49 - Риггли, Крыса-Старец

***

Когда Момо снова открыла глаза, она чуть не упала от неожиданности. То, что она принимала за комнату, освещённую тусклым светом факелов, оказалось огромным царством грызунов. Десятки ратлингов бесшумно скользили за спиной Фромажа, переходя из одного участка канализационной системы в другой, а ещё дальше, под дренажными трубами, раскинулась целая рыночная площадь.

— Боже мой, — пробормотала Момо. — И это находилось здесь... всё это время?

— Конечно, — ухмыльнулась Ниа. — Молчаливая компания, не так ли?

— Думаю, «молчаливая» — это мягко сказано, — сказала Момо, вытаращив глаза. — Я не слышала ни единого шага.

— Я же говорил тебе, что напиться того стоит, — ухмыльнулся Тедди, поднимаясь со своего места.

Съев большую часть сыра, он был значительно пьянее остальных.

— Сырное вино всегда указывает путь. Сейчас нет времени бездельничать. Давайте покончим с этим.

Он споткнулся о торчащую канализационную трубу и шлепнулся на землю.

— Я так и знала, что всё этим закончится, — пробормотала Момо, качая головой. Когда она была трезвой, у неё оставалась небольшая доля веры в Мошенников, но эта вера быстро превратилась в разочарование, когда в дело вступил алкоголь. Она скорее согласилась бы вторгнутся в казармы с помощью группы обкуренных хомячков.

— С ним все будет в порядке, — махнула рукой Ниа, грациозно отходя от стола. В то время как колени Момо были готовы подогнуться в любую секунду, Ниа казалась совершенно невозмутимой. Ходячий образец самообладания.

— Во всяком случае, так он сможет сыграть рыцаря ещё убедительнее, — добавил Раду, помогая Тедди подняться с пола. — Эти металлоголовые, по сути, ходячие пивные бочонки.

— А вы, типа, намного лучше? — фыркнула Момо, алкогольная наглость ударила ей в голову.

— Конечно, да. Мы творцы.

— А творцы всегда пьяны, — добавил другой вор. — Это помогает течь творческим сокам.

— От твоих ловких пальчиков до вороватых пят, — пропел Тедди, покачиваясь в объятиях Раду. — Мошенник всегда должен быть пьян в умат.

К нему присоединились другие участники группы, подпевая этот импровизированный гимн Мошенников, пока все они хаотично выбирались из-за стола. Инстинктивно Момо захотелось посмеяться над ними, но она прекрасно понимала, что её собственная внутренняя музыкальная тема определила в ее жизни больше, чем она хотела бы признать.

Как только все собрались, Фромаж повел их по извилистому лабиринту туннелей. Момо была очень благодарна за [Сырное Зрение], поскольку по мере продвижения вперёд система туннелей становилась всё более темной. Казалось, только первые несколько проходов были освещены факелами – в остальные можно было попасть только после бутылки желтого вина.

— Я думала, крысы должны видеть в темноте, — пробормотала Момо, переступая через очередную валяющуюся бутылку вина.

— Большое заблуждение, — быстро опроверг Фромаж. — Наши собратья-предки вполне могли передвигаться ночью, но только благодаря своим острым чувствам осязания, обоняния и слуха. Мы, крысы-полукровки, страдаем от наших человеческих недостатков.

— Тех самых человеческих недостатков, которые позволили вам стоять на двух ногах, разговаривать и делать волшебный сыр ночного видения? — из Момо вырвалось пьяное хихиканье.

Фромаж резко остановился и снова повернул к ней голову.

— Что ты только что сказала?

Момо споткнулась, чуть не упав лицом в сточную канаву, но ей удалось удержаться на ногах.

— Ох, н–ничего, — она легонько рассмеялась, однако её сердце бешено колотилось в груди.

«Дурацкий алкоголь», — подумала она.

— Ты смеешь плохо отзываться о Великих Крысах, которые были до нас?

— Я бы посоветовала ответить «нет», — усмехнулась Ниа, появившись рядом с Момо и пугая ту как никогда раньше. Даже с активным [Сырным Зрением] она едва ли могла уследить за быстроногой воровкой.

— Нет, сэр, — пошла на попятную Момо, следуя совету Ниа. — У меня нет ничего, кроме уважения к грызунам. На самом деле, грызун является единственной причиной, по которой я сейчас жива.

Фромаж прищурился.

— Действительно? Ты довольно маленькая. Я предполагал, что ты просто крошечный человечек, но, может быть, ты, печально известная похитительница крекеров, сама наполовину крыса?

— О, я не это имела в виду...

— Отвечай мне, похитительница крекеров! Крыса или не крыса?

