Столь беспрецедентное и совершенно немыслимое явление, как Ойкура, извиняющаяся передо мной, которое никак не могло произойти, даже если бы небо и земля поменялись местами, произошло на самом деле. И, набравшись некоторой уверенности, моим следующим действием стало возвращение в родительский дом — или, иными словами, возвращение домой. Недавно я уже возвращался домой на Новый год, так что, если так подумать, это мало чем отличалось от того времени, когда я ездил на учёбу на машине, но в этот раз, когда происходят такие вещи, у меня нет ни времени на раздумья, ни чтобы просто отдохнуть в своей комнате.

Нужно было успокоиться, но я не мог просто сесть и расслабиться.

Разумеется, у меня возникло инстинктивное желание как можно скорее убраться как можно дальше от такого странного и своеобразного персонажа, как извиняющаяся Ойкура Содати, но как только я осознал ситуацию, после недолгих размышлений я также пришёл к выводу, что она немного вышла из-под моего контроля.

Хотя мне так не хотелось этого признавать…

Я не отказываюсь от своего предыдущего заявления, но несмотря на то, что я беззаботно произнёс: «Давайте разбираться», я не мог сказать, что это вообще было в моей компетенции… Кто-то из вас сейчас наверняка спросит: «У тебя вообще есть компетенция хоть в чём-либо?» и я могу вас заверить, что я очень компетентен в своей некомпетентности.

Когда дело касается странностей, совершающих подобные психологические атаки, не было ни единого случая, чтобы я был хоть как-то полезен… Здесь неприменима сила бессмертного вампира. По собственному опыту могу сказать, что даже если вампиры и достигли физического совершенства, чем дольше они живут, тем слабее они к психологическим атакам.

Не могу же я отправить извиняющуюся Ойкуру в полёт при помощи грубой вампирской силы… Это совершенно отличается от того, когда я мог противостоять странностям, имеющим физическое воплощение, таким как бакэнэко, обезьянья лапа или бог-змея (не то чтобы я был так уж полезен против бакэнэко, обезьяньей лапы или бога-змеи, но давайте пока оставим это в стороне).

Если уж на то пошло, то это больше походило на ситуацию с крабом, которым была одержима Сэндзёгахара Хитаги… Прямо сейчас мы словно возвращаемся к исходной точке, переносимся назад, в далёкое прошлое, и знаете, мне это уже порядком надоело. Но если дело шло по тому же сценарию, что и в случае с Хитаги, то, хм, да, наверное, так и есть.

У странностей есть свои причины.

Какими бы странными они ни были, они подчиняются определённой логике, поэтому не стоит винить их во всех грехах. Даже если происходит нечто, вызванное странностью, всему причиной всё равно являются люди.

И вот я триумфально вернулся к родным пенатам.

Ну, на самом деле это было не столько похоже на триумфальное возвращение, сколько на возвращение с поджатым хвостом, но, к счастью, на самом деле моё возвращение домой было вовсе не побегом.

Я возвращался, чтобы попросить помощи.

Возможно, люди могут спасти себя лишь собственными силами, но это вовсе не обязательно, когда дело касается спасения других — чем больше помощников, там лучше, во всяком случае, такова нынешняя позиция Арараги Коёми.

Но я просто не мог собрать так много людей.

На мою популярность рассчитывать не приходилось.

С момента поступления в университет я обычно в подобных случаях полагался на Ононоки, но, к сожалению, из-за того, что она несколько перестаралась с помощью человеку, за которым должна была присматривать (моя вина), её свобода действий была ограничена на неопределённый срок. Впрочем, даже если бы она и могла помочь, эта брутальная девочка-сикигами была даже более сильным персонажем, чем вампир, так что подобные странности, вероятно, не её специализация.

К тому же, я не хотел во всём полагаться на девочку-подростка.

