Прежде всего, я хотел бы отметить, что кулинария — не самая сильная сторона моей девушки, Сендзёгахары Хитаги. Чудо, что она сумела провести всю жизнь, обходясь практически без ежедневного приготовления пищи.

В годы начальной школы, когда она сильно болела, в годы средней школы, когда устремлялась к новым знаниям, и в годы старшей школы, когда попала под влияние странности… она всегда оставалась лучшей ученицей, где бы ни училась. Однако жизнь Сендзёгахары складывалась так, что до кулинарии у неё элементарно не доходили руки. Но теперь, когда её проблема со странностью решена, она способна посвятить себя мелочам вроде готовки. Она обрела свободу и может заниматься тем, что когда-то считала незначительным, в том числе и приготовлением пищи, так что Сендзёгахара решила освоить кулинарию, пусть и мало-помалу.

Когда я увидел пончики на тарелке, то первая мысль, которая возникла у меня, была такой: они разные. Совершенно разные по форме, можно сказать, непропорциональные. Одни большие, другие совсем маленькие. Иначе говоря, я понимал, почему Шинобу так насторожил их внешний вид. И все же пончиковый критик Ошино Шинобу-сенсей дала удовлетворительную оценку их вкусу.

Панайно!

Нет, не это, из неё вырвалось «Япанайно!».

Если Пон-де-Ринг Нама Золотой Шоколад из «Мистер Донат» (я никогда такой не видел, и для меня это какая-то полная бессмыслица) заслужил от нее три звезды, то мог ли домашний пончик получить хотя бы одну?

— А эта девчонка выкрутилась! Знала же: она когда-нибудь справится, и сей день настал!

— Эм, я бы сказал, что этот день настал ещё второго числа прошлого месяца, когда она спасла жизни нам обоим…

— Хм! Я со своей стороны всего-навсего надкусила гранит науки в области пончиковедения, но сие есть большое достижение!

— По-моему, в простом надкусывании гранита науки нет ничего сверхъестественного…

Но если учитывать, сколько пончиков она перекусала…

И вправду большое достижение.

— Изумительно! Сей же час подзови ко мне ту цундэрэ! Я желаю лично воздать ей хвалу!

— Это уже походит на «позовите повара!»…

Собственно, раз мы говорим о пончиках, пожалуй, это уже будет не повар, а кондитер.

Хм-м…

Ну, очевидно, что пончики не отравлены, но я, честно говоря, принял угощение Сендзёгахары не для того, чтобы насладиться его вкусом, а потому, что в приготовление пончиков было вложено немало тёплых чувств. И мне нравилось смотреть на Шинобу, которая с перемазанным кремом личиком вовсю расхваливала кондитерские навыки Сендзёгахары.

Нет, я к этому не имею никакого отношения.

— Но знаешь, до сих пор ты едва ли когда-либо пересекалась с Сендзёгахарой, так что странно ни с того ни с сего встретиться с ней теперь, растрогавшись от пончиков.

— Я хотела бы принести ей свои извинения за то, что всё это время называла её цундэрэ. Ежели она не достойна звания Мистер Донат, я бы всё равно желала произвести её в Master Donut.

— Нехилое такое звание…

А не перехваливает ли она её?

Это вообще на грубую лесть смахивает. Честно говоря, пока у любого блюда от Сендзёгахары можно найти недостатки, так что ей ещё работать и работать. Сомнительно, что ни с того ни с сего она получила высокую оценку за какие-то жареные сладости.

Хотя я где-то слышал, будто с точки зрения трудоёмкости испечь сладости гораздо затратнее, чем готовить завтрак, обед и ужин, вместе взятые…И дело не в нюансах рецепта... Кондитерам необходим куда более тщательный расчёт, в том числе и времени. Изготовление сладостей находится на совершенно другом уровне, в отличие от обычного приготовления пищи… А-а, ясно, так вот оно что?

Я понял.

Откуда-то мне вспомнилась одна гипотеза, и я кое-что осознал. Сендзёгахаре лучше всего подходят кулинарные требования для приготовления сладостей, ведь в теории она могла бы положиться на рецепт и на мерные приборы вместо собственного вкуса, выполнив всё в точности. Тогда у нее просто нет шансов совершить ошибку по невнимательности.

К тому же пончик нельзя попробовать, пока не приготовишь… А единственное, чего не было в рецепте и в чём ей пришлось положиться на собственные силы — это форма пончиков, что и объясняет, почему они вышли такими разными.

— …

Ну, это моя теория.

В реальности же могло оказаться, что уникальный вкус Сендзёгахары совпал с причудами Шинобу.

Тогда я сам решил оценить вкус пончиков, приготовленных моей девушкой.

Но стоило мне протянуть руку, как Шинобу быстро отскочила в сторону, утащив поднос.

— Хм?.. Ты что делаешь?

— Хочу то же самое спросить! Дегустация ещё не окончена!

— Нет, уже всё! Ты слопала пончик как ни в чём ни бывало, да еще и сказала, что вкусно, так?

— Кто знает. Может, этот яд действует не сразу. Может, этот смертельный яд действует не сразу, — вкрадчиво предположила Шинобу.

Рот вампирши был перемазан кремом и сахарной пудрой, а в голосе звучали пугающие нотки.

Мне прямо захотелось зацеловать и дочиста облизать её губы.

Но я этого делать не буду.

— С тобой, возможно, ничего не станется от сего яда, однако же его эффект может проявиться у твоего потомства.

— Нет уж, если бы она скормила мне что-то такое, разве не навредила бы и своим детям?

— Ну-ну, та цундэрэ ведь не обязана остаток жизни коротать подле тебя, или же я не права?

— …

Ну...

Учитывая, в какой ситуации я оказался...

Пожалуй, хватит уже бегать от проблемы. Если уж на то пошло, настало время найти способ спасти хотя бы Сендзёгахару.

Нам с Шинобу… в худшем случае, придётся совершить двойное самоубийство.

— Тем паче надобно продолжить проверку на яд!

— Продолжить? Как же, ты ещё не убедилась, что ошиблась?

— А, положись в таком вопросе на меня! Ежели я проведу контроль качества путем сравнения ещё четырёх образцов, то смогу вывести результат.

— Четырёх образцов? Шинобу, голубушка, судя по тому, что я вижу, число оставшихся пончиков в точности равняется четырём.

— Ого, аккурат это число! Вот это совпадение! Как по заказу!

— Нет, ты ставишь эксперимент, подстраивая его под свои нужды! А ну отдай тарелку!

— Не отдам! Мой долг, как слуги своего хозяина — оберегать его от любых напастей, коими бы ничтожными они ни были!

— Нечего воображать себя слугой, когда только тебе выгодно!

Воображать себя слугой…

Надо же! Какая крутая фраза у меня вырвалась!

— Отдай тарелку!

Я потребовал ещё раз, но Шинобу, ухватив тарелку, и не думала меня слушать. Собственно, она и держала её не двумя руками, а одной, да ещё так неустойчиво!

Ну конечно, она это специально!

Если бы я надумал броситься на вампиршу, тарелка могла перевернуться. Получается, Шинобу всё предусмотрела. Ситуация патовая.

Попытаюсь отобрать тарелку, и четыре пончика упадут на пол, а я проиграю. Шинобу всё такая же умница, хоть и лишилась вампирской силы.

Проблема серьёзнее некуда.

— Последнее предупреждение, Шинобу. Отдай тарелку!

— Ка-ка! Да, в переговорах ты не силён, хозяин мой, — парировала Шинобу, удерживая пончики в крайне нестабильном положении.

— Ты просто без конца твердишь «отдай мне!», ни разу не изменяя своему упрямству. Не потому ли был украден оный талисман, доверенный тебе главой специалистов?

— А?

Ну…

Так и есть.

Но можно ли сравнивать талисман и пончики? Мы с тобой, да и все наши знакомые, теперь втянуты в неприятности. Дела идут у нас ужасно.

— Ежели бы ты тогда как следует завершил переговоры, нынче мы бы не оказались заложниками сей ситуации. Тебе следует хорошенько поразмыслить над своими поступками!

— …

Я считал, что действительно заслужил упрёки, кто бы и что бы мне ни высказывал, но меньше всего я ожидал услышать такое от тебя!

Может, я и легкомысленный человек, но ты сама недалеко ушла!

— Нет-нет, я говорю с тобой о серьёзных вещах!

Передо мной стояла, выпятив грудь, светловолосая девочка с пончиком в руке и пыталась с горделивым видом «поговорить со мной о серьёзных вещах».

— Практикуйся в переговорах даже в повседневной жизни, дабы подобная трагедия не произошла во второй раз. Или ты считаешь, что сумеешь уговорить змеиного бога, ежели меня уговорить не можешь?

— М-м…

Что ж…

Ответить мне нечего.

Нет, конечно, с этой трагедией мы как-нибудь справимся… Но надо постараться не допустить ничего подобного в будущем.

Если считать главной причиной провала в переговорах моё неумение их вести, значит, я должен избавиться от этого недостатка. Конечно, нельзя ожидать, что я за один день достигну красноречия Ошино и научусь хранить баланс, выступая посредником между двумя сторонами. Пускай не сразу, но однажды, разрешая повседневные конфликты вроде этого, я…

— Нет, всё-таки какой-то странный аргумент я привела.

— Тц, дошло, да?

— Ещё бы не дошло!

— Зачем мне быть мастером переговоров, чтобы держать тебя в узде каждый раз, когда тебе захочется пончиков? Просто верни их мне! Верни! Вслушайся в мой настойчивый тон и проникнись словом «отдай»! Семейная ссора какая-то, честное слово!

— Разве ситуация со змеиным богом не похожа на разлад в семье?

— Я сказал, что предупреждаю в последний раз! Но так и быть, сделаю тебе одолжение и дам ещё один шанс! Настойчиво повторяю: Шинобу, отдай тарелку!

— Ежели тебя устроит сама тарелка, тогда я согласна удовлетворить твоё прошение.

— Ага! Сто раз устроит!

— Знаешь, как говорят? Раз уж принял яд — вылижи блюдце. Я доем пончики, а хозяин мой тогда примется за тарелку! Я бы даже сказала, что это справедливое распределение ролей.

— Мало того, что это ни разу не справедливо, так ещё получается, что пончики Сендзёгахары ядовиты! Хватит дурачиться!

Никак не выходит. Никакого взаимопонимания! Хоть мы с Шинобу вместе уже долгое время, а видовой барьер нам не преодолеть.

Шинобу, кажется, пришла к такому же выводу и уныло вздохнула, даже не пытаясь скрыть истинных чувств.

Намекает, что разочарована во мне.

Пожалуй, мы бы поняли друг друга, если б не были настолько чужими. Пока у нас точек соприкосновения нет.

— Во-первых, ты, как мне думается, потерпел неудачу, лишь позволив мне увидеть сии пончики. Тебе следовало откушать, не показывая их мне! Надо было вкусить их тайком, не пробуждая меня ото сна! Ежели бы ты так и сделал, то мог бы обойтись без лишних проблем.

— Ты сама и создала проблемы… Жить с тобой как с проблемным соседом!

Ты хуже соседа. Попробуй съешь от тебя хоть что-то тайком, ты ведь прячешься в моей тени! Учуяв запах, сразу проснёшься, а мне что с этим делать?

— Хм. В таком случае… — стала размышлять Шинобу. — Прежде искусства вести переговоры, хозяин мой, тебе необходимо отточить скрытность.

— Скрытность?

— Взгляни на это так: ежели бы ты получше схоронил оный талисман, не доводя до переговоров, мы бы не оказались в сей ситуации, как думаешь? Можно даже сказать, что именно ты положил начало сей трагедии, схоронив его в настолько ненадёжном месте.

— Да-а… Ну, я понимаю, о чём ты, но…

Отвечать примерно в такой манере — один из моих недостатков. Можно ли сказать, что мой характер и привычка внезапно прислушиваться ко всему, что говорит собеседник — основная причина моих неудач?

— Но знаешь, не так-то просто найти подходящий тайник. Меня, можно сказать, вынудили хранить у себя чуть ли не оружие какое-то…

Вернее, вынудили не хранить.

А взвалить его себе на плечи.

— Такие вещи лучше держать за пазухой, и в то же время гораздо опаснее носить их с собой… В итоге я выбрал меньшее из зол: спрятал талисман в комнате.

— И ты всё-таки легко попался, правда? Ежели и быть тебе картой Таро, то Дураком.

— Какой вообще смысл пускаться в дебри и доходить аж до карт Таро? Разве не проще обозвать меня обычным дураком?

Хотя так тоже не лучше.

Чёрта с два я буду терпеть к себе такое обращение! Какой я дурак, если вон экзамены скоро собираюсь сдавать?!

— Будь я картой Таро, то, несомненно, Луной.

— Разве не Дьяволом или Смертью? Они куда больше подходят вампиру…

— Луной. И доказательством тому будет, что оный талисман я бы припрятала получше твоего! Хозяин мой, поразмыслить стоит вот над какой идеей: твоя глупость, и только она, привела нас к весьма прискорбному положению дел!

— …

Как она злится-то, а!

Но с другой стороны, вряд ли бы она протянула так долго, если бы как и я не закрывала глаза на большинство своих промахов.

А когда не могла просто забыть и идти дальше, то пыталась покончить жизнь самоубийством.

Ну, что касается нынешней ситуации со змеиным богом, то я просто терпеливо ждал, когда мои старания принесут плоды… Однако если я прямо сейчас не решу проблему с пончиками, готовиться к экзаменам она мне точно не даст.

Критический момент.

— Тогда скажи мне, Шинобу. Не будем о талисмане, давай о пончиках: куда бы ты их спрятала на моем месте?

— Трудно выразить сие словами. Ситуация буквально противоположна поговорке «легче сказать, чем сделать», ибо показать, как будет на деле, значительно быстрее, — ответила Шинобу. — Лишь пять минут удели мне, и я как нельзя лучше устрою исчезновение сих пончиков. Разыскать их во веки веков не сумеешь.

— Пять минут… Так, постой-ка, если я дам тебе пять минут, ты за это время просто съешь оставшиеся пончики! Если ты просто съешь их и потом скажешь «смотри, они пропали!», то это чистой воды жульничество!

Ну и, конечно же, если она заберёт пончики в тень, это тоже жульничество. Будь у меня такая способность, я бы точно смог спрятать пончики, а талисман и подавно.

— Ка-ка! Думаешь, я бы провернула сей ловкий трюк?

— Ты-то уж точно…

Если бы мне пришлось описать эту вампиршу, удерживающую у себя пончики Сендзёгахары, я бы в первую очередь назвал её хитрой.

— Ну, не могу дать весомых гарантий, что сумею припрятать четыре, но ежели один, может, два пончика, то это без всяких сомнений. Заключим пари? В моём распоряжении пять минут, не больше, дабы припрятать пончики, а у тебя — столько же, дабы их разыскать.

— …

— Установим же правило: каждый необнаруженный пончик станет моею пищей. Иными словами, ежели ты, хозяин мой, разыщешь все четыре, сумеешь прибрать их себе.

— Хм…

Мне как-то не очень хотелось спорить на пончики, которые, если уж на то пошло, вообще должны быть моими. Я бы даже побил Шинобу, не будь она в облике маленькой девочки… Но, если я хочу вернуться к учёбе, мне ничего не остаётся, кроме как принять игру.

— Ладно, понял. Повторю ещё раз, «прятать» не значит «есть», ясно? Нельзя прятать пончики в желудке, понимаешь?

— Да поняла я, поняла. Прятать их в моей ложбинке на груди тоже, естественно, не разрешается.

— Да где у маленьких девочек ложбинка на груди?

Куда реальнее использовать пончики как вкладыши. Но так она сможет спрятать у себя на груди только два пончика из четырёх.

— Но, если ты вопреки здравому смыслу продолжишь гнуть свою линию, сожжешь все мосты… Поскольку, когда съешь пончики, уже будет поздно что-либо делать.

— Ни капли доверия!

— Ладно. Тогда добавлю правило на случай, если задумаешь обхитрить меня и слопать их: слопаешь — и я просуну пальцы тебе в глотку и заставлю их выйти так.

— Я уже говорила, что так делать не буду, и посему можешь добавлять кои угодно правила, но неужто, хозяин мой, ты собираешься съесть мою рвоту?

Шинобу, кажется, стала немного меня побаиваться.

Не надо так на меня смотреть! Я же твой несравненный партнёр, наши жизненные пути связаны, и сейчас мы оба оказались в одной передряге!

— Однако, Шинобу, есть ещё одна проблема. Она не касается попытки предотвратить твоё жульничество, а, скорее, это вопрос к самой игре.

— И что это?

— Ты связана с моей тенью, правильно? А раз так, тебе, пожалуй, трудно тайно спрятаться от меня?

Выражение «тайно спрятаться» звучит странно, но доступная ей территория ограничена моей тенью, поэтому она не может сделать что-то в тайне от меня, пока я не сплю. Или даже когда сплю, кто знает? Кстати, однажды на какое-то время наши узы, наша связь была разорвана…

— Ну, думаю, ничего, если я просто закрою глаза… На пять минут, или пока ты не скажешь, что можно смотреть.

— Нет, ежели ты нарушишь своё обещание и откроешь глаза, игра окончена. А ещё ты можешь подглядывать из-под прикрытых век. Я против, против! Ты что? Думаешь, я тебе доверяю?

— Недавно кое-кто из-за недоверия к кое-кому предложил жестокие меры, но может, не надо…

— Тогда что же получается, хозяин мой, в качестве наказания я могу ткнуть тебе в глаз и вытащить его наружу?

— Да это полная жесть!

— Ну, я ничего из оного, естественно, сделать не в силах, так что остаётся лишь завязать тебе глаза, — и, сказав это…

Ошино Шинобу охотно начала снимать с себя лосины.