёт к понижению в ранге.

[12] Слова 納得 (nattoku, «принять чужое мнение», «дать себя убедить») и 納刀 (nōtō, «вложить меч в ножны») содержать в себе один и тот же иероглиф 納.

[13] Хигаса произнесла «あした！» (ashita), что является максимально сокращённой версией фразы «ありがとうございました» (arigatō gozaimashita), которую произносят все спортсмены в конце игры.

[14] В оригинале: «чтобы выжить (生き抜く, ikinuku), нужно взять передышку (息抜き, ikinuki)».

[15] «Информация» — 知見, chiken. «Клиническое испытание» — 治験, chiken.