Строго говоря, в такие моменты мне следовало бы обратиться за помощью к настоящему специалисту, но я, к сожалению, разорвал связи со всеми, кто работал в этой области, так что с этой стороны помощи тоже можно было не ждать… Даже если она просто воспользовалась нашей дружбой, стоило ли разрывать связь с Гаэн?

Тот парень в гавайской рубашке, который разрешил дело с крабом Хитаги, наверняка бродяжничает где-нибудь… Контактных данных Кагэнуи, хозяйки Ононоки, у меня не было, но даже если бы у меня они были, эта жестокая оммёдзи была той, к кому я по возможности не хотел бы обращаться в первую очередь.

Кайки? Да кто он такой, чёрт возьми.

Прежде всего, если я хочу прибегнуть к услугам специалиста, я должен быть в состоянии обеспечить соответствующее вознаграждение, а мне, студенту университета, которые нигде не работал и жил исключительно за чужой счёт, сделать это было чрезвычайно затруднительно — соответствующее вознаграждение было выше моих сил. Я извлёк урок из того случая, когда мне пришлось взвалить на себя долг в пять миллионов иен. И это был даже не студенческий кредит.

Впрочем, это вовсе не означало, что мне перекрыты все пути… Можно сказать, что я с самого начала уже придумал потенциальный способ, как выпутаться из этой неприятной ситуации. Именно поэтому я ехал домой на своём «Фольксвагене Нью Битл», чтобы встретиться со своим внутренним «я», которое я оставил позади. Нет, лучше сказать по-другому. Мы были словно двумя сторонами одной монеты, и это была моя обратная сторона…

Да.

Обратная сторона Арараги Коёми — Осино Оги.

— Ка-ка. Ты так яростно боролся, чтобы избавиться от неё, но она всё ещё преследует тебя, эта тьма. Тебе так не кажется?

Не успел я повернуть голову, как на пассажирском сиденье «Жука», точнее, в детском кресле, которое было установлено на пассажирском сиденье «Жука», появилась, откинувшись назад, златовласая девочка — бывший железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, другая Осино, которая была на шаг впереди.

Как бы царственно она не откидывалась, в конечном итоге она всё равно сидела не на троне, а в детском кресле, и от этого надменного и высокомерного вида у меня внутри всё буквально сжалось.

Если бы ещё и Синобу начала извиняться передо мной, моё психическое состояние, скорее всего, не выдержало бы этого — скажи она что-нибудь вроде: «Прости, что высосала твою кровь на весенних каникулах», и я бы на самом деле последовал бы примеру многих вампиров и покончил с собой. Пускай я и всего лишь тень вампира.

— Хмф. И не мечтай. Никогда и ни перед кем я доселе не склоняла голову. В конце концов, я — королева странностей.

— В-вот как…? Но на тех весенних каникулах, мне помнится, ты кучу раз сказала «прости», прежде чем выпить мою кровь…

— Когда я произношу такие слова в своей манере речи, их нужно воспринимать исключительно в повелительной форме: «Прости!» Я могла бы даже сказать: «Живо прости меня!» Даже слово «Прощай!» можно воспринимать, как приказ. Так что я ни капли не считаю это извинением.

— Если мне не изменяет память, ты также много извинялась, когда ненароком разрушила весь мир…

— Это было в другом мире. И вообще я этого не помню. О чём ты говоришь?

Может быть, она просто прикидывается дурочкой, но, когда она в подобной манере говорит, что не помнит, это выглядит так, будто её подводит её старческая память… Ей же шестьсот лет, в конце концов. Но я не хотел указывать ей на это, а то опять начнёт копаться в своей голове, как когда-то… Мне бы хотелось, чтобы салон моей машины оставался чистым.

Я ей даже пончики не разрешал здесь есть.

— И всё же, господин мой, какой же ты бессердечный человек. Я разочарована. Если ты искал помощи, тебе следовало бы в первую очередь обратиться ко мне, твоему партнёру на всю оставшуюся жизнь.

О, точно.

Хотя в прошлый раз ты даже лица показать не удосужилась.

