43 - Неверное опознание

***

— Вон, — прошипел бармен. — Я не потерплю, чтобы вы обсуждали здесь эту мерзкую рептилию.

— Ну, это звучит несколько...

Момо нахмурилась. Как она могла классифицировать это оскорбление? Расизм? Видизм? Предвзятая птица в плохом настроении?

Момо повернулась к Раду, который, по её разумению, должен был быть оскорблён нападками на своих собратьев, но вместо того чтобы пилить взглядом бармена, он пристально смотрел на неё. В его глазах читалось знакомое выражение а-ля «ты снова сделала всё сложнее, чем оно должно быть».

Момо очень гордилась тем, что на неё так смотрят. Раньше у неё никогда не хватало уверенности, чтобы доставлять неприятности.

— Пошли отсюда, и давай больше не будем дёргать за перья, — процедил он сквозь зубы. — Я тебе никогда не прощу, если из-за тебя мне запретят есть в Яйце.

— Я всё равно не понимаю, почему ты хочешь есть рядом с кучкой фанатичных птиц... — пробормотала Момо себе под нос, пока Раду тащил её за рукав из ресторана. Она никогда не была склонна противостоять несправедливости, но слушать эту межвидовую перебранку было все равно что улаживать спор между её мягкими игрушками.

Момо являлась большим экспертом в этой области. Плюшевые игрушки её детства постоянно конфликтовали. У Льва Лео всегда были серьезные разногласия с Альпакой Анной, а Анна изменяла Медведице Мелани, которая убила сестру Лео (предположительно). Споры были долгими и напряженными — потребовалось несколько недель посредничества, прежде чем они все снова смогли лечь по одну сторону кровати.

Учителя начальной школы называли её привычку очеловечивать свои вещи «тревожным переизбытком сочувствия к неодушевленным предметам». Сейчас Момо с нежностью вспоминала о том времени. Она просто готовилась к своему неизбежному будущему в качестве арбитра в ссорах полукровок. Или ей следовало сказать «в сворах»?

Пока она усмехалась про себя, Раду выволок её из гостиницы, и они вдвоём зашагали по мощеным улицам вороньего района. Только когда гостиница скрылась из виду, Раду заговорил.

— Откуда ты знаешь о Комодо? — тихо спросил он, продолжая тянуть её в неизвестном направлении.

— Вопрос получше, куда ты меня тащишь?

Раду закатил глаза, отпуская её руку.

— Я не собираюсь опаздывать на встречу из-за тебя, — проворчал он и продолжил свой путь. Момо неохотно последовала за ним, обнаружив, что ей трудно угнаться за его темпом. В её теле осталось выносливости, как в мокрой швабре. Только усилия Бисквита удерживали её на ногах.

— Валер... эээ... моя наставница... — Момо замолчала.

Упоминание Валерики могло служить неиссякаемым источником влияния, но она не была уверена, что это был самый мудрый ход — раскрыть свои связи в городе коварных шантажистов. Момо была единственной коварной шантажисткой в Брюле, но здесь? Она попала совсем в другую лигу.

— Моя наставница сказала мне доставить кое-что этой Комодо.

Раду остановился как вкопанный, подняв брови.

— Доставить кое-что? Комодо?

Похоже, Валерика была не единственной, чья репутация бежала вперёд неё. Каждое упоминание имени этой женщины было пропитано страхом и презрением.

Момо легко могла себе представить, что эти двое были хорошими друзьями.

— Да, и я бы хотела сделать это как можно скорее. Ты знаешь, где я могу её найти?

— Тут, там, везде.

— Пожалуйста, давай инструкции, а не загадки, — нахмурилась Момо.

Вместо ответа Раду просто рассмеялся. Он продолжил идти вперёд, и они вскоре свернули в маленький неосвещённый переулок. Он был узким и почти непроходимым — в нем валялось огромное количество птичьих гнёзд и треснувших яичных скорлупок.

У Момо вновь обострились её чувства Момо Холмс, что не было хорошим знаком. Они пришли в идеальное место для преступления.