Момо чувствовала себя так, словно её затащили сыграть в очень странной постановке «Гамлета».

— Хм, ну, я не крыса. Но я содержу крысу. Не уверена, что это правильное слово. Я хотела сказать, что внутри меня крыса. Ох, так звучит ещё хуже.

Глаза Фромажа расширились, его лицо стало более серьезным, пока Момо продолжала лепетать.

— [Крысомант]? Так вот ты кто? — спросил он, обрывая её.

— А... что? — удивлённо моргнула Момо.

Потрясение Фромажа сменилось страхом, и он оскалил зубы.

— Я не стану одним из твоих лакеев, мерзкая [Крысомантка]! Я думал, мы покончили с вашим видом столетия назад, и все же вы возвращаетесь, чтобы поработить меня и моих братьев!

— Я думаю, произошло огромное недоразумение, — пискнула Момо, отчаянно размахивая руками перед лицом. Фромаж отказался слушать, придвигаясь ближе к её шее. Он выглядел так, словно собирался наброситься.

Ниа вздохнула и резко появилась между клыками Фромажа и горлом Момо.

— [Очарование], — произнесла она.

Огромный грызун немедленно выпрямился, втянув зубы.

— Я действительно не хотела этого делать, — вздохнула Ниа, а затем повернулась к Момо. — Все шло как по маслу. Ты действительно не можешь просто не создавать проблемы?

— Я? Я ненавижу проблемы, — сказала Момо, покраснев.

— Ну а проблемы без ума от тебя, — рассмеялась Ниа и переключила свое внимание на Фромажа. — Ладно, здоровяк, выводи нас отсюда. Больше никаких волнений или обвинений.

Фромадж кивнул, устрашающе послушный, и снова взял на себя руководство группой.

---

Путь к потайному входу был долгим. Нам-Дал раскинулся довольно широко, к тому же канализационная система не была рассчитана на пешую прогулку. У Момо начали болеть ноги, и поскольку большинство мошенников были поглощены пьяной болтовней, ее разум начал блуждать.

Она не могла не зациклиться на обвинении, которое бросила ей Ниа. Проблемы, похоже, действительно любили её. Она начала приходить к осознанию, что сама невольно провоцировала всё это. Ей всегда казалось, что участие в куче преступных схем являлось побочным эффектом того, что она была одной из последовательниц Морганы, но...

Её никто не заставлял принимать предложение Ниа или возвращаться к Валерике снова и снова. Она могла бы слиться из всего этого дела несколько недель назад. На Земле Момо именно так бы и поступила. Если бы у неё и был какой-то класс на родном большом зелено-синем шаре, то он назывался бы [Избегательница Ответственности]. И все же она была здесь: напрашивалась на драки с крысами, участвовала в гражданской войне, действовала как скрытый агент некромантской революции.

Момо бросила взгляд на своё отражение в особо чистой трубе. Она знала, что правило номер один при алкогольном опьянении — никогда не пялиться на себя в зеркало, поскольку это, скорее всего, приведёт либо к экзистенциальному кризису, либо к попытке подраться с собой, но, как и все образцовые пьяницы, она всё равно это сделала.

То, что она увидела, не испугало её. На самом деле, она почувствовала облегчение. Она выглядело значительно более живой, чем в последний раз, когда ей удалось оглядеть себя – румянец вернулся к её щекам, а волосы теперь торчали не такими жуткими спутанными комками, как раньше. Она даже набрала немного мышц на руках и плечах. Достаточно, чтобы поднять кофейную кружку над головой и не беспокоиться о том, что кофе может пролиться.

Её одежды все ещё походили скорее на украденный лоскутным коврик из-под чьей-то двери, чем на нормальную одежду, но это можно было исправить. Её волосы всё ещё были белыми, как снег. Она все еще слишком сильно походила на своего отца и совсем не была похожа на мать. И где-то глубоко в её груди гибрид крысы и песчанки изо всех сил крутил колесо её сердца.

Легкая, гордая усмешка медленно появилась на лице Момо. Конечно, она выглядела так, словно её привязали к ветряной мельнице и пару раз прокрутили, но ей это нравилось. Она формировала характер, как любила говорить её мать.

Момо. Преступная, вороватая, плутоватая некромантка, но невероятно сердечная.

Или, по крайней мере, мышечная.

— Мы на месте.

Это объявление вырвало Момо из своих мыслей, вернув её внимание в настоящее. Они зашли в ничем не примечательный тупик. Момо осмотрела окрестности, но не обнаружила ничего особенного. Просто невзрачное помещение, полное труб, как и любое другое здесь.

