51 - Приманка Для Акулы

***

— Никто никуда не пойдет, кроме как вверх по этой лестнице, — вздохнула Ниа. — Козел просто травит вам байки.

Момо нахмурилась, но решила не развивать эту тему. Её предложение не вызывало восторженного интереса со стороны коллег–мошенников — даже Раду предпочел уставиться себе под ноги, тревожно постукивая ими.

Меньше всего Момо хотелось расстраивать своих новообретенных друзей, но она не могла избавиться от неприятного ощущения в животе. Это чувство, вероятно, возникло из-за того, что она отклонилась от курса своего задания примерно на сотню миль; предполагалось, что она должна была просто доставить письмо одной женщине, но каким-то образом вместо этого она попала в эту ситуацию: пыталась свергнуть правительство города, в который прибыла несколько дней назад.

«Вот что происходит, когда ты оставляешь свои лекарства от СДВГ на Земле», — пробормотала она про себя.

Тем не менее, Валерика могла бы гордиться — по крайний мере, Момо на это надеялась. Хаос создает вакуум власти. Это была фраза, которой Некромаг кормила Момо каждый раз, когда та случайно создавала новые проблемы, пытаясь решить одну из уже имеющихся. Валерика, казалось, была ужасно уверена, что именно Рассвет Морганы заполнит этот вакуум, но постепенно Момо теряла уверенность в возможности подобного исхода.

Как выяснялось, гораздо больше людей, чем Валерика, соперничали за то, чтобы извлечь выгоду из хаоса. Мыши-переростки, мужчины-перевертыши с лягушачьими лицами и некая ведьма. Даже милый красный геккон с румынским именем.

Больше, чем когда-либо прежде, Момо захотелось сбросить с себя всю ответственность и просто распластаться на полу.

— Ведьма придет, ведьма придет, — жалобно бормотал Галгадул. — Галгадул обречен, Галгадул обречен гнить, гнить в этой маленькой, тесной камере, бедный Галгадул...

Трясущийся козел начал мычать себе под нос песнь о своей собственной кончине. Услышав это, жалость Момо к нему на долю секунды перевесила её собственную жалость к себе. Тьфу. Момо оплакивала тот день, когда ее мозг развился настолько, что она научилась сопереживать.

Она потянула дверь его камеры, и, к её удивлению, она сразу же поддалась. Никто даже не потрудился её запереть.

— Гм, мистер Галгадул, — Момо кашлянула, привлекая внимание. — Вы свободны.

Козел проигнорировал её и продолжил бормотать. Момо продемонстрировала его свободу, несколько раз войдя в камеру и выйдя из нее, но Галгадул полностью зациклился на своём депрессивном гимне. Это было так, словно в его голове щелкнул выключатель, и козлиный мозг застрял в бесконечном цикле страданий и замешательства.

Момо хорошо знала это состояние ума. Она приходила в аналогичную кондицию всякий раз, когда ей приходилось играть в настольные игры.

— А я говорила, — нараспев произнесла Ниа. Момо фыркнула, но пошла и присоединилась к остальным. Она больше не могла медлить. Пришло время государственного переворота.

---

Момо нежно улыбнулась коридору, в который они вошли. Это был коридор счастливых воспоминаний – то самое место, где они с Раду ранее напали на двух невезучих рыцарей и ограбили их. Броня, которую они получили, не впечатляла, но, по крайней мере, первая часть была веселой.

— Помнишь этот коридор? — усмехнулась Момо, ткнув Раду в бок.

— Мы сбежали из тюрьмы два дня назад, — невесело сказал Раду. — Конечно, я его помню.

— Было хорошо.

— Тогда ты всю дорогу умоляла меня отпустить тебя обратно в тюрьму.

— Ну, ты должен быть благодарен, что я не оставила тебя, — подняла бровь Момо. — Какая еще огромная птица, кроме моей, унесла бы тебя отсюда?

— Я чувствую необходимость объяснить, что если бы ты не привлекала всеобщее внимание, мне бы вообще не понадобилась гигантская птица.

— Никто никогда не думает, что ему нужна гигантская птица, — нахмурилась Момо, — Пока не оказывается в трёхстах метрах от земли, и внезапно оказывается, что это лучшее — и единственное — решение.

— Вы двое словно хорохорящиеся птицы, — рассмеялся Тедди. — А теперь помолчите, здесь, вероятно, есть охранники.

Тедди держался за стену, старясь удержать равновесие. Он был самым выделяющимся из всех, словно пьяная ворона. Если бы поблизости были охранники, они наверняка заметили бы его первыми. К счастью, в коридоре было совершенно пусто и абсолютно тихо, будто на похоронах.

— Разве это не ты должен разобраться с охраной? — напомнила ему Момо.

Его красное лицо просияло.

— Да, точно, я! Запамятовал...

— Кажется, мы идеально рассчитали время, — заметила Ниа, выглядывая из-за угла.

Когда она подошла к повороту, остальная часть группы последовала за ней, словно культ послушных цыплят.

— Коридоры пусты, как и тюрьма, — сказала Ниа. — Обмен пленными, должно быть, только начался.

Мошенники ответили негромким «ура». Момо не была уверена, что они празднуют. Они все еще оставались разыскиваемыми преступниками, которые добровольно отправились в тюрьму. А помимо этого...

Глаза Момо расширились.

— Мисс Найтсбейн, — кашлянула Момо. — Учитывая, что заключенных для казни не осталось, а сейчас банкет... Разве Вивьен не будет находится, как и все, в Банкетном Зале? Чтобы наблюдать за происходящим? С чего бы ей сидеть в своих покоях, ожидая, когда мы её поймаем?