— Я не разбираюсь в таких вещах в той же степени, как и ты, не так ли? В таких психологических феноменах. К тому же, я всерьёз опасался, что ты можешь мне устроить шквал извинений, понимаешь?

— Ка-ка. Подобное беспокойство можно в равной степени применить и по отношению к тебе. Обо мне сейчас можешь не беспокоиться. Ты не думал, что после твоего наивного возвращения домой тебя может внезапно охватить сожаление обо всём, что ты делал с маленькой девочкой, девочкой-подростком, девочкой-школьницей и двумя твоими младшими сёстрами?

— О чём ты говоришь? Я ничего об этом не знаю. У тебя есть доказательства?

— Ты говоришь не как старик со склерозом, а как преступник. Я приговариваю тебя к шестистам годам тюрьмы.

Однако, как она верно заметила, было неясно, как долго я смогу продолжать шутить в таком духе. Благодаря Ойкуре я убедился в том, что происходит что-то из ряда вон выходящее, но я пока не мог понять источник этого феномена. Не было никакой гарантии, что ни я, ни Синобу не окажемся вдруг в плену греховных иллюзий — а что касается наших отношений хозяина и слуги, то мы оба договорились никогда не извиняться друг перед другом, так что если мы окажемся под ударом, то это будет смертельно опасно.

Мир может вновь оказаться разрушен.

— В таком случае, что насчёт той тёмной девушки, на которую ты собрался положиться? Нет гарантии, что она осталась в своём уме.

— Ну, Оги никогда и не была в своём уме.

— Она может прийти и извиниться перед тобой. Скажет что-то вроде: «Прости, что в прошлом году была такой вредной», или что-то в таком духе.

— Это извинение больше похоже на новогоднее поздравление…

Не могу сказать, что меня это не беспокоило, но, поскольку со мной всё было в порядке, я решил, что с ней тоже… Раз уж мы с Оги были двумя сторонами одной медали.

Две стороны одной медали.

Поэтому я и обратился к ней за помощью… Если кто и разбирается в лицевых и обратных сторонах, так это Осино Оги. И если уж говорить о других мирах, то, когда я заблудился в «Зазеркалье», именно Осино Оги спасла меня.

— Та живая, энергичная, позитивная Ойкура, которую я там встретил, и без того была достаточно плоха, но на эту извиняющуюся Ойкуру и вовсе тяжко смотреть… Если она не придёт в себя и не начнёт снова меня проклинать, то мне не было смысла переезжать к ней.

— Как я тебе уже говорила, это тебе следует извиниться. Перед этой заурядной девчонкой.

— Не называй Ойкуру заурядной. Она не просто дешёвая подделка Хитаги.

В отличие от прошлого раза, сейчас не всё было перевёрнуто, и за этим, вероятно, следовало понаблюдать… Говоря «всё» я подразумевал не только «всё на свете», но и «всё на личном уровне».

И Сэндзёгахара Хитаги, и Ойкура Содати, если не обращать внимания на то, что они беспрестанно извинялись, можно сказать, двигались в прежнем темпе… Просто теперь они шли по тропе извинений.

— Я бы даже сказал, что они не идут по тропе, а несутся по немецкому скоростному шоссе. Как их там… Банаут?

— Автобан. А ты имел в виду «бёрнаут», что в переводе с английского значит «выгорание».

— Да уж, я и правда думал, что сгорю. Даже угольков после себя не оставлю. …Кстати, раз уж я упомянул «Зазеркалье», то ты там была «Прекрасной принцессой»…

— Хохо. Впрочем, я и сейчас прекрасна.

Синобу довольно поглаживала свои светлые волосы, продолжая сидеть в детском кресле.

Она никогда не сдерживалась, если выпадала возможность похвалить себя любимую. Благо хотя бы её сдерживал ремень безопасности.

— Просто принцесса стала рабыней. Я даже не буду возражать, если ты впредь будешь называть меня «Прекрасной рабыней». Но что с того?

