— Уже зима на носу, да-а? Не удивлюсь, если скоро повалит снег. Вот говорят о глобальном потеплении, а зимы как были холодными, так и остались. Не будет никакого бесконечного лета. А вы как считаете?

— Ну, холод есть холод… не знаю. Но если посмотреть на метеосводки, разве зимы не стали теплее? Среднее значение температуры растёт теперь даже зимой. Хотя лето ведь тоже становится жарче, и пускай нынче температура не такая низкая, как бывало раньше, всё равно в это время года сравнительно холодно, разве нет?

— И вправду. Вы действительно мудрый человек, Арараги-семпай. Наверное, даже мой дядя хотя бы раз да уступал вам пальму первенства.

— Никогда с твоим дядей такого не бывало, это я тебе точно говорю…

— Ха-ха. Кстати, фраза «уступать пальму первенства», означающая признание превосходства другого человека, пошла из игры го, да? Другими словами, оказаться в ситуации, когда ход одного ставит другого в невыгодное положение… Но разве это не означает, что человек признаёт собственную ничтожность перед другим? Всё равно что в сёги получить фору, когда более сильный оппонент убирает с поля свою ладью или слона… Как бы сильно мой дядя ни признавал ваши заслуги, Арараги-семпай, он ни за что не мог считать себя ничтожнее вас.

— …

В городе, где я жил, располагалась гора, а на её вершине стоял храм. Наша, в сравнении с другими горами, была маленькой, и на неё никто даже не поднимался, а что касается храма, то он давно обветшал и растерял своих прихожан...

Ну, тем не менее гора есть гора, а храм есть храм.

Рано утром первого ноября.

За несколько часов до того, как нужно отправляться в школу, мы с Оги-чан поднимались на гору, держа курс к храму на её вершине.

Когда же я в последний раз взбирался на неё?

Когда мы ходили с Шинобу, что ли?

А до этого я здесь бывал… с Камбару и Сэнгоку, да.

По Оги-чан не скажешь, что у неё достаточно физических сил, чтобы забраться на гору, однако она оказалась невероятно шустрой и даже шла далеко впереди меня, словно это она была проводником… Оги-чан как будто бросила меня одного. Да ещё и в такой момент, когда я практически растерял все вампирские способности.

— Ну а если вы возразите, что сами дали фору моему дяде, это покажет вас обоих ничтожными.

— Хватит, Оги-чан! Какая разница, кто из нас с Ошино покажется ничтожным?.. Может, лучше уже расскажешь? По какой именно причине мы поднимаемся на гору?

— Ну-ну, Арараги-семпай. Разве я уже не объяснила?

— ?..

А разве объясняла?

Вполне возможно… Пускай в последнее время мой персонаж стал падок на девушек, но не мог же я, не узнав, не спросив и не выслушав детали, позволить отвести себя на богом забытую гору.

Я должен был услышать причину.

Просто она совсем вылетела из головы. Хм-м, я слишком сильно налегаю на учёбу, готовясь к экзаменам? У меня наконец-то получилось запомнить важные исторические даты, но если эти знания начали вытеснять из памяти бытовую информацию, значит, я что-то делаю неправильно.

Что ж, если она уже говорила, зачем мы поднимаемся на гору, переспрашивать будет неудобно. Мы ведь с кохай только недавно познакомились, и мне, как её семпаю, хотелось порисоваться перед ней. Кроме того, она была племянницей Ошино, что только усиливало моё желание показать свои лучшие стороны.

…

А?

Прежде всего, как мы с ней вообще познакомились?

— Извини, Оги-чан… А как мы с тобой познакомились?

Если я хотел порисоваться перед девушкой, то спрашивать у неё что-то настолько значимое просто стыдно, особенно семпаю, однако я спросил у неё, даже не задумавшись об этом.

— Ха-ха. Экий вы бодрый, Арараги-семпай! Случилось что-то хорошее? — вместо ответа спросила Оги-чан, не замедляя шаг. Присмотревшись к ней, я понял, что она даже не надела кроссовки, собираясь прогуляться по горной тропе.

Она знала, что мы заберёмся на самую вершину горы, и всё равно не подготовилась к этой прогулке. Или, возможно, с её точки зрения эта тропа не такая уж горная.

Может, Оги-чан — горная женщина, хотя по виду и не скажешь.

А подъём был не из лёгких…

— Меня вам представила Камбару-семпай. Вы что, забыли?

— …Вот оно что. А-а, ну да, вроде так и было. Эм-м, Оги-чан, ты одна из новичков баскетбольного клуба, да?

— Сегодня у вас столько вопросов, Арараги-семпай. Неужели вы так сильно интересуетесь мной? Я простой книжный червь и к спорту интереса не имею.

— Книжный червь, значит… Почему тогда мне кажется, будто горы — твоя родная стихия?

— Потому что в горах живут боги. Здесь что-то вроде основной сферы деятельности вашей недостойной слуги.

Ничего не понял из сказанного.

