— Хэй!

— Кьях!

— Хэй! Хэй!

— Кьях! Кьях!

Со стороны эти вопли могли сойти за милые дурачества двух закадычных друзей, но в реальности всё было с точностью наоборот. Кагенуи-сан жестоко избивала меня… Это ещё мягко сказано.

И напоследок:

— Хэй!

Кагенуи-сан резко зарядила мне ногой в бок (это было похоже на приём из французского бокса), словно я какой-то Дарума Отоси, из которого она хотела вышибить центральный блок, после чего я упал на обе лопатки, и таким образом наш обмен любезностями закончился.

— Что-то ты дюже обмякший. Ещё прошлым летом ты не казался таким бесхребетным.

«Пусть я тогда и переломала тебе все косточки до единой», — добавила Кагенуи-сан, напряглась всем телом и взмыла в воздух, чтобы приземлиться на новёхонький торо.

Если стоять на торо священного храма, можно навлечь на себя проклятие, но раз бог покинул это место, вряд ли что-нибудь случится. Впрочем, даже если бы в храме остался бог, он бы наверняка простил Кагенуи-сан, поскольку она не может ходить по земле.

К тому же я сам разлегся посреди храмовой дороги, так что не мне упрекать Кагенуи-сан в богохульстве.

— Кхе… — простонал я.

Казалось, что моё тело — один сплошной синяк.

— Как так-то… У нас же ограничение стоит… Драки запрещены…

— Не было такого. Под запретом только разрушение четвёртой стены.

— Серьёзно?.. Вот это недоразумение…

— Слушай, ты ж ведь сам вызвал меня на бой. Поздно заднюю давать.

— Это да…

Так и было.

Ужасная ошибка!

Если я не расскажу, как на самом деле обстоят дела, вы можете заподозрить меня в суицидальных наклонностях. Я действительно попросил Кагенуи-сан подраться со мной... Хотя не столько подраться…

Я только спросил, каким видом боевых искусств она владеет.

А в результате получил по полной программе.

— На сей раз я нехило так сдерживаюсь. Дерусь снисходительно.

— Да, я прямо чувствую…

Вот было бы здорово, умей вы держать эмоции внутри и относиться ко мне с большей снисходительностью… А не вытаскивали моё нутро наружу, превращая меня в решето.

— Ощущаю всю остроту…

— Между прочим, ты чего добиться-то хочешь, а? Вдруг взял и вызвал меня на бой…

— …

А я-то думал, что она приняла мой безрассудный вызов, не переспросив и ничего не уточнив, как раз потому, что знала о моём положении дел. Но Кагенуи-сан, видимо, была не прочь избить меня без какой бы то ни было причины, просто так.

Поразительная женщина.

И крайне способная.

Кагенуи-сан была однокурсницей Ошино, поэтому я невольно ожидал, что она точно так же, как и он, будет «видеть меня насквозь». Но эта женщина была слеплена из другого теста и совершенно не походила ни на Ошино, ни даже на Кайки.

Она была простым человеком в самом хорошем значении этого слова.

Впрочем, и в плохом смысле тоже.

Можно сказать, что у Кагенуи-сан и у истребляемых ею странностей есть нечто общее: и при общении с первой, и при уничтожении вторых нужен особый подход.

— Ха…

Однажды в конце февраля я пришёл в Храм Северной Белой Змеи. С лёгким сердцем сюда точно не заявишься. Да и как? Здесь я уже не раз оказывался в ситуациях, когда моя жизнь висела на волоске, а недавно в его покинутых богом стенах умер человек… Но что поделать? Я должен был встретиться со специалисткой.

Кагенуи-сан, жестокая оммёдзи Кагенуи Ёдзуру-сан, поселилась прямо здесь, так что выбора у меня не было.

Она временно остановилась в Храме Северной Белой Змеи, как когда-то Ошино Меме обосновался в развалинах старой школы интенсивной подготовки (теперь от здания остались одни воспоминания), и тем самым демонстрировала просто невероятную стойкость духа, тут любой невольно рот разинет.

Будучи специалисткой, Кагенуи-сан лучше всех знала, что это за место. Я некоторое время думал, что она обосновалась здесь по приказу той женщины, главы специалистов, но, выслушав Кагенуи-сан, осознал, что всё иначе.