— Я просто вспомнил об этом, когда Хитаги заговорила о суицидальных мыслях, но, когда ты была «Прекрасной принцессой», ты была настолько благородна и добродетельна, что любой зритель мгновенно оказывался поражён настолько сильным комплексом неполноценности, что у него в голове появлялась мысль: «Непростительно, что я всё ещё жив», верно?

Как я уже говорил, я считал, что лучше не привлекать Синобу к борьбе с этим феноменом, но теперь, раз уж она сама показалась на свет, вероятно, нам как минимум следует это обсудить… Я был убеждён, что суицидальные мысли Хитаги — это всего лишь риторика, но как человек, который был близок к тому, чтобы покончить с жизнью на глазах у «Прекрасной принцессы» в том «Зазеркалье», я хотел подготовить себя к худшему.

Как сказал бы бойскаут: «Будь готов к худшему!»[1]

— Хочешь сказать, что это я во всём виновата? Боже, да как у тебя язык повернулся озвучить столь беспочвенное обвинение? Хорошо, можешь меня арестовать. Меня всё равно скоро отпустят.

— Теперь ты говоришь как преступница. Как глава мафиозной группировки.

Конечно.

Она была не просто главой, она была принцессой.

Даже королевой.

— Но то время, когда я была принцессой, было шестьсот лет назад, а это слишком уж далёкое прошлое, чтобы отчётливо его помнить. Не говоря уже о том, что странности там были не при делах.

— Правда?

— Видишь ли, я обладала этой чертой ещё до того, как стала вампиром — и именно ради того, чтобы этой черты лишиться, я и стала Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд — а может и нет…

У ней в самом деле были проблемы с памятью.

Но раз уж она об этом заговорила… По неосторожности я легко мог бы спутать эту её «черту» с вампирским «очарованием», о котором мне когда-то рассказывала Ханекава. Но это «Прости, что я жив» хоть и имело некоторые общие черты, но было не тем же самым, что и агрессивные извинения Хитаги, Ойкуры и даже Бойфи-куна.

Вернее, было бы очень плохо, если бы это было то же самое.

— То есть ты хочешь сказать, что это не одна из твоих особенностей, как странности, а одна из твоих человеческих черт? В таком случае у меня есть гипотеза. По сути, мы с Мэнико стали настолько очаровательными и благородными людьми, что начали влиять на наше окружение…

— Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха!

— Ох уж этот вампирский смех.

Хамукаи Мэнико, конечно, довольно эксцентричная и популярная особа, но если примерить на неё статус принцессы, то станет очевидно, что ожидать от неё соответствующего уровня харизмы было бы неразумно.

Что же касается меня, то тут и говорить нечего.

Это слово мне чуждо.

Харизма? Это цветок такой? Тогда я скорее гладиолус.

— Гладиолус тебе тоже не подходит. Ты скорее подснежник.

От души насмеявшись, она тут же перевела дыхание и сразу же ответила (что за режим быстрой заморозки?)

— Даже я не могу сказать наверняка, но это не похоже на дело рук человека, включая тебя и твою подругу — как ты и предположил, этот феномен уместно рассматривать, как результат деятельности неживой странности. Того, с кем нельзя справиться грубой силой. …Конечно, ещё остаётся вероятность, что живой человек может использовать неживую странность, — продолжила она.

Пусть и с некоторыми оговорками, но она, судя по всему, на данный момент поддерживала мои самостоятельные действия — это обнадёживает. Что ж, было немало случаев, когда наша совместная работа приводила к серьёзной ошибке, так что я пока не мог ослабить свою бдительность.

— В таком случае, может быть, у тебя есть идеи не как у «Прекрасной принцессы», но как у «Королевы странностей»? Есть ли такая странность, которая способна воздействовать на психику подобным образом?

— Ну, я никогда не была гурманом. Хоть они и являются для меня источниками энергии, но я никогда не была сведуща в разновидностях странностей. Я могу лишь приблизительно классифицировать их, основываясь на питательных веществах, что от них получаю.

