Я прервал ее, сказав: - Нет, мам, так быть не должно, все эти годы ты не могла найти мужчину, достаточно достойного, чтобы удовлетворить тебя. Теперь все будет иначе.
- Чейз, - начала она.
- Нет, мам. В своей жизни ты встречала только эгоистичных придурков. Просто дай мне шанс, позволь мне показать тебе, насколько это может быть хорошо. Позволь мне показать тебе, чего ты заслуживаешь, что может дать тебе любящий мужчина.
- Милый, - она снова попыталась вмешаться, но мне надоело спорить.
Я грубо схватил ее за попку и потянул вниз так, что ее киска прижалась к моим губам.
Она поскуливала и извивалась, но я крепко держал ее, и обнимал, не давая ей вырваться, уткнулся лицом в ее нежную киску, я позволил своему языку высунуться наружу в небольшой разведывательной пробежке.
Он пробежал по всей ее длине, от попки до входа в ее сладкую киску, отталкивая в сторону половые губы, которые откатились назад, как прилив, после того как мой язык ворвался внутрь. Я посасывал ее, наслаждаясь ее сладким вкусом. Мой язык порхал вокруг, знакомясь с ее внутренним ландшафтом. Он перекатывался через возвышенности и долины, раздвигал складки и проникал в неглубокие впадины. Наконец, после намеренно затянутых поисков, мой язык нашел маленькую упругую кнопочку в ее киске, уникальную и выделяющуюся от остальной плоти.
Мамины нерешительные протесты затихли, в долгом шипении на последнем слоге моего имени. Я нашел кнопку управления мамой.
Пройдясь языком по маленькому пятнышку, я почувствовал расслабление в ее сжатых булочках. Она даже сдвинула колени, раздвинув ноги так, что опустила на меня чуть больше своего веса.
Я начал чередовать ритм, используя свои губы и язык, чтобы манипулировать ее маленьким клитором. За очень короткое время ее кнопочка удовольствия сильно распухла под моими заботами, и теперь я позволил себе пососать ее между губами, и очень быстро скользить по ней языком, заставляя маму постанывать при каждой моей атаке на ее нежную киску.
Мама начала сильнее давить киской мне в лицо маленькими вращающимися кругами. Ее рука все еще сжимала мой член, который, несмотря на столь недавнее опустошение, начал подавать первые признаки жизни.
Почти рассеянно она ласкала своим язычком головку моего члена. Это было похоже на удар молнии по чудовищу Франкенштейна.
«Он живой!» - Мой разум маниакально кричал: «он живой!»
Тогда я почувствовал, что мама теперь моя, и мое тело поднялось ей навстречу. Она тихонько поскуливала, и ее ягодицы становились все тверже и тверже от напряжения, которое нарастало внутри нее. Она двигалась на моем лице короткими резкими толчками, пытаясь сильнее вдавить свою жадную до удовольствий киску в мой рот.
Внезапно она приподнялась на руках, и я почувствовал, как ее огромные сиськи перекатываются по моему плоскому животу, как океанские волны. Они были гораздо мягче и податливее, чем до того, как я ее доил.
Я не мог в это поверить, но мой член уже наполнился кровью, так что он снова гордо стоял в строю. Никогда в жизни я не восстанавливался так быстро.
Я ускорил темп и интенсивность своих устных ласк. Она стояла на самом краю пропасти, и именно мне предстояло подтолкнуть ее к падению в пучину оргазма. Ее хватка на моем члене становилась почти болезненной.
Ее дыхание вырывалось наружу крошечными писками удовольствия. Я был уверен, что она вот-вот кончит, ее нежное тело дрожало.
Но как только она приблизилась к своему пику, мне показалось, что она вдруг осознала, какой огромной высоты достигла. Я почувствовал это, когда ее нервы внезапно взяли верх и, вместо того чтобы сделать последний прыжок с края, она осторожно отступила назад.
Я отчаянно пытался заманить ее обратно. Мой язык глубоко вошел в ее ласковую киску, ее булочки были широко раздвинуты моими руками. Но было уже слишком поздно.
Я почувствовал, как напряжение покидает ее, и громкий вздох сорвался с ее губ.
На этот раз, когда она попыталась скатиться с меня, я отпустил ее.
Она плюхнулась на спину. Ее огромные груди, болезненная припухлость в которых уменьшилось – выглядели невероятно сексуально, плавно покачиваясь в такт ее сбившемуся дыханию.
- Прости, милый. Я же тебя предупреждала. Я просто не могу… - печаль вернулась в ее голос.
Я встал на колени на кровати и смотрел на нее сверху вниз с нескрываемым желанием. Ее красивая грудь, гладкие пухлые бедра, и нежное личико - все они сговорились лишить меня дыхания.
Я никогда раньше не видел свою маму в таком состоянии. Судя по тому, как она выглядела сейчас, ее наполовину высохшие волосы беспорядочно падали на лицо, она могла бы сойти за студентку колледжа.
Мои яйца чувствовали себя так, словно вокруг них садистски накