— Панайно! — выкрикнула вдруг Шинобу.

Уже несколько месяцев она повторяла эту фразу, которая успела войти в её привычку. Однако я всё равно удивился, услышав её так внезапно.

Я тут же съёжился от страха, гадая, что произошло.

Если учесть, что эту реплику она выдала грозным голосом, выходит, Шинобу на меня сердится. Вообще, эта фраза пошла от «не так уж и плохо», в итоге превратившись в «панайно!», правда, мне уже кажется, что изначальный смысл давно выветрился из её головы, и теперь Шинобу использует эту фразу вместо приветствия.

Мне страшно хотелось упрекнуть Шинобу в том, что она использует «панайно» в отрыве от оригинальной фразы. Или она и правда считает, будто «что-то не так уж и плохо»?

Декабрь.

Конец года. Этот месяц также известен под названием «сивасу».

Я как-то слышал одно объяснение, будто декабрь назвали «сивасу» именно потому, что в этот период на учителей сваливается столько дел, что без беготни не справиться, и, судя по всему, эта версия наиболее популярна среди японцев. Хотя, когда я впервые услышал о ней, то подумал, что учителя суетятся круглогодично, а не только под конец. Это только потом Ханекава рассказала, что версия про «бегающих учителей» просто самая распространённая, а не истина в последней инстанции, и этого факта мне оказалось достаточно. Однако если бы меня спросили, откуда название взялось на самом деле, я бы не ответил, потому что не знаю.

Да и сам я ни у кого не спрашивал.

Погоня за подобными знаниями меня не прельщает. Возможно, это одна из моих слабых сторон. И вообще, раз январь, как говорят, идёт, февраль убегает, а март уходит, я уже ничему не удивляюсь и не спрашиваю, почему декабрь бегает.

Что ж, не будем сейчас о том, загружены ли учителя в декабрь больше обычного, но что касается учеников, то им просто не продохнуть. Сплошь подготовка к тестам: всё-таки общий государственный вступительный экзамен в университет уже в следующем месяце.

Дел у меня невпроворот.

Хотя по правде, не могу сказать, что меня убивала одна только подготовка к экзаменам… И вообще, если бы не они, я бы давно уже забросил учёбу.

Не будь я таким глупым, не пришлось бы проходить через все эти трудности.

Люди.

Даже если они знают, что их дни сочтены; даже если они в курсе, сколько им отмерено, они всё равно будут жить, пока не умрут.

Их существование продолжится несмотря ни на что.

Вот и я продолжал жить, стараясь собрать все свои силы для последнего рывка и сдать экзамены. Я сделал небольшой перерыв между математикой и японским, чтобы повысить уровень сахара в крови, как вдруг явилась Шинобу.

— Панайно! — выкрикнула она.

— ...Йо, Шинобу! — именно так я решил поприветствовать златовласую девочку, которая выпрыгнула из моей тени. Её ястребиные (скорее, демонические) глаза шныряли повсюду, исследуя обстановку комнаты.

Ошино Шинобу.

Вампирша. Бывшая вампирша.

Королева странностей, обычно скрывающаяся в моей тени. Только теперь уже павшая королева, хотя замашки знати она так и не оставила.

Природа вампира диктовала ей вести ночной образ жизни, несмотря на то, что она растеряла все силы и утратила свою истинную сущность, так что привычка спать днём никуда не делась. Но вот Шинобу явилась в три часа пополудни, при том что в это время должна, по идее, видеть сладкие сны, находясь в моей тени.

Нет, я не могу назвать её ни вампиром, ни ночным созданием, у неё просто сбит режим сна и отдыха. Не удивлюсь, если вскоре услышу от Шинобу, что утро — это ещё ночь.

Тем не менее...

Она появилась не потому, что пробил колдовской час или пришло время встречи демонов. Просто настала пора перекусить.

— Доброе утро.

— Доброе утрайно! — она саркастично скопировала шаблонное приветствие и переделала по своему вкусу.

Новая фраза оказалась чем-то средним между «доброе утро» и «панайно»… Справиться с её излюбленным выражением становится всё сложнее и сложнее, учитывая, сколько вариаций она может предложить. Закончив, наконец, рыскать глазами, Шинобу повернулась и посмотрела на меня.

— М-м, — промычала она. — Так вот оно что! Хм… Правду говорят: за деревьями леса не видать.

