Ёцуги Ононоки - кукла. Говоря по-другому, она не человек. Не человек, не живое существо, не часть мира природы ─ это Ёцуги Ононоки, она является цукумогами, используемое в качестве шикигами.

Хотя из того что видно не углубляясь - она не больше чем обычный очаровательный подросток.

Это невыразительное дитя, которое радует всех и вся своими чудачествами, на самом деле является аберрацией, странностью, чудовищем, одной из бесконечных разновидностей призраков, которыми изобилует природа.

Есть ли что-то ещë?

Она безнадежно несовместима с человеческим обществом.

— Да, по правде сказать, хозяин мой, это отчасти так - не девчонка это, - ответила Шинобу, немного выглянув из моей тени. - ибо родом она из человеческого трупа и представляет собой марионетку, созданную по образцу человеческому. 

Имитация человека.

Тогда.

Тогда возможно, она пытается быть, или, может быть, стать, человеком? 

Но когда я озвучил этот вопрос, Шинобу сказала мне, что я понял всë не так.

Чтобы быть таким же.

Не значит, что ты пытаешься им быть.

Это всего лишь для общения с человеческим обществом. Не для того, чтобы сделать ее одной из. Об ассимиляции речь не идëт.

— Каким бы искусным знатоком иностранного языка ты ни был, сколько бы ты ни изучал его и говорил на нëм как на своëм родном, только когда-либо ради общения с народом чужой земли, ты бы, возможно, не захотел стать их соотечественником ─ это почти то же самое. Она была создана по образу человечества, но не ради того, чтобы быть человеком или стать человеком. Только для общения с людьми.

Не быть и не стать.

Быть с.

Эта аналогия с иностранным языком действительно помогла, но включение в неë других стран делает всë ужасно глобальным. Однако, готов поспорить что, если поменять в ней “страны” на “культуры”, то всë обратится не более чем в повседневную болтовню или около того.

Чтобы наладить отношения с кем-то из другой культуры, вам нужно видеть глазами этой культуры. Так говорили в Риме.

— Так же, хозяин мой. Неужели ты никогда не задумывался, почему странности, почему чудовищные существа легенд носят форму людей или животных ─ не потому ли, что форма нереального основана в реальности?

Я и вправду никогда об этом не задумывался.

Потому что раньше всегда предполагал, что наше воображение имеет свои пределы. Мы не можем изображать, не можем визуализировать вещи, которых нет, поэтому мы формируем их на основе того, что уже есть.

Возьмем, к примеру Шинобу Ошино. Точнее Киссшот Ацеролаорион Хеартандерблейд. Хоть она и была вампиром, красивым демоном, в конечном итоге она была создана по образцу человека.

Даже когда у нее вырастали крылья. 

Крылья, как у летучей мыши.

Когда она скалила клыки. 

Будто бы волчьи клыки.

Хотя она, будучи вампиром, воплощала нереальное и сюрреалистическое, но представляла собой совокупность реальных элементов. Не более чем идеализацию.

Красота, которую не запечатлеет ни одна картина, в итоге и не будет запечатлена на картине.

Красота, которую не способен видеть видеть глаз, не будет увидена никогда.

Чтобы прибегнуть к другой лингвистической аналогии, люди могут сравнивать элементы реальности только с помощью доступных им слов ─ как бы невыразима бы ни была реальность, какой бы невероятной ни была мечта, в конце концов нам приходится полагаться на свои знания.

Выражая их словами.

И ничего более.

Но, тем не менее, всë не так просто. Странности, внешний вид которых смоделирован и продиктован пределами нашего воображения, к сожалению, не будут придерживаться его постоянно. 

Конечно, они неустойчивы. 

Меняют свой внешний вид в зависимости от наблюдателя и трансформируются в зависимости от окружения. 

Однако, держу пари, они желают фиксированной формы.

Так что я не мог ничего больше сказать. Конечно, не о странности прямо передо мной, Шинобу, бывшей вампирше, которая теперь выглядела как десятилетняя девочка.

Прочитав мои мысли и по этой причине не затронув этот вопрос, она сказала:

— В целом, это потому, что люди существуют. Потому что они есть, существуют и странности. Что наиболее важно, не последние зависят от первых. По другому говоря, если никто не наблюдает, то и никто не наблюдается.

Пришлось подумать.

Я предполагал, что она говорила о так называемом “эффекте наблюдателя”, но всë ж звучало иначе.

Это было что-то другое, не какая-то теория, а, так сказать, нечто более эмоциональное и сентиментальное, личные переживания Шинобу.

— Каждое присутствие, каждое действие требует свидетеля, чтобы оно не было лишено смысла.

Любая история о странностях, пусть даже и не рассказанная, могла бы и не существовать.

Шинобу основывалась на своем собственном опыте. 

— Меня называли легендарным вампиром, но если бы этих легенд не существовало, можно было бы сказать, что я ничто. Странность, которая остается незамеченной, не достойна названия. 

У странных историй должны быть странные названия.

Она так сказала.

— Хоть мышление того отвратного мужика в гавайке и не так ярко, как моë, но в конечном итоге он прав. Странность - это привязанность.

Привязанность - Чувство.

Типа сопереживание кукле? Можно сказать, так рождается цукумогами, или вообще дух бережливости, моттаинай обаке.

Говорят, вера в то, что боги обитают во всем, что их в одной только Японии восемь миллионов, но сопереживание чему-то нечеловеческому, будь то живое или неодушевленное, не свойственно ни одной культуре. 

И в то же время, во всем мире рассказывают сказки о странностях.

Рассказано людьми.

Это был довольно убедительный аргумент, вернее, аргумент, который нельзя не принять для человека, который имел дело с таким количеством странностей.

И рассказывал их истории.

О вампире.

О кошке.

О крабе.

О улитке.

Об обезьяне.

О змее.

О пчеле.

О фениксе.

Как человеку, который сам стоит на пороге между человеком и странностью, у меня не было другого выбора, кроме как убедиться.

И вот теперь я снова собираюсь говорить, на этот раз о кукле, но у меня такое подлое ощущение, что я слишком много недопонимаю.

Городская легенда, словно сплетни из вторых рук. Будто это всë просто праздная болтовня. Эта история перестает быть жуткой или тревожной, когда я вспоминаю Тьму, или дело благочестивого змеебога Надеко Сэнгоку.

Я попытался спросить себя, как долго это будет продолжаться, и почувствовал некоторую истощëнность. 

Поскольку странности, которые продолжают появляться в городе, становятся всë сильнее, и уже не могу так быстро с ними разбираться, я как бы погружаюсь в отчаяние, хотя это чувство - не такое уж и плохое.

Я столько времени этому посвятил.

Каждая сказка подходит к концу.

Я всë же думаю, безумные времена ещë не закончились, но этот пролог должен иметь предел.

Потому что история, которую я собираюсь рассказать вам - о Кукле.

Это история о том, как я узнал, что —

, понравилась она мне или нет.

Так что это начало конца.

Сказка о том, как я, человек по имени Коёми Арараги, начал заканчиваться.