Возбужденная болтовня Мошенников резко оборвалась, вопрос повис в воздухе.

— Мелкая в чём-то права, — заметил один из воров.

— Разве рыцари тоже не будут там? Чтобы охраняешь сделку на случай, если что-то пойдет не так?

— Попытка напасть сразу на всех этих металлоголовых звучит как смертный приговор...

Ниа молча посмотрела на Момо, а затем, спустя несколько мгновений, вздохнула.

— Ты права, — сказала она, к большому удивлению Момо. — Возможно, я ... просчиталась.

— Просчиталась? — Тедди неуверенно повернулся к ней, обвиняюще подняв палец. — Разве весь наш план не основан на том факте, что Вивьен будет в своих покоях, а рыцари — в казармах? Ты ожидаешь, что наша команда сразится со всем правительством Нам-Дала, используя один лишь элемент неожиданности?

— Конечно, нет, — холодно ответила Ниа. — Большинство рыцарей всё ещё будут в казармах. Вивьен, очевидно, хотела сохранить происходящее в тайне, поэтому я сомневаюсь, что всех металлоголовых болтунов пустят следить за сделкой. Моя единственная ошибка заключалась в предположении, что для торговли будут использованы только один или двое заключенных, а не все они.

— Это означает, что Вивьен, вероятно, будет в Банкетном Зале, а не занята своей обычной работой по наблюдению за казнями, эм, приговорами, — медленно произнес Раду, приходя к естественному выводу.

— Да, печально, — Ниа махнула рукой. — Но это неважно. Мы просто сменим курс.

— Как мы можем быть уверены, что ты не просчитаешься в ещё одном шаге и нас всех не убьют? — вмешался старокозёл, как всегда возмущённый. Момо начала ценить его постоянный скептицизм. Это отражало ее более тихую разновидность скептицизма, которая приняла форму хмурого молчаливого взгляда, направленного на Ниа.

— Я полагаю, вы не можете быть в этом уверены, — пожала плечами Ниа. — Но вы все уже здесь, и вам, так же как и мне, не терпится украсть деньги, спрятанные в местных хранилищах. Так что, если хотите, уходите. Или вы можешь поступить умнее и выслушать меня.

Группа снова замолчала, за исключением старокозла, который вскинул руки.

— Я знаю, что вы все ослеплены сокровищами дракона, которые она обещает, но я не собираюсь рисковать своей шкурой ради этого катастрофического плана, — крикнул он и повернулся на каблуках к тюремным камерам. — Всем, у кого ещё есть хоть крупица мозгов, я рекомендую следовать за мной.

Мошенники переглянулись, совершенно ошеломленные. Через несколько мгновений они посмотрели на Тедди, не желая предавать самого могущественного вора Нам-Дала без указания своего лидера.

— Я предлагаю выслушать то, что эта женщина хочет сказать, — решил Тедди.

Казалось, он протрезвел, поскольку адреналин вытеснил из крови алкоголь.

— Нет ничего, чего я хочу больше, чем увидеть, как золото Гильдии Мошенников возвращается в свое законное хранилище, а Ниа всё ещё лучшая из лучших, — пояснил он.

— Спасибо, — сказала Ниа и посмотрела конкретно на Момо. — Предполагается, что мы должны быть командой и действовать как команда. Если мы сможем оставаться верными друг другу, то, когда мы вернемся домой, у нас будет намного больше денег, чем в начале.

Услышав фразу «больше денег, чем в начале», Момо вспомнила историю Ниа о первом посещении Нам-Дала. О том, как эта женщина прошла по длинному мосту, полному воров, обчищая грабителей. Она не только защитила себя от преступников, но и оставила их без гроша в кармане.

Она была женщиной, которая отказалась вступить в гильдию. Преступница-фрилансер, воровка равных возможностей.

Момо не нуждалась в сумасшедшем козле, чтобы тот предсказал ей, что вот-вот произойдет. Ниа, как и всегда, совершала сольное ограбление, но только на этот раз она собиралась повесить вину на кого–нибудь другого.

— В слове «команда» нет буквы «я», — пробормотала Момо, вторя своему тренеру по футболу третьего класса.

— Что? — прищурилась Ниа.

— Я иду с Тедди в казармы, чтобы забрать письмо для Комодо, — решительно заявила Момо. Она старалась не позволять своим ногам дрожать. — Я желаю вам всем удачи в свержении правительства.

Щеки Ниа покраснели от злости.

— Нет, — скомандовала она, крепко ухватившись за руку Момо и удержав ту на месте. — Ты никуда не пойдешь.

Остальная часть группы испуганно наблюдала за происходящим, поскольку никто не ожидал такой вспышки гнева. Почувствовав волнение, Ниа сбавила напор, выдохнула и отпустила руку Момо. Момо вскрикнула от неожиданности и сделала шаг назад.

— Извини, — сказала Ниа. — Просто... ты нам нужна. Мы не справимся без тебя.

— Я? — Момо удивленно подняла брови.

— Она? — словно попугай переспросил Раду.

— Она? — поддержали его остальные, что стало последним ударом по самолюбию Момо.

— Да, она, — Ниа стиснула зубы. — Без Момо изменить курс будет невозможно.

Она посмотрела на Момо, сочувственно улыбаясь. Изменение выражения лица только заставило Момо еще больше испугаться того, что эта женщина собиралась сказать. Дрожь пробежала по спине Момо.

— Чтобы заманить акулу, нужна приманка, — сказала Ниа. — И нет лучшей приманки для того, чтобы выманить Главного Рыцаря с Банкета, чем девушка, которая взорвала её башню.