— Нет, знаешь, в лесу обычно очень темно, просто идеальное место для тебя!

Я неожиданно обрадовался тому, что Шинобу сравнила меня с высокими деревьями и взглянул на неё сверху вниз.

— Что, забыла, как я выгляжу?

— Нет, — возразила она и указала на меня пальцем.

Однако её интересовал не я, а поднос у меня в руках!

— Так вот откуда доносился аромат!

— Хм... А-а… Я тут подумал восстановить уровень сахара в крови, раз у меня выдался перерыв…

В комнату я принёс чашку чёрного кофе и тарелку с едой… Неужели она выпрыгнула из моей тени только потому, что почувствовала запах?

Да что это за вампирша такая?

Разве королевские манеры не должны подавлять твою натуру странности?

— Коль скоро пирожных не предвидится, сумею обойтись и хлебом единым! В этом вся я.

— С таким подходом ты только здоровье загубишь!

— При всём том я весьма озадачена и не разумею, как же думать о булочках сдобных? Хлеб сие или же сласти? Основная еда или закуска? Что из сего?

— Сдобные булочки — закуска. И не надо переживать из-за таких мелочей!

— Впрочем, ежели булочки были бы несдобные, а надгробные, тогда б они пищею насущной для вампиров стали. Ка-ка, — на личике Шинобу красовалась жуткая улыбка.

Ну, сама гримаска была чудесной, а девочка — точно картинка… Но как бы это получше объяснить? Когда люди говорят о сладостях, они так точно не улыбаются…

— Ну, что там у тебя? Пончики? Пончики же, да? Наверняка пончики!

— А-а… Ну да, пончики.

Хоть я и не был высоким, будто дерево (и с этим не поспоришь), Шинобу всё равно не могла при своём росте маленькой девочки рассмотреть содержимое моего подноса.

Увидев её взволнованный, полный надежд, взгляд, я даже не нашёлся сразу, что ей ответить. Однако следует расставить все точки над «i», а иначе она совсем распустится. Надо выкорчевать этот корень зла.

— Знаешь, Шинобу, пончики-то они пончики, только…

— Всё-таки пончики! Изумительно! — Шинобу подняла обе руки вверх.

Она вела себя как маленький ребёнок.

Былого достоинства в ней не осталось ни капли. Да и как при таком росте корчить из себя высокопоставленную особу? Шинобу была ниже меня раза в два! Она даже с поднятыми руками не достанет до моей головы!

— Интуиция не подвела! Как и знала, намедни на сладкое подадут пончики! Ну, хозяин мой, тотчас же их мне преподнеси!

— Если я их тотчас же тебе преподнесу, мой перерыв мигом закончится… Эм, вот что, Шинобу-чан…

Пока я задавался вопросом, как же мне всё-таки объясниться с этой загадочной девочкой, приказывающей своему хозяину что-то там преподнести, ко мне в голову закралась мысль, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, поэтому я положил злосчастный поднос на пол перед Шинобу.

— Иеху!.. Хм?

Восторг и волнение на лице Шинобу мигом сменились сомнением. Она уставилась на пять пончиков, разложенных на большой тарелке на подносе.

— Хозяин мой...

— Что?

— Это что такое? Новинки из «Мистер Донат»?

— Нет, Шинобу. Это пончики ручной работы.

— Значит, новый продукт так и зовётся, «пончик ручной работы»?

— Если бы кто-то продавал пончики с подобным названием, выходит, остальные как будто сделаны не вручную, так что ли? Нет-нет! Только что заходила Сендзёгахара. Ты, наверное, ещё спала в это время. Она принесла эти пончики, думая так морально меня поддержать.

— ?.. — Шинобу глядела на меня с непониманием.

Если она не понимает, о чём я толкую, то какой вообще смысл в наших узах?

— Так вот: она испекла эти пончики у себя дома на кухне и потом угостила меня.

Я объяснил ей то же самое во второй раз. По-видимому, у меня сейчас нет другого выбора, кроме как терпеливо растолковывать каждую мелочь.

Стоит сказать, что я ожидал такого развития событий, поэтому изначально решил перекусить пончиками днём, пока Шинобу спит, а не поздней ночью…

— Хм? Так, стоп! Дай-ка прикинуть!

