— Эй, Коёмин… Утречка, — поздоровалась Гаен-сан.

Поздоровалась Гаен Идзуко.

Ничего особенного, обычное приветствие. Думаю, она со всеми так здоровается, где бы ни была. На улице в городе или в храме на вершине горы.

Вряд ли для неё существует какое-нибудь особенное место или ситуация. Во всём мире, наверное, не найдётся ничего, что она могла бы посчитать особенным.

Потому что она знала всё… И всё на свете видела одинаковым, обыкновенным.

— Давненько не виделись. Сколько воды утекло? Хм-м, последний раз мы встречались в сентябре, да? Хо-хо, но я всё равно наслышана о тебе…

— Доброе утро, — я быстро поклонился.

Ну, между нами много чего произошло, но по сути она была мне благодетельницей, в этом сомнений нет. Я ей благодарен, как и Ошино, а она, между прочим, приходилась ему сэмпаем.

Нет!

Я не просто благодарен ей, а сильно задолжал, даже больше, чем когда-то Ошино, ведь не так давно поступил с Гаен-сан не по справедливости, если не предал… Не сказать, что я чувствую вину, но не могу отрицать, что в её присутствии всё равно испытываю неловкость.

Поэтому сейчас, когда мы так неожиданно пересеклись, я не мог смотреть ей в лицо.

Но Гаен-сан, напротив, не выказывала мне никакой неприязни и улыбалась точно так же, как и в прошлую нашу встречу… Вообще, она способна с этой же улыбкой на лице использовать людей, бросать их на произвол судьбы и без жалости пускать в расход, так что я не особо доверял её приветливому виду.

Сэнгоку и Хачикудзи… Если учитывать то, что случилось с Сэнгоку Надеко и Хачикудзи Маёи, тогда у меня есть все основания злиться на Гаен-сан… Но я понимал, что сам по себе мой гнев направлен не на ту персону.

Сам по себе.

— Какой кошмар творится, да?.. С твоим телом, Коёмин.

— Нет… Всё не настолько серьёзно.

— Хо-хо. Да, пожалуй. Ну, если учесть, что ты смог найти выход из всех критических ситуаций и дожить до этого момента, за твоё физическое состояние… За состояние твоего здоровья опасаться нечего. На самом деле кошмар у нас произошёл с… — Гаен-сан обернулась.

За её спиной красовалось новёхонькое святилище… Недавно отстроенное.

Пустое строение, в котором не было синтай.

В каком-то смысле оно не сильно отличалось от деревянного навеса, который я сколотил как-то на занятиях… Но если я так скажу, построивший святилище плотник на меня разозлится.

— …Ёдзуру.

— …

— Кагенуи Ёдзуру, моя любимая кохай. Подумать только, она стала чьей-то целью… Да уж, неожиданно! Даже для меня.

— Для вас ведь нет ничего неожиданного.

«Стала чьей-то целью».

Не могу сказать, что я никак не отреагировал на резкие слова Гаен-сан… Куда больше меня поразило это её «неожиданно».

Нет, не удивило.

Я просто подумал, что она врёт.

— Уж не вы ли в курсе всех событий?

— Так-так, откуда столько яда? Да ещё и говоришь подруге, с которой сто лет не виделся, а, Коёмин? Нет на свете человека, способного знать всё обо всём. Я говорю это ради красного словца. Говорю просто так, что-то вроде блефа на пустом месте.

— …

Я не мог понять её истинных намерений.

И так же почти не понимал Ошино. Кайки и Кагенуи-сан из того же теста: так просто не понять, что у них на уме. Вот только Гаен-сан была на голову выше всех этих людей. Всё-таки неспроста она приходилась им «сэмпаем».

Нет…

Всё же что-то здесь не так.

Я не мог понять намерения Ошино и двух других специалистов, но это чувство бессилия было другого рода и отличалось от тщетных попыток открыть замыслы Гаен-сан… Ситуации совершенно разные.