— У меня такое чувство, будто я иду на собственное ограбление, — пробормотала Момо.

— Будем честны, это ты постоянно продолжаешь таскаться за Мошенником.

Когда они приблизились к концу переулка, Момо заметила висящий в тупике уличный фонарь, который излучал тусклый жёлтый свет, освещающий окружающие его высокие жилые дома.

Раду обвел рукой вокруг фонаря, после чего тихо свистнул, выдыхая облачко пара в прохладный воздух.

Свист эхом разнесся по переулку, отражаясь от стен. Глаза Момо расширились, когда тени на стенах окружающих зданий начали отслаиваться от них, словно их соскабливали острым лезвием.

Момо взвизгнула и отступила назад, когда тени сформировались в фигуры, гуманоидные фигуры. У неё возникло резкое желание превратиться в пень, но она поняла, что это бесполезно. Поблизости не было деревьев, а значит она неизбежно вызовет вопросы. Или, что ещё хуже, кто-нибудь сядет на неё.

— Долго же ты.

Раду застонал:

— Не начинай с меня, чтобы мне не пришлось напоминать тебе, кто вас вообще освободил.

— Определённо не ты. Тебе ли не знать, Раду, что всегда нужно отдавать должное ценному сообщнику?

Момо открыла глаза при звуке знакомого голоса — Тедди. Пьяный мошенник, увлекающийся превращениями и соблазнениями. Он стоял около уличного фонаря рядом с Раду, и вокруг них выстроились другие силуэты. Момо поняла, что видела некоторых из появившихся людей в тюремных камерах: товарищи по побегу.

— Не будь такой застенчивой, беловолосая, — сказал Тедди, поманив Момо к себе.

Момо вопросительно указала на себя пальцем, смущённая этим прозвищем. Это был первый раз, когда к ней обратились по физической характеристике, которая не касалась её роста или телосложения. Она не знала, как себя вести.

— Да, ты, — сказал он.

С этими словами Тедди издал тихий смешок, в конце которого смачно икнул. У него на поясе висела фляжка.

— Было бы упущением не уделить минутку нашему спасителю, — продолжил он. — Маленькой Потрошительнице.

— Ах, на самом деле правильнее будет просто Потрошитель...

— Я тебя не слышу, девочка, — ухмыльнулся Тедди, указывая рукой на свое ухо. — Присоединяйся к нам в нашем кругу.

Момо сделала осторожные шаги к уличному фонарю. Оказавшись под его светом, она смогла разглядеть все лица рядом с собой. Полурептилии, полуптицы. Даже один вор-старокозёл.

Момо приветствовала видовое разнообразие Гильдии Мошенников. Гостинице на Третьей Улице было чему у них поучиться.

— Мы уверены, что это она? — прошептал один из мошенников, с недоверием глядя на Момо сверху вниз.

— Я не могу представить, чтобы она что-нибудь потрошила...

— Она кажется не блещет телосложением, да и умом не вышла...

Момо вздохнула. Отсутствие манер, казалось, было всеобщим недостатком в Нам-Дале.

— Молчать! — крикнул Тедди. — Неужели вы все так и не научились обманывать? Вы представляете клан Мошенников, и всё же вы попались на самый распространенный из всех обманов: визуальный. Перед нами стоит очень мощный полиморф. Женщина небольшого роста, но могучей отваги.

Момо удивлённо моргнула, чувствуя себя немного не в своей тарелке от такого всеобщего внимания. Это было похоже на то, как её представили членам Рассвета, за исключением того, что теперь за её спиной не было ни одной очень высокой и очень страшной женщины, успокаивающе поглаживающей её по плечам. Сейчас в её распоряжении имелись лишь изодранный халат и шесть антропоморфных воров, оглядывающих её с ног до головы.

Прочистив горло, она прокомментировала обвинения.

— Да, это я, — тихо согласилась она.

— Это определенно так, — поддакнул Раду с дебильной ухмылкой на лице. — Её сила привела бы вас в ужас.