И пусть я ничего и не понял, желание переспрашивать у меня пропало, поскольку в её словах была такая сила убеждения… такая странная сила убеждения, что все вопросы волей-неволей отпадут. Этим она очень походила на самого Ошино. Впрочем, она же его племянница.

Я молчал и слушал её.

Пока она продолжала говорить, шагая впереди меня.

— Горы, ну, они почти как странности. Короче говоря, я специализируюсь на таких местах. Мне понятно, почему храм захотели установить на самой вершине. Впрочем, эта гора, на которой находится Храм Северной Белой Змеи, ранее была совершенно не связана со странностями. Однако подневольное появление чего-то несвязанного может привести к дисгармонии.

— Дисгармонии?

— А, пожалуйста, не обращайте внимания. Я не смогла подобрать более подходящего слова, вот и сказала «дисгармония», но в реальности всё не так уж и плохо, чтобы говорить о дисгармонии. При установке храма была допущена существенная ошибка, которую теперь то и дело приходится исправлять.

— Вроде поговаривали, что само возведение этого старинного храма было ошибкой, да?

— Ошибка, не ошибка — это всего лишь разговоры. Приведу вам один пример. Просто быстренько набросаю. Я же вот о чём говорю... Скажем, вот что: Арараги-семпай, прямо сейчас вы лихорадочно занимаетесь, чтобы поступить в один университет вместе с вашей возлюбленной, но что если вы расстанетесь с Сендзёгахарой-сан? Перестанете ли вы тогда заниматься?

— Мне не нравится этот пример…

Она говорила в вежливой манере, однако в её речи тут и там проскакивали резкие слова и едкие интонации, и именно это красноречивее всего показывало, что Оги-чан — истинный кохай Камбару.

Я нахмурился, однако она беззаботно продолжила говорить, даже не обернувшись:

— Вы бы, наверное, не бросили занятия, да? А вот университет могли выбрать другой… Потратив последние несколько месяцев на подготовку, вам было бы сложно пренебречь вложенными усилиями. Так что даже если вероятность возникла вследствие ошибки, нельзя отрицать последовательность событий, приведших к ней. Или я не права?

— Не надо намекать, что начать встречаться с Сендзёгахарой было ошибкой. Перестань уже, Оги-чан.

— Нет, я не могу перестать. У меня ведь жёсткий характер, вы это и сами знаете. Ну, как бы то ни было, если я каким-то образом задела ваши чувства, то приношу свои извинения, Арараги-семпай. Однако я всего лишь озвучила предположение. Мне казалось, что чувства Арараги-семпая нельзя задеть обычной теорией.

— …

Что ж, если я примусь отчитывать её за простой пример, то покажу себя как нетерпимый семпай.

Она же не собирается всё подряд проецировать на него, верно? Кстати о самом примере: я действительно нацелился поступить в тот же университет, что и Сендзёгахара, и принялся за учёбу, установив такую планку, но дело не только в этом.

Ради примера…

Ну, если разобрать этот невероятный «пример»… Я бы всё равно не бросил учёбу, даже если бы наши с Сендзёгахарой отношения потерпели крах, поскольку открыл для себя особое удовольствие, корпя над учебниками. От такого трудно отказаться.

Грубо говоря, я имею дело с невозвратными затратами и не хочу сводить на нет все вложенные усилия, но это только часть правды.

— Слушай, Оги-чан...

— Что? Вы всё-таки злитесь, да? Как жалко, я ведь не пыталась вас обидеть. На самом деле я говорила с добрыми намерениями.

— Нет, я не злюсь… Но что значит «с добрыми намерениями»? Эм, во-первых, мы говорили не о моей учёбе, а о горе и храме. Об этой горе и храме на её вершине, так ведь? О том, как при его установке была допущена ошибка.

— А-а, ну да, — отозвалась Оги-чан. — Если уж на то пошло, только низкий человек станет считать это ошибкой. К тому же, даже если ошибка имеется, то срок её давности давным-давно истёк.

Хотя потом она добавила, что на особо ужасные преступления сроки давности не распространяются. Такая вот мировая практика.

Всё это время шедшая впереди меня Оги-чан внезапно остановилась, повернулась ко мне и сказала:

— Я пришла исправить эту ошибку.

Похоже, именно за этим она и решила подняться в гору сегодня утром. Точно! Стоило ей только упомянуть об этой причине, как я сразу почувствовал, будто уже слышал о ней раньше.

Словно мне рассказывали о ней в деталях.

Я пошёл вместе с Оги-чан на вершину горы в свободное от учёбы время, потому что согласился с этой причиной. И когда она остановилась, я поднял глаза…

Нет, Оги-чан не ждала, пока я её нагоню. Мы просто достигли нашей цели.

Позади неё стояли сломанные тории.

И за ними пролегала дорога в храм, по которой, должно быть, не ходили даже боги, не говоря уже о прихожанах. А в конце этого пути стоял тот самый разрушенный храм.

— …

Сейчас, конечно, отнюдь не сезон, чтобы совершать хацумодэ, и всё же мы забрались на гору, чтобы навестить храм, окружённый дисгармонией… Храм Северной Белой Змеи.