— Слова у тебя какие-то простые! Что случилось с твоей речью? Больше не изображаешь древнюю старушку?

«Дай-ка прикинуть» говорит.

Слишком просто.

— Словом, та цундэрэ (18), которую ты нарекаешь возлюбленной…

— Никому не сдалось упоминание про (18), ты, (600)!

— Мне (598)! Не округляй мой возраст!

— Кто бы говорил, сама же десятки всегда округляла!

— Словом, та цундэрэ (как демонесса в 18 лет)…

— Она не демонесса! Не надо чью-то девушку сравнивать со свежезаваренным чаем низшего сорта! Более того, демонесса здесь только ты!

Таким образом, мы ни до чего не договорились, лишь топтались на месте.

Похоже, Шинобу смущена, и сильно, раз мы не можем прийти к согласию. Правда, она не взбесилась, а это значит только одно: вампирша пребывает в шоковом состоянии.

Если таковы мои дела, то я уже боюсь своего будущего. Правда боюсь.

— Словом, та цундэрэ подделала пончики «Мистер Донат»? Непростительно! Это преступление!

— Они не поддельные! Обычные, даже типичные, пончики! Для приготовления, так сказать, домашних пончиков не нужны профессиональные навыки.

В качестве сильного аргумента я мог бы добавить, что рецепт пончиков настолько простой, что с ним справится и Сендзёгахара, но таким замечанием я мог бы принизить её заслуги, а этого мне не хотелось.

— Никак не пойму… — Шинобу скрестила руки на груди и уставилась на пончики в упор, будто старалась их тщательно исследовать. Её взгляд можно было назвать свирепым, настолько внушающим он казался.

Со стороны можно было подумать, что Шинобу хочет просверлить дырку в пончиках. Взглядом. Хотя в пончиках изначально есть дырка.

— Нет, ну, я осознаю случившееся...

— Случившееся… Говоришь так, будто что-то случилось! Не надо выставлять историческим событием ситуацию, когда моя девушка приносит мне угощение! Это же обычное дело!

— Словом, та цундэрэ-мошенница решила подделать пончики, разработав их у себя дома, и принести тебе вместо того, чтобы прогуляться до кафе имени Шинобу?

— Разработала… Ну, ладно. Странное слово ты выбрала, но по смыслу в целом подходит.

Понятия не имею, существует ли вообще кафе имени Шинобу, или она так называет любимое заведение сети «Мистер Донат» в нашем городе.

Не то чтобы любимое… Скорее, личное кафе...

— Чего ради? — спросила у меня Шинобу с серьёзным выражением лица.

Она смотрела прямо на меня круглыми от удивления глазами, будто бы спрашивала, чего ради рождаются люди или почему они умирают, но фраза «чего ради» не относилась ни к чему из этого и на самом деле означала «чего ради она приготовила пончики у себя дома?».

— Ну, раз ты так ставишь вопрос… Хочет вдохновить меня на подготовку к экзаменам…

Хотя не исключено, что был и другой мотив: убедиться, что я как следует зубрю, а не впал в тоску и не начал заниматься самобичеванием, но я уверен, что Сендзёгахара принесла пончики, чтобы поощрить мои старания, и это основная причина.Однако Шинобу спрашивала не об этом.

— Я уже сообщила тебе, что понять сие не могу. Нужно отдавать себе отчет, с каким замыслом она из кожи вон лезет, дабы самой приготовить то, что и так продаётся повсеместно?

— Как-то чересчур называть это «замыслом»…

— Дешевле их купить, разве нет?

— …

И вот вампирша, разменявшая почти шесть сотен лет, читает мне лекцию о финансовой эффективности… Ну, всё-таки интересно, а так ли это, если посчитать соотношение затрат и полученный эффект? Если брать лишь стоимость ингредиентов, то, безусловно, пончики, приготовленные своими руками, окажутся дешевле магазинных, и тогда выпекать их дома экономически выгодно. Но если учитывать ещё и усилия, вложенные в процесс, сравнив его с покупкой готового продукта… Учесть трудовые затраты Сендзёгахары Хитаги… Неудивительно, что Шинобу сказала «дешевле их купить»…

С другой стороны, это звучит как самооправдание ленивой домохозяйки…

— Во время распродажи в «Мистер Донат» один пончик стоит сто иен. Пять пончиков — пятьсот иен. Коль скоро добавить сюда налог на потребление, сумма возрастет до пятисот двадцати пяти иен. Бесспорно, сие зависит от обстоятельств, но пятьсот двадцать пять иен, как правило, сумма ничтожная! Хочешь сказать, что эта цундэрэ скупердяйничает из-за такой суммы?

— Я бы не сказал, что она скупердяйничает… Даже наоборот, вкладывает больше усилий.

— Отчего я и вопрошаю: по какой такой причине ей усердствовать?!

Она упрямо выпытывала у меня ответ.

Нет, если я говорю «упрямо», то получается, будто она задаёт мне прямые вопросы. Так что вместо «упрямо» стоит сказать «экспрессивно».

— Ежели в предоставленном мною примере поднять налог на потребление до 8%... Эм-м, пятьсот умножаем на восемь и… — вампирша начала считать на пальцах.

Ну, с восемью процентами уже не так просто, как с пятью… Посчитать на пальцах не получится.

— Ку! Не разумею! Какой смысл помалу поднимать налог на потребление, ежели возможно разом поднять его до 10%!

— Вот это отвага!

Хотя посчитать такую сумму легче лёгкого.

Только вот платить буду я, а не ты!

Я оказался перед лицом самой настоящей проблемы, взяв на себя вечную ответственность за жизнь Шинобу, и это, без преувеличения, означает, что её содержание целиком и полностью ложится на мои плечи.

— Как бы то ни было, ежели мы вычтем налог из суммы, то останется расплатиться всего одной монетой! И чего бы не заплатить?! Почто обходиться какими-то корыстно приготовленными пончиками?!

Вот и до вычетов налогов дошла.

Налог на потребление… Не сказать, что из-за мельком пройденного курса социологии я вмиг получил способность рассуждать о государственном управлении, но, если судить только по названию, получается, что этот налог какой-то бессмысленный. Налог на потребление… Иначе говоря, у людей изымают деньги за то, что они потребляют жизненно важные продукты.

— А когда распродажи нет, расплатиться за пончик одной монетой не получится даже с налоговым вычетом.

— В течение года кафе периодически устраивает распродажи, так ведь? Я нахожу, что общее время, когда распродаж нет, может быть даже короче!

— Нет, я так не думаю…

По правде говоря, одно из хорошо знакомых мне кафе, где торгуют пончиками, нередко устраивает распродажи «всё по сто иен». После слов Шинобу мне захотелось подсчитать, с какой частотой они проводят эту акцию.

— Кстати говоря, недавно была распродажа пончиков за полцены.

Хм...

А ведь именно в период распродажи пончиков по сто иен Шинобу и вела себя как не в меру доставучая вампирша и всячески упрашивала меня отвести её туда (к слову, как раз тогда же по вине Шинобу мы и наткнулись в кафе на одного мошенника). Правда, сейчас дело обстояло иначе: она ничего не требовала и никуда меня не тащила.

— Если они сбрасывают полцены, то, думаю, пять пончиков обойдутся примерно в триста иен?.. — предположил я.

— Нет, я считаю, что сие лишнее — торговать за полцены. Желаю, чтобы они покончили продавать себя задарма! — с волнением и совершенно искренне ответила Шинобу.

Так вот почему она никогда не пыталась затащить меня в кафе имени Шинобу во время таких распродаж? А я-то думал, она просто не хотела отвлекать от учёбы. Как бы не так!

— Может быть, в Японии нынче и прослеживается тенденция на снижение товарных цен в ответ на повышение налогов, однако же яснее ясного, что сие вскоре сойдёт на нет. Люди, пожалуй, должны осознать, что хорошее стоит дорого.

— Не надо мне рассказывать о политике! И нечего тут скорбеть о судьбе страны!

Эта светловолосая девочка...

Эта вампирша...

— Каждый должен знать, что удешевление товаров сказывается на выручке, иными словами, кому-то придётся работать задарма.

— Я всего лишь хотел сказать, что Сендзёгахара приготовила эти пончики для меня совершенно бесплатно.

— А? Хозяин мой, ты не уплатил за них?

— Никогда не слышал, чтобы девушка брала деньги у парня за угощение.

— Немыслимо!.. Подумать только, та сквалыга…

— …

Насколько же плохо Шинобу думает о Сендзёгахаре!

Учитывая события прошлого месяца, она была благодетельницей не только для меня, но и для одной маленькой вампирши… Правда, эта девчонка совершенно не хочет быть благодарной.

— Берегись, хозяин мой! Она могла что-то подмешать в пончики!

— Так, постой-ка, какого ты вообще мнения о чьих бы то ни было девушках? Если в этих пончиках что-то и есть, то только любовь.

— Ты ведь в прошлом месяце на собственном опыте убедился, что любовь отравляет не хуже яда, будь на то обстоятельства, в коих любовное зелье варится?

Хмыкнув, Шинобу осторожно ущипнула пончик.

Она вела себя так, будто имеет дело с чем-то опасным.

Нет, я не собирался молча наблюдать, как она осторожничает с домашними пончиками, приготовленными руками Сендзёгахары, но для Шинобу это не просто выпечка, а что-то особенное, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза на её проделки.

Ведь Шинобу пончики также дороги, как как дораяки Дораэмону. Кстати, а когда это было решено, что дораяки — любимая еда Дораэмона?

— М-м. Ничего странного на ощупь. Ну, вряд ли ядовитая девчонка решилась бы на трюк, что покажет себя после прикосновения…

— Ядовитая девчонка… Да знаешь, она вообще-то давно не язвит…

— И нынче привычка вернулась, да?

Шинобу взяла пончик и поднесла его к самому лицу, чтобы хорошенько его рассмотреть, а затем хмыкнула. Кажется, она подключила вампирское зрение, чтобы лишний раз убедиться, что на поверхности пончика нет ничего странного… Думаю, единственное, что она могла заметить, так это сахарную пудру…

— Если прибавить к прочему и это угощение, то выходит, что Сендзёгахара очень даже добра ко мне!

— Ну конечно! Любой проявит доброту, ежели человеку помирать вскорости!

— Кому это тут вскорости помирать?! Я что-нибудь придумаю, ясно?! Я тебе жизнью клянусь!

— Ты влёгкую можешь поклясться своей жизнью — это ли не проблема? Право, не в твоём характере размышлять прежде, чем говорить, хозяин мой… Хм.

Ни с того ни с сего настроение Шинобу переменилось.

Ну, с самого начала ее лицо выражало сомнение, но теперь вампирша стала совсем мрачной.

— Это что ещё за дырка?

— Дырка?

— Подозрительная дырка. Возможно, как раз-таки через эту дырку что-то впрыснули в пончик, — сказав это, она подняла пончик и глянула… через его дырку на меня, словно в монокль.

— Нет! Хорош вести себя как типичная маразматичка! Дырки в пончиках должны быть!

— Отчего же?

— А?

— Я до сих пор считала, что сие есть дизайн, ничего больше, и доселе глубоко не размышляла на этот счет… Но из каких соображений пончикам делают дырки? Разве сие не расточительно?

На этот раз Шинобу засунула палец в дырку пончика и начала раскручивать его как хулахуп.

Она с таким пренебрежением относится к пончику лишь потому, что он не из пекарни «Мистер Донат». Мне очень хотелось сделать ей замечание, чтобы вампирша прекратила играться с едой.

Из-за лени я так и не узнал, когда Дораэмон полюбил дораяки, но, к счастью, был в курсе, зачем дырки в пончиках.

Вернее, я узнал об этом буквально только что.

О дырках в пончиках рассказала Сендзёгахара, когда занесла мне угощение. «Вот с какой тщательностью я проделала дырки в этих пончиках», — она ласково объяснила и показала это мне на пальцах. А я и рад был, что не знал ничего.

Чтобы вы не заблуждались, замечу, что она действительно ласково, просто и понятно объясняла все эти вещи, а не включила свою обычную убийственную иронию.

— Шинобу, пончики с такими дырками являются разновидностью тороидальных пончиков. Благодаря проделанной в центре дырке пончик лучше пропекается.

— Иными словами, что-то наподобие термического коэффициента полезного действия?

— Ну, что-то типа этого. Если бы в пончиках не проделывали дырки, тогда центр не пропекался бы как следует. Поэтому его извлекают.

Может быть, слово «извлекают» не очень подходит ситуации (особенно если представить процесс готовки), но так будет проще понять, а это куда важнее.

— Хе… Вот оно что?

— Ну, что скажешь? Какой я эрудированный, да?

— Так ты, стало быть, зовёшь сие «тором»?! Сию форму?!