Мне трудновато выразить свои мысли словами, но знаю одно: у Ошино Меме, Кайки Дейшу и Кагенуи Ёдзуру (у так называемого молодого поколения) есть общие черты.

Непонятно…

О чём они думают…

Потому что… я не мог узнать, что у них на уме.

Однако в случае с Гаен-сан не то чтобы мне непонятно, чем заняты её мысли… Мне просто не хочется понимать её истинные намерения.

Поэтому… я не мог узнать, что у неё на уме.

Я просто не делал этого.

Не хотел понимать… Однако в эти слова я не вкладываю смысл, будто не хочу знать, какими отвратительными помыслами забита её голова (и забита ли?).

Будь так, я бы ещё меньше хотел знать, что творится в разуме Кайки… Просто мысли Гаен-сан настолько сложные и загадочные, что рискуй я их узнать, мой мозг тут же бы взорвался.

Поэтому…

Я не хотел понимать истинные намерения Гаен Идзуко. Во имя, так сказать, самозащиты. В том же духе никто не станет подставляться под удар боксёра-тяжеловеса, когда в этом нет нужды.

Но… Сейчас, возможно, стоит поставить себя под удар.

Если она появилась вот так…

Если она сама пришла повидаться со мной… Гаен-сан не пошла бы на встречу без надобности.

Похоже, она знала, что несмотря на экзамен я приду в храм. Словно у неё был где-то записан мой маршрут, и она засела в засаду… Скажи Гаен-сан своё извечное «я знаю всё» вместо «есть кое-что, чего я не знаю», мне стало бы значительно легче воспринимать её слова.

Но мне, как бы сказать… наоборот, стало страшно.

Если в нашем городе возникла ситуация, которую даже Гаен-сан не способна контролировать… Лучше бы это была шутка или обман… А то я уж было подумал, что она просто скромничает.

Нет, я хотел, чтобы Гаен-сан внушила мне эту мысль.

— Не стоит корчить такую гримасу. Нельзя так смотреть на друзей, Коёмин. Я сказала «неожиданно» в том смысле, как если бы при броске игральной кости, на пяти гранях которой стоит «один», выпала бы единственная с «шесть». Я прекрасно понимала, что существует вероятность выпадения «шесть»… Но вероятность эта была крайне низкой и вряд ли могла произойти, насколько мне известно.

— …

— Я просто не думала, что найдётся некто, способный выступить против Кагенуи Ёдзуру, ведь она само воплощение насилия. Поэтому и отправила её расправиться с аномальной проблемой твоего тела.

— Некто, способный выступить… Вы это так сказали, что прямо интересно стало послушать.

Но на мои осторожные и робкие сомнения Гаен сан хмыкнула:

— Хм? — и наклонила голову. Как будто нарочно. — Что ты хочешь этим сказать, Коёмин?

— А, нет… Я очень благодарен вам за то, что вы послали Кагенуи-сан.

Точно!

Стоило поблагодарить Гаен-сан сразу, как только мы встретились! Хотя вполне возможно, что с учётом исчезновения её подчинённой нужно не благодарить, а принести свои извинения.

Кохай Гаен-сан пропала, и если это случилось из-за меня, то я просто обязан извиниться. Как ни крути, а Кагенуи-сан не оказалась бы опять в нашем городе, если бы не я со своими проблемами.

Но перед тем, как извиниться и поблагодарить…

Я решил расспросить обо всём Гаен-сан.

— Ха-ха-ха, перестань, Коёмин! Есть одна точная, но жёсткая пословица: дружеские отношения тоже требуют сохранять приличия. Но формальности не для нас, приличия соблюдать вовсе не обязательно. Так что ты хотел сказать?

Гаен-сан не стала уходить от темы (хотя и звучало так, будто она попыталась перевести беседу в другое русло) и повторила свой вопрос. Такое ощущение, что она не пытается искусно вести разговор, а всего лишь слегка поддерживает процесс коммуникации.

— Некто, способный выступить… У меня, как бы сказать, сложилось другое впечатление о Кагенуи-сан. Да и почему бы при таком раскладе просто не сказать что-то вроде «некто, способный убить Кагенуи-сан»?

— Ясно. Дело, пожалуй, в моей непоколебимой вере в силу Кагенуи… Что ж, ты ведь уже как-то раз дрался с ней, поэтому у тебя всё-таки есть право ставить под сомнение мои слова. Да-да, на летних каникулах ты наудалую бросил вызов Кагенуи. Получается, некто, способный выступить против неё, существовал и раньше.

— …

— Что, я ничего не забыла. Просто моей веры в силу Кагенуи побольше твоей будет. Естественно, что на любую силу найдётся другая сила… Вернее, у силы нет предела. Даже если вероятность мала… Да?

Гаен-сан поманила меня рукой.

Поманила?

Сначала я удивился, почему она зовёт меня, но потом понял, что ей, наверное, тяжело разговаривать, пока нас разделяют тории.

Я собрался с духом и прошёл под ними.

Смысл слов Гаен-сан зависит от интерпретации. Либо существовал некто физически сильнее Кагенуи-сан, либо некто, способный лишить оммёдзи всех её сил. Ну, о чём бы конкретно ни говорила Гаен-сан…

— Вы хотите сказать, что не можете поверить, будто некто рискнул и вышел против Кагенуи-сан?

Вот оно!

Вот какое сомнение меня терзало!

Это что за причина должна быть такая, чтобы пытаться противостоять Кагенуи-сан? Зачем выступать против насилия во плоти?.. Когда-то я вызвал её на бой только потому, что на кону была жизнь моей младшей сестры.

«Малая вероятность», о которой и говорила Гаен-сан, по сути означает, что людей с мотивами как у меня практически не существует. Однако в моём случае сыграло простое неблагоразумие, и если бы я заранее знал, какой силой обладает Кагенуи-сан, то выбрал бы, наверное, другую стратегию. Нет, при иных обстоятельствах… Я бы никогда не осмелился выйти против Кагенуи-сан, как ни крути. Если бы не Шинобу, я бы просто не смог.

Полагаясь на силу Шинобу, я с каждым днём терял человечность. Вот моя расплата… Хотя речь не о человечности души, а о человечности тела.

…

Так и есть! Не стоит гадать, что за мотивы у того, кто вышел против Кагенуи-сан. Ведь некто, возможно, пошёл на большие жертвы ради своей затеи.

Некто…

Кагенуи-сан была воплощённым насилием, и я воспринимал этот факт как нечто само собой разумеющееся… По сути, «воплощённое насилие» — фигура речи, не больше, но предположение Гаен, что некто всё-таки выступил против Кагенуи-сан, звучит в контексте совершенно бессмысленно. С другой стороны, раз Гаен-сан сказала именно так, то дело отнюдь не в драке.

Самое главное, что нужно понять из всего сказанного главой специалистов, так это то, что Кагенуи-сан не покидала храм (её временный штаб) по своей воле… Значит эта версия не выдерживает никакой критики.

Некто… Обычно так говорят о человеке, но Гаен-сан могла намекнуть на странность… Или на кого-то гораздо страшнее.

Так кого же на самом деле… имела в виду Гаен-сан, говоря «некто»?

— Ну, такой вот специалисткой она была. Жила и сражалась как умела. Легко вызывала у людей злобу, это правда. Однако она никогда не называла себя защитницей справедливости ради забавы или тщеславия. И хотя люди питали к ней злобу, думаю, это было вполне оправданно.

— …

Неприятно слышать рассуждения Гаен-сан, особенно потому, что у меня как раз есть две сестры — защитницы справедливости, причём забавы и тщеславия ради.

— Короче говоря, вы считаете, что виновата не сама Кагенуи-сан?

— Дело не в том, что я думаю на этот счёт, а в том, какова правда, Коёмин… Кстати, а как там Ёцуги?

— А?

Я удивился, что глава специалистов так резко сменила тему, но раз сменила её именно Гаен-сан, значит, в этом действительно есть какая-то необходимость.

Понимая, что следовать её замыслу опасно, я все равно не осознавал, чего она добивается, какие у неё истинные намерения, поэтому и ответил Гаен-сан как есть. Кагенуи-сан была опекуном №1 для Ононоки-чан. Но если учесть природу и историю происхождения этой куклы-шикигами, то Гаен-сан приходится ей опекуном в более широком смысле, так что у этой женщины есть право знать, как обстоят дела у Ононоки-чан.

— Она… в порядке. Не знаю, как она на самом деле относится к произошедшему, потому что совсем не выражает эмоций. Ононоки-чан ведь лучше всех знает Кагенуи-сан. Но её, кажется, факт исчезновения хозяйки совсем не волнует… в настоящий момент.

Я решил, что Гаен-сан не нужно знать подробностей, например, как Ононоки-чан потребовала купить ей тонну мороженого, так что на этой ноте мой доклад был закончен.

Наверняка глава специалистов хотела узнать именно это и ничто больше.

— Ёцуги лучше всех знает Кагенуи? Ха-ха… Ты и сам, похоже, ничего не знаешь, да, Коёмин?

— А?

— Ну, ничего плохого в этом нет, пока ты не притворяешься, будто знаешь Ёцуги, которая в свою очередь является странностью…

«Кстати, раз уж я знаю всё, то и о Ёцуги, естественно, тоже», — сказала Гаен-сан… Никогда бы не подумал, что она любительница похвастаться, и вот на тебе! Причём Гаен-сан не просто похвасталась, а ткнула меня носом в факт, что я ничего не знаю об Ононоки-чан.

А ведь мы месяц прожили под одной крышей! И за всё это время я узнал лишь то, что Ононоки-чан любит мороженое. Надо сказать, что эта информация мне вообще ни к чему.

— Впрочем, ты и сам потихоньку становишься странностью, так что не исключено, что однажды начнёшь её понимать… Однако две странности, достигнувшие взаимопонимания, — что-то из области фантастики.

— Ха… Ну, Ононоки-чан и Шинобу совсем не ладят друг с другом.

Из-за этого в моей комнате уже долгое время царит напряжённая атмосфера. В самом начале они постоянно ссорились, но сейчас у них этап холодной войны, поскольку Ононоки-чан активна только в дневное время, а Шинобу — в ночное. Иными словами, они умудряются избегать друг друга и просто не общаются.

Если честно, их война вызывала у меня дополнительный стресс, и подготовка к экзаменам в этот период… В общем, не могу сказать, что я умудрился сделать какой-то финальный рывок и сильно продвинуться, а ведь учёба подошла к финишу.

— Ёцуги уникальна даже среди странностей. В том смысле, что она сотворена самим человеком.

— Сотворена человеком…

— Она вела себя хладнокровно даже когда выступила против Тадацуру, не так ли? Мы уже проверяли этот момент как-то раз… Приказали ей сразиться с Кагенуи.

Гаен-сан с невероятной откровенностью рассказывала о совершенно немыслимых вещах.

— Я думала, что у неё, быть может, проявятся те же чувства, что и у людей. Тогда я даже не предполагала, что вероятность такого исхода будет настолько мала, ведь она без всяких сомнений напала на «сестру».

— …

— Ну, что касается той драки, то победителем стала Кагенуи. Она могла приказать своей подручной остановиться, но предпочла этого не делать, что очень на неё похоже… А, не волнуйся, Коёмин. Я вовсе не пытаюсь сказать, что за исчезновением Кагенуи стоит Ононоки Ёцуги, пусть и подняла эту тему так внезапно.

Гаен-сан тут же развеяла сомнения, закравшиеся в мою голову. Такое чувство, что мне запрещалось принимать бесполезные решения, как в какой-нибудь цумэ-сёги.

— Пока ей не прикажут, пока не заставят работать, она, похоже, не станет заходить так далеко.