Возможно, это обстоятельство покажется вам очевидным (да и вряд ли могло быть по-другому), но Кагенуи-сан и та женщина не сходятся характерами. Нет, поселиться в храме — это не попытка Кагенуи Ёдзуру поднять знамя восстания, просто маленький камешек в сторону главы специалистов.

Ну… если вспомнить историю с Тадацуру-саном…

Со стороны Кагенуи-сан было неразумно делать в адрес главы специалистов такие выпады. Не знаю, понимала ли сама Кагенуи-сан, к чему это может привести, но вместо того, чтобы оставить Ононоки Ёцуги рядом с собой, она «предприняла меры», отдав приказ своей странности-сикигами заселиться ко мне домой (хотя я согласия не давал) и оставив её на моё попечение.

Взяла и отдала маленькую девочку мне на попечение…

И это называется «предпринять меры»?!

— …

Ладно, не будем об этом.

Чтобы лучше описать текущую обстановку, а ещё чтобы собрать всю картину воедино, придётся напомнить о некоторых событиях. Начнём с того, что на прошлогодних весенних каникулах мою кровь выпила легендарная вампирша. В результате я сам стал вампиром и с большим трудом вернул себе человеческую суть. Однако следы былого вампиризма никуда не делись. Грех на них жаловаться, особых неудобств они не доставляли. Только вот я по-глупому полагался на остатки своего вампиризма, чтобы справляться с трудностями и всякими кризисными ситуациями, которые возникали у меня на протяжении всего года.

Не скажу, что я поступал неправильно.

Не пользовался бы этими силами, не смог бы справиться со всеми кризисами. Не говоря уже о случае со змеиным богом, который абсолютно точно невозможно было разрешить, не прибегнув к моему вампиризму.

У меня не оставалось другого выбора.

И я осознавал, что всё сложится именно так.

Теперь мне придётся расплачиваться.

Компенсация за то, что я прибегал к силам странности… Силам тьмы.

Очевидно, что всё моё тело испачкано тьмой, ведь я регулярно касался её, продолжая ступать по ней. Это естественно.

Короче говоря, моё вампирское естественно полезло наружу. Так вышло само собой, и процесс уже необратим.

Пока что я всего-навсего не отражаюсь в зеркалах и не проявляюсь на фотографиях. Да, вряд ли такое назовёшь проблемами, но, если я продолжу использовать силы вампира, всё станет намного хуже. Я больше не смогу есть чеснок, начну обращаться в пепел под лучами солнца и растворяться от святой воды.

Но взамен получу абсолютную и величайшую силу и навсегда распрощаюсь с жизнью в человеческом обществе.

Другими словами, что бы теперь со мной ни происходило, прибегать к вампиризму запрещено… Такие дела.

— Сейчас ситуация более или менее стабильна, и вот я подумал: может быть, вы, Кагенуи-сан, потренируете меня? Если я снова окажусь в трудной ситуации, мне хотелось бы полагаться не на вампирские силы, а на свои собственные, чтобы выходить сухим из воды так же искусно, как и вы, Кагенуи-сан…

— А-а! — она хлопнула в ладоши, продолжая сидеть на корточках на торо. — Понятно. Вот оно что! Но лучше тебе бросить эту затею.

— Да?

Лучше бросить, значит?

Она сказала мне проваливать, но хотелось бы знать, почему.

— Ну, во-первых, мои методы не освоить за день. А ещё в среде специалистов считается, что я придерживаюсь крайне еретических взглядов. Нечего таким вещам обучать молодняк!

— …

Кагенуи-сан уже давно не подросток, но я бы сказал, что она ещё довольно молодой специалист.

Вообще, я бы хотел изучить методы работы Кагенуи-сан как раз потому, что главный её принцип ведения переговоров ужасно простой и лёгкий — подавлять странности чисто грубой силой. Возможно, именно из-за их простоты её методы и не освоить за день.

Самое простое всегда самое сложное.

Вот и в учёбе так же.

— Ну а в-третьих, кабы ты попытался с ходу поднатореть в моей технике ведения боя во время непосредственной драки… — принялась объяснять Кагенуи-сан. — То сдох бы прежде, чем что-нибудь выучил.