— И это всё, что тебя приводит в восторг?

— В чём разница между кольцом и тором?

— В трёхмерности… Форма пончика или бублика трёхмерная и называется «тором»… А кольцо больше напоминает круг… Эм-м…

— Ой-ой, хозяин мой, ежели ты не способен на сей простой вопрос ответить, как же собираешься пережить общий государственный вступительный экзамен в университет?

Нет.

Таких вопросов на общем государственном вступительном экзамене не будет.

— С дыркой в баумкухене та же история?

— Нет, когда выпекают баумкухен, вращающийся валик обертывают тестом, пока не запечётся, а потом его вытаскивают, так что баумкухены и пончики готовят совершенно по-разному…

— Тогда каким способом жарят отличные от тороидальных пончиков, в коих дырок нет? Стало быть, центр у них не прожаривается? Есть превеликое множество оных пончиков в «Мистер Донат», и нельзя сказать, что они не до конца прожарены. Разве не выходит, что дырка-то и не нужна на самом деле?

— Я смотрю, тебя очень сильно интересует устройство пончиков… Не теряй из виду свою первоначальную цель. Ты же хотела осмотреть эти пончики, так?

На часах полчетвёртого.

У меня было всего тридцать минут на перерыв, и время уже истекло… Я не собирался тратить его попусту, но, к сожалению, мой план утончённо перекусить пончиками, восполнить уровень сахара в крови и обрести покой потерпел крах.

Что ж...

Как бы то ни было, я не считаю, что съесть пять пончиков одному человеку — уж очень много, но решил дать взятку громко жалующейся Шинобу, чтобы она наконец замолчала. Поэтому я несколько изменил своё предложение:

— Шинобу, не останавливайся в своих изысканиях! Не стоит только щупать пончики, попробуй их на зуб.

— А? Что?

— Ну, если ты хочешь знать, отравленные они или нет, то лучше их пожевать и проверить на наличие яда.

— Говоришь мне стать твоим дегустатором? Какой у меня жестокий хозяин, кто бы мог подумать! Меня поставили в один ряд с канарейкой в угольной шахте! — по мере ворчания черты лица Шинобу постепенно разглаживались, пока оно не приобрело выражение полного спокойствия.

Шинобу засияла.

Если бы её рисовал какой-нибудь художник-аниматор, то сделал бы акцент на румянце на щеках, а глазам пририсовал бы искры, подчёркивая их блеск.

— Мне хочется воем выть супротив отношения аки к канарейке! Да, аки сему пончику с дыркой!

— Похоже, ты сама уже запуталась, пока хотела сказать что-то умное… Хватит уже и давай ешь. Ешь и молчи.

По крайней мере, она не сможет возмущаться, пока жуёт. Говорить во время еды вообще невоспитанно, и пока я остаюсь её опекуном, не позволю ей так себя вести.

Ну, даже если Сендзёгахара вздумала отравить пончики (символ поддержки и любви), яд нисколько не подействует на Шинобу. Она всё ещё вампирша, пусть и утратившая былую форму.

Если она смогла с невозмутимым лицом проглотить железные наручники, то отравленные пончики ей точно будут нипочём.

— Боже, до чего же ты поспешен, хозяин мой! Уверяю тебя, я не из тех, кого устраивают любые пончики, ясно? Ты крупно ошибаешься, коли считаешь, что меня можно расположить к себе, накормив выпеченными неизвестно кем пончиками! Ежели хочешь избежать моего дотошного разбора пончиков, тогда тебе лучше сей же час наведаться в кафе имени Шинобу и купить Пон-де-Ринг Нама Золотой Шоколад! Нет, ты можешь в сие поверить? Знаешь, сделать Пон-де-Ринг в виде Нама — уже невероятное достижение, но им ко всему прочему удалось украсить его аж в Золотой Шоколад! Доколе они будут накладывать и накладывать? Я ещё не пробовала его, но лишь представив сей вкус, уже чувствую, как он разливается у меня во рту! Уверена, закричу в тот же час, и всё равно, что обо мне могут подумать другияпанайно! — прокричала она.

Она прокричала последнее с таким румянцем на лице, что мне даже показалось, что это не крик вовсе, а боевой клич, восхваляющий Японию, хотя ещё совсем недавно вампирша сетовала на её экономику.