— Ну… наверное.

Гаен-сан не сказала, что она не станет этого делать, а что она, похоже, не станет этого делать, и тут я для себя понял, что индивидуальность Ононоки-чан и её свобода воли не исчезли насовсем… Но вот случай с Тадацуру… Если вспомнить состояние и поведение Ононоки-чан, когда она выступила против него, когда столкнулась с ним лицом к лицу… Получается, Гаен-сан права, её слова звучат убедительно.

На лице Ононоки-чан не было ни малейшей эмоции.

Никаких чувств… Ведь она их попросту не испытывала…

— Впрочем, по этой причине… и устранили Кагенуи.

— Э… Устранили?

Я сам себя раздражаю, когда вот так реагирую на реплики Гаен-сан. Хотелось бы однажды в разговоре с ней с глазу на глаз взять себя в руки и быть невозмутимым. Пусть я и представить не могу, какой у неё замысел.

Но моей персоне не хватает авторитета, чтобы поддерживать диалог с Гаен-сан в таком ключе, я ведь не Ханекава… К слову, я вообще не могу представить беседу этих двоих.

— Что вы имеете в виду под «устранили»?

— Как я уже говорила, Коёмин, Кагенуи исчезла вовсе не по собственному желанию. Во-первых, она почти никак не связана с цепочкой событий, случившихся в городе. Из-за твоей младшей сестры она чуть не впуталась в одну историю, однако ты сумел предотвратить это. Хотя по правде сказать,Кагенуи просто не стала продолжать начатое, твоей заслуги здесь особо нет. По этой причине я и прислала её сюда. Что ж, обстоятельства оказались сильнее, чем я думала… Сильнее, чем думала.

— Сильнее, чем думали… Даже если обстоятельства оказались сильнее, всё равно вы предугадали текущие события, да?

— Не надо перекладывать вину на меня, Коёмин. Я ведь не бесчувственная, и мне больно от того, что моя милая кохай оказалась впутана в твои проблемы.

— …

— А-а, ну, «впутана» для Кагенуи подойдёт, да, но вот «вовлечён» — уже больше для Кайки. Интересно, что же всё-таки с ним произошло? Информация о нём противоречива, пусть я и владею ей в полной мере. Проблема в том, что мне, пожалуй, известны лишь слухи. Большую часть из них он сам, поди, и распустил. Настоящее горе для сэмпая, когда кохай тебе неверен. А что до Ошино… Ха-ха.

Упомянув Ошино, Гаен-сан вдруг замолчала и позволила себе смешок. Я не считаю, что от такой темы можно отделаться смехом, в особенности когда речь идёт об Ошино, но то же справедливо и для Кагенуи-сан… и даже для Кайки.

— М-м? Нет-нет, Кайки расплачивается за собственные ошибки, так что не волнуйся о нём. Хотя полагаю, что с твоим-то характером, Коёмин, это невозможно. Но не беспокойся. И об Ошино тоже. Однако насчёт Кагенуи лучше прояснить всё здесь и сейчас во имя будущего. Ради твоего будущего, Коёмин, и будущего этого города.

— Моего?..

— Да. Ради твоего настоящего и грядущего. Ну, больше тебе не придётся одному нести на своих плечах груз ответственности за проблемы этого города… Что касается устранения Кагенуи, — добавила Гаен-сан. — Так она просто стояла поперёк дороги. Но мешала не сама Кагенуи Ёдзуру, а её шикигами, Ононоки Ёцуги. Приставленная к тебе, Коёмин, Ононоки Ёцуги. Поэтому, чтобы лишить сил эту шикигами и цукумогами, чтобы сделать бесполезной эту куклу, позаботились о её хозяйке. Ононоки Ёцуги — шикигами, она только подчиняется приказам и прислуживает. Не станет хозяйки, вершины иерархии, и больше незачем будет бояться этой девочки с крутым лицом.

Позаботились.

От её прямого ответа моё сердце бешено заколотилось.

И сжалось от страха.