— …

Да.

Этих причин вполне достаточно, чтобы не учиться у Кагенуи-сан.

Плата за её обучение слишком высока.

Даже если бы я выступил против неё в режиме вампира, у меня не было бы ни единого шанса на победу. Что тогда говорить про моё текущее состояние? С плотью и кровью человека я ей тем более не ровня… Я думал об этом, лёжа на спине, стараясь отдышаться после короткого боя, а затем поднялся на ноги.

Разлёгшись на храмовой дороге, я чувствовал себя неспокойно, даже несмотря на то, что бог покинул эти места.

— Тебе, по сути, сейчас не этим заниматься-то надо, а? На носу заключительный вступительный экзамен. Уже самое время для подстраховки написать экзамены в каких-нибудь частных вузах, не думал?

— Мои родители, к сожалению, не ждут от меня многого. Вот я и сдаю экзамены в одном университете по выбору.

— Хм-м… В таком случае храбрости тебе не занимать. А каково мне было, когда я сдавала вступительные?.. Уже и не помню. Я, кажись, даже не заметила, как в универ попала.

— Да храбрость тут ни при чём…

— И как выпустилась, и как начала вот так работать — тоже не заметила. Я просто ходила и до беспамятства избивала всё, что меня бесило.

— …

Если она без труда поступила в университет, тогда у неё прямо задатки гения.

Интересно, а бесили её только странности или… люди в её список тоже входили?

Хм-м.

Я заявился к ней и стал просить быть моим учителем, но она, похоже, из тех, кого трудно уговорить на помощь.

— Ну, загонять себя тоже нехорошо. А раз я смог всё-таки дожить до этого дня, то дальше уж будь что будет.

— От твоей реплики так и несёт смирением. Ну, теперь-то жить тебе ещё о-го-го, поэтому фразочка прямо как у ронина.

— Нет, вот этого я хотел бы избежать. По разным причинам.

— Так тем более нечего в безлюдном храме завязывать со мной кулачный бой, — отрезала Кагенуи-сан.

Вообще-то такое даже кулачным боем не назвать, поскольку избивали только меня. Я не мог ей ответить, просто не успевал что-либо сделать. В любом случае совет она дала стоящий и по-настоящему взрослый.

— Как думаешь, почему я заслала Ёцуги к тебе домой? Так ты хоть чуть-чуть поживёшь, не беспокоясь о странностях.

— Ну, это-то понятно… Только я чувствую себя жалким, пока живу день за днём и надеюсь, что меня защитят две маленькие девочки.

— Маленькие девочки? Одна из них — бывшая Киссшот? Ау, это ж шестисотлетняя странность! И пускай ты так же называешь Ёцуги, но она-то — цукумогами, кукла, сделанная из трупа человека.

— Если так подумать, меня оберегают удивительные создания…

Ханекава как-то сказала, что в моей повседневной жизни ничего не происходит именно потому, что кто-то постоянно защищает меня.

— Вот поэтому… не суй свой нос, куда не просят! И ‘’туда тоже не лезь!

— Туда?

— Туда или куда бы то ни было… А, ладно! В общем, даже не думай учиться у меня, тебе это не по зубам. Хотя бывали у меня такие же, как ты, и я пыталась развлечения ради строить из себя учителя, но вышло неудачно, — закончила Кагенуи-сан с гоготом.

Ну, если представить эту картину в деталях, то вряд ли взятым ею ради развлечения ученикам удалось уйти целыми…

Хм…

Идея попросить Кагенуи-сан потренировать меня изначально казалась хорошей, но я, видимо, плохо обдумал её. Пожалуй, это послужит мне уроком, чтобы не хвататься за первую попавшуюся мысль. Всякий раз, когда я получаю такие жизненные уроки, невольно вспоминается тот мошенник…

— Кагенуи-сан! — я уже выкинул из головы эгоистичные мысли о том, чтобы она взяла меня на обучение, и спросил чисто из любопытства:

— Как так получилось, что вы связали свою жизнь с этим миром?

— М-м? С этим миром?

— Эм, то есть с миром странностей, историями о них и тому подобном…

— Я как-то не провожу черту между тем и этим миром, если честно. Просто разделываюсь со всем, что приходится мне не по душе.