Момо быстро кивнула, игнорируя его сарказм. Ей было все равно, действительно ли они считали, что она какая-то жуткая поли-что-то-там, но было бы очень удобно, если бы они поверили. Момо решила, что их страх может сработать в качестве страховки от воровства.

И ей даже не нужно будет за неё платить. «Весьма экономно», — усмехнулась она про себя.

— Я не хочу вас пугать, но... — Момо наклонилась поближе к фонарю, чтобы тот осветил её лицо, словно фонарик перед страшной историей. — Я раскрыла лишь очень маленькую, крошечную капельку своей силы.

В отличие от рыцарей, эти люди, казалось, были менее склонны верить каждому её слову. Они остались спокойными и невозмутимыми. Момо нахмурилась.

— Это всё слова и только слова, — вмешался старокозёл. — Я бы хотел увидеть какое-нибудь подтверждение.

— Ты ставишь под вопрос моё суждение? — Тедди притянул сомневающегося вора за воротник и пристально посмотрел ему в глаза.

— Нет, босс! — вздрогнул провинившийся, и его копыта нервно застучали по тротуару. — Я просто не знаю, хотим ли мы, чтобы здесь был кто-то непроверенный, когда прибудет она...

— Тогда я, пожалуй, пойду, — поклонилась Момо, немедленно сменив планы. Она не хотела встречаться с кем-либо, чье упоминание в речи сводилось исключительно к слову «она» в третьем лице.

— Не так быстро, — сказал Тедди, отпуская козла и поворачиваясь к Момо. — Нам понадобится любая помощь, которую мы сможем получить. Если беловолосая действительно так хороша, как она говорит, то для нас будет лучше, если эта маленькая леди не только послушает, но и присоединится к нашим рядам.

Момо резко ушла в себя, мгновенно пожалев о своём уверенном выступлении. Последнее, чего она хотела, так это быть втянутой в какие-либо интриги. Валерика дала ей очень простое указание: найти женщину, доставить письмо, вернуться домой за обещанной наградой (одобрением Валерики и, возможно, сном).

— Простите, хотя для меня это большая честь, я уже состою в гильдии, — сказала она, снова попытавшись ретироваться с поклоном.

— Почему ты продолжаешь так крючится? С тобой всё в порядке? — спросил один из воров.

Момо выпрямилась. Точно. Поклоны не входили в кодекс преступной вежливости.

— Неважно, где ты состоишь, — покачал головой Тедди. — Важно то, что ты жертва тирании Вивьен, как и все мы. Раньше мошенники могли по-нормальному зарабатывать на жизнь в этом городе. У нас даже был свой кабинет в Рыцарском Зале — Офис Необходимого Зла.

— Я скучаю по своей государственной пенсии!

— И бесплатному медицинскому обслуживанию...

— Теперь в больнице даже какую-то колотую рану не могут обработать, не задав эти раздражающие вопросы. Какого правительственного чиновника вы пытались убить на этот раз? Почему вы ввязались в поножовщину? И куда делись все эти законы о врачебной тайне...

Тедди снова шикнул на них, взмахнув откуда-то взявшимся ножом.

— Вот именно, вы, дураки! Поэтому она нам нужна.

Тедди указал на Момо, которая так сильно спряталась в свою изодранную мантию, что ему пришлось прищуриться, чтобы разглядеть её.

Один из воров открыл рот, чтобы заговорить снова, но его голос оборвался. Свет лампы замерцал, маленькое пламя из жёлтого превратилось в тускло-синее, а затем и вовсе погасло. Группа стояла молча, погрузившись в темноту.

— О боги, — голос старокозла задрожал, — Она здесь.

— Ещё не слишком поздно спросить, кто она? — спросила Момо вслух, обращаясь в темноту.

Вместо ответа рука в перчатке накрыла её глаза, а другая легла на рот, отчего у Момо в горле замер крик. Она попыталась заговорить или пошевелиться, но обнаружила, что не способна ни на то, ни на другое. Холодное дыхание коснулось её плеча, и низкий, сладкий голос прошептал ей на ухо:

— Давно не виделись, Валерика.