— Не ты ли мне рассказывала об «огненной осе»?

Это была странность, которая воздействовала на тело — наверное? Или это что-то вроде эффекта плацебо, и на самом деле эта странность влияет на разум? В общем, в основе лежит что-то вроде мошенничества.

— Я просто пересказала тебе то, что говорил мне тот сопляк в гавайской рубашке. Как сейчас я привязана к твоей тени, так и тогда я была привязана к той заброшенной школе и была вынуждена выслушивать его лекции.

— Ах да, точно. И в случае с Кудзяку-тян помогли городские слухи.

— Я уже не помню. Ты меня слишком ошарашил, когда вдруг вспомнил какую-то «огненную осу».

Какая же ненадёжная у неё память… Такими темпами она могла и вовсе забыть о том, что произошло с Сисируи Сэйсиро.

Никому не пожелаешь прожить настолько долго.

Впрочем, для себя я как раз такой жизни и хотел.

Однако, если отбросить учения этого парня в гавайской рубашке, было ещё много вещей, которые нужно было забыть, чтобы продолжать жить… Например, преступления, грехи…

Полученный вред, причинённый вред.

Даже если преступник забудет, жертва запомнит — или так: кто забывает, тот забудет, а кого забыли, тот запомнит? В таком случае, полагаю, мне не оставалось ничего другого, как возложить свои надежды на племянницу того самого «сопляка в гавайской рубашке» Осино Мэмэ, также известную как Осино Оги… Сама она, конечно, не была авторитетом в области странностей, но это явно было в её жанре.

Я бы даже сказал, что это было её любимое блюдо — в конце концов, Осино Оги была моим кохаем, которой нравилось оказывать на меня психологическое давление.

Психологические атаки были её сильной стороной.

— …

Синобу, которая когда-то была «Прекрасной принцессой», никогда не вызывала у меня подозрений, но, по правде говоря, разве Оги не могла быть организатором этого инцидента?

Если это так, то я сейчас возвращаюсь домой на машине, как мотылёк, что летит в пламя, однако текущая ситуация была такова, что другого выхода у меня всё равно не было. Хоть мы более или менее уладили все дела ещё до моего выпускного, но мне всё равно нужно было принять все возможные меры предосторожности, если она вдруг захочет мне отомстить.

Это значило, что я не могу быть слишком снисходительным к своему бывшему кохаю — я должен был тщательно подготовиться к моменту нашей встречи.

— И всё же… Будет довольно сложно встретиться с Оги, просто вернувшись домой. Начнём с того, что я не имею ни малейшего понятия, где она живёт.

Оги сейчас училась на втором году старшей школы Наоэцу, так что, вероятно, простого визита в мою альма-матер будет достаточно, но как выпускник, чьи воспоминания о школьной жизни были не слишком приятными, я, честно говоря, по возможности не хотел туда возвращаться.

Об этом я как-то не подумал, но что мне остаётся? Я столкнулся с явлением, превосходящим все мои представления, так что сейчас на самом деле не время вести себя эгоистично…

Если нет другого выхода, то я был не против пойти по этому пути, но прежде мне всё равно нужно предпринять все возможные действия — в конце концов, я не мог упускать из виду тот факт, что нынешняя Осино Оги, которую я назвал своей обратной стороной, была также связана с ещё одним моим кохаем — суперзвездой школы Наоэцу и асом баскетбольной командой, Камбару Суругой. Она сблизилась с той девушкой, что некогда загадывала желания обезьяне, и, в общем, то и дело суёт свой нос в чужие дела.

В принципе, правильнее всего было бы ввести в навигатор адрес дома Камбару — если так подумать, именно у ворот дома Камбару я и виделся с Оги в последний раз, так что, раз уж я здесь, почему бы не зайти в гости и не прибраться в комнате моей милой кохай впервые за долгое время.

* * *

[1] Девиз скаутов звучит как «Be prepared!», т.е. «Будь готов!» и Коёми его слегка видоизменил.