Раньше она говорила что-то похожее.

Принципы, которыми она руководствуется, на удивление просты, впрочем, я так же считал и во время прошлых летних каникул.

Она верит в противостояние правды и зла.

Нет, не правды… а доброго начала в человеческой натуре?

Впрочем, Ошино непременно добавил бы, что в мире встречается неугодная правда, а доброе начало в человеке не всегда считается лучшей из его сторон… И зло нередко расценивают как ожидаемое и необходимое.

Можно сказать, что Кагенуи-сан одна на белом свете живёт по своей правде, ни под кого не подстраиваясь, когда весь мир существует по совершенно противоположному принципу…

— Наверно, всё началось ещё в детском саду, когда я врезала одному мальчишке, который не на шутку взбесил меня… Вот сейчас думаю, что тот сопляк наверняка был одержим какой-нибудь злой странностью. Ну, примерно в то же время я и решила стать специалисткой по бессмертным странностям.

— Удивительно, что вы приняли такое решение ещё в детском саду…

Кагенуи-сан в детсадовском возрасте...

Представляется с трудом… Не думаю, что сумел бы одолеть даже кроху-Кагенуи.

Лучше помолюсь за здравие того несчастного, который попал под горячую руку Кагенуи-чан.

— Если я правильно помню, основная причина, по которой вы охотитесь за бессмертными странностями — «в этом деле невозможно перестараться»? А это значит, что вы не раз прикладывали куда больше усилий, чем того требовалось, да? В этом суть вашей профессии?

— Ну, думаю, можно и так сказать. Как много у тебя вопросов! Ты, случаем, не пытаешься и меня затащить, а? В легендарный гарем Арараги, или как он там называется?

— …

Откуда она знает?

О существовании гарема Арараги… Да такого сообщества вообще быть не может! Нет людей с настолько дурным вкусом! Это всё Ононоки-чан наплела!

Утечка.

Наверное, информация обо мне начала просачиваться с новой силой, потому что мы с Ононоки-чан теперь живём вместе. Но в то же время это по-своему удобно.

Если Кагенуи-сан получает подтверждения, что Цукихи ведёт нормальную жизнь и никому не доставляет проблем, тогда утечка информации — безусловный плюс.

— Вы так говорите, будто я начал что-то из себя представлять, чтобы вас добиваться, но об этом нет и речи, потому что я уже вот-вот могу потерять человечность.

— Не волнуйся, я мигом тебя прикончу, когда до этого дойдёт. Вот тебе ещё одна причина, почему я приставила к тебе Ёцуги. Ей сказано разобраться с тобой без всякой жалости, если ты сойдёшь с пути человека.

— …

Путь человека?

Я очень старался не сбиться с этого пути, но как же дошло до такого?!

Да ещё и Ононоки-чан, оказывается, засланная убийца…

Правда внезапно всплыла на поверхность.

Нет, об этом можно было догадаться, если хорошенько подумать, но такой расклад даже не приходил мне в голову, пока я не услышал всё как есть. Я постоянно забываю, что Ононоки-чан, прежде всего, профессионал, специализирующийся на «бессмертных странностях», а не милая кукла.

— Ха, — я услышал смешок Кагенуи-сан. — Ну сказала я тебе, и что? Только не надо негатива. Живи себе как жил.

— Не отражаясь в зеркале?

— Ты не помрёшь оттого, что не застанешь своё отражение в зеркале. Куда хлеще гореть дотла под лучами солнца, и не знать, отчего и почему… Страх-то какой! Я бы, поди, места себе не нашла. Но в твоём-то случае корень проблемы ясен. Ты слишком часто налегаешь на вампиризм.

— Ну, это я понимаю, но после всего, что случилось, мне кажется, я больше уже не смогу жить как ни в чём не бывало. В смысле, стоило мне только узнать о странностях, как вон сколько всего за год произошло…

— Да, ты с завидной частотой вляпываешься в неприятности.

— …

Я порывался сказать, что она с Ононоки-чан как раз одна из таких неприятностей, в которые мне доводилось вляпаться. Несмотря на то, что сейчас Кагенуи-сан не на моей стороне, мы способны хотя бы разговаривать друг с другом.