Не то чтобы она была в достаточно хорошем положении, чтобы анализировать этот вопрос. В данный момент она с трудом могла контролировать свой мочевой пузырь. Она подумывала спросить, нельзя ли будет сходить в туалет, когда они доберутся до Рыцарских Залов, но сомневалась, что там будут какие-нибудь общественные туалеты.

— Открой люк, — приказала Ниа Фромажу, указывая на одну из стен. Крыса подчинился и резко засунул кулак в земляную стену. Он пошевелил запястьем внутри, а затем, навалившись всем весом своего тела, потянул назад.

От этого движения Фромаж упал навзничь, а из стены с тихим животным воплем вывалился грызун. Не грызун-полукровка, а животное обычного размера — где-то с две раскрытые ладони. Он упал на пол брюхом кверху и замолотил лапами по воздуху.

— О нет, — испуганно нахмурилась Момо, немедленно приближаясь к нему. — Ты в порядке?

Крыса моргнула, глядя на нее, а затем громкий, раскатистый голос эхом разнесся по комнате.

— Кто посмел потревожить мой сон?

Момо взвизгнула, отчего алкоголь чуть не покинул её желудок. Она в отчаянии огляделась, но голос, казалось, каким-то образом исходил от этого самого крошечного грызуна.

— Мы приносим извинения, Риггли, — вмешалась Ниа, в очередной раз прикрывая плохие крысиные манеры Момо. — Но нам нужно, чтобы ты снова открыл потайной вход.

— Я не буду ничего делать, пока я в таком положении.

Ниа вздохнула и взяла крысу, перевернув её так, чтобы она больше не барахталась на спине. Встав должным образом, грызун по имени Риггли встряхнул шерсть и облизал лапы, а затем резко принял сидячее положение.

— Так-то лучше. Я смотрю, ты в очередной раз одурманила Большого. Хорошо. Он слишком зациклен на себе.

— Я так сбита с толку, — сказала Момо, её разум гудел, как выдохшийся компьютерный вентилятор. — Это обычная крыса или волшебная крыса, или крыса-полукровка?

— Как ты смеешь! Я один из оставшихся Старых Крыс, — возмутился Риггли. — Может, я и не выгляжу так красиво и впечатляюще, как в молодые годы, но я все равно мог бы расчленить тебя на части, если бы захотел. Так что веди себя соответственно.

Момо моргнула. Она решила, что ей пора замолчать. Судя по суровому взгляду, которым наградила её Ниа, женщина имела аналогичное мнение.

— Риггли, ты позволишь нам подняться? — повторила свою просьбу Ниа, меняя тему.

— Я не понимаю, что я получу от такой рутинной работы.

— Я стащила несколько сырных крошек, — сказала Ниа, доставая из кармана немного украденного сыра. — И твои любимые тоже.

Глаза грызуна загорелись, и он протянул к ней свои крошечные лапки.

— Неужели? Запрещенный Чеддер? Я должен его попробовать. Ох, дай мне его сейчас же.

— Не так быстро, — сказала Ниа, пряча крошки в кулаке. — Сначала люк, пожалуйста.

— Нет, я так не думаю, — сказал Риггли и взмахнул лапкой в воздухе. — [Огненная Лап...]

— Ты действительно хочешь поджарить этот Чеддер? — Ниа поймала его лапу рукой, эффектно отменив заклинание.

— Черт возьми, — грызун стиснул свои крошечные зубы. — Немедленно отпусти мою руку, девка!

Момо с большим интересом наблюдала за противостоянием Ниа и грызуна, рука Ниа по размеру превосходила всё его тело. Казалось, что даже великая, невообразимая сила имеет свои пределы.

— Нет, — усмехнулась Ниа. — Прими сыр, открой проход. Давай не будем устраивать беспорядок в твоих покоях.

Грызун, казалось, обдумал это предложение, его лапа безвольно упала в хватке Ниа.

— Хорошо. Освободи меня, и я выполню твою просьбу. Но я требую все твои сырные крошки, и чтобы ты принесла мне двойную порцию, когда вернёшься.

— Сегодня мы даем крысам много обещаний, — прошептала Момо, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Договорились, — сказала Ниа, пожимая ему лапу. — Я дам тебе втрое больше.

Довольный, Риггли поплелся обратно в яму, из которой его вытащил Фромаж. Через несколько секунд засвистели и зажужжали какие-то механизмы. Западная стена помещения начала трястись, с неё посыпалась грязь. Она начала отъезжать, камень медленно отодвигался, открывая ранее скрытый коридор.

— Ох, великолепно, — простонала Момо. — Еще одна лестница?