И я мог выслушать её советы… Не обязательно же по ним жить?

— А ты что, думал, на земле есть хотя бы один человек, который ни разу за всю жизнь не нарывался на неприятности? С другой стороны, большинство, конечно, никогда вампирами не бывали… но не забывай, что ты всегда можешь положиться на профессионалов вроде меня, а мы уж разберёмся. Сделаемлибо одно, либо другое, как-нибудь так или этак. Откровенно говоря, такие, как мы с тобой, слабеют рассудком только от одного осознания, что существуют странности и тому подобное.

— Слабеют… рассудком?

— Потому что сам факт существования неизвестного бросает в дрожь. Потому что мы никогда не знаем, что может произойти. Потому что сильное беспокойство, ощущаемое каждый день, отвлекает и не даёт сосредоточиться на простых вещах. Мне казалось, Ошино-куна тяготили те же проблемы.

— Ошино-то?..

Я бы не сказал, что Ошино вообще когда-либо напрягался.

Он смахивает на крайне беззаботного, даже праздного, человека. Никогда не видел, чтобы он глубоко размышлял о чём-либо.

Ну, тем не менее...

Не мне упрекать его, ведь я сам не привык задумываться и что-то анализировать… Возможно, Ошино боялся, что если станет слишком рьяно поддерживать баланс, то рано или поздно дойдёт до нервозности, что и развалит тот самый баланс. Не будет никакого нейтралитета.

Ошино испытывал…

Болезненный и ненормальный страх.

— Как и Ошино, Кайки кажется таким же беззаботным… Только Кайки делает что хочет, его не волнует природный баланс в принципе.

— Ну, Кайки-кун утверждает, что не верит в существование странностей… Хотя, может, он таким образом защищается. Они с Ошино-куном как два сапога пара, действительно выглядят беззаботными. Только вот Ошино-кун старается сохранять баланс во всём.

Как два сапога пара…

Ну, давным-давно они наверняка дружили. К тому же, на всем свете, пожалуй, не сыскать второго такого мужчину, настолько далёкого от слова «приятный».

Всё-таки «приятный» практически антоним выражения «сулящий зло».

— Но нам с тобой не по силам занять какую-нибудь из позиций. Ни позицию балансёра, ни позицию отрицания.

— Не по силам… Что вы имеете в виду?

— Ты ж ведь сам странность, а мне надо за Ёцуги приглядывать.

«А-а, по сути ты такой же, как я. В смысле, приглядываешь за бывшей Киссшот», — поправила себя Кагенуи-сан.

— Из-за странностей, из-за того, что мы с тобой в тесном контакте со странностями, поддерживать баланс у нас не выйдет. А если задумаешь отрицать их существование, в сущности, будешь отрицать часть себя.

— …

Она просто ошарашила меня!

Кто бы мог подумать, что у настолько уверенной в себе Кагенуи-сан, способной без лишнего пафоса или смущения делать свою работу, несмотря на невозможность ходить по земле… У женщины, живущей по своим убеждениям и правилам, которая надеется лишь на силу своих мускулов… будет что-то общее со мной. Не с человеком, подобным воздушному змею, чью нить оборвал ветер, а с тем, кто блуждает то там, то сям без всякой цели… Нет, возможно, я невольно понимал, что человек я неприкаянный, и как раз поэтому пришёл в Храм Северной Белой Змеи (куда идти мне совсем не хотелось), чтобы просить Кагенуи-сан чему-нибудь меня научить и задать направление.

Наверное.

…Если и дальше засыпать её вопросами, она наверняка решит, что я хочу затащить её в легендарный гарем Арараги (хотя такой штуки не существует и в помине), но если мне о чём-то и хотелось спросить Кагенуи-сан, то только об одном.

Не о том, как она дралась со странностями; не о том, как связала свою жизнь с этим миром; не о тех рабочих моментах, когда она «перестаралась», и, конечно, не о том, откуда она узнала о гареме Арараги.

Я хотел спросить о…

Я хотел спросить у Кагенуи-сан о…

— Скажите, Кагенуи-сан…

— Чего тебе?

— Что связывает вас с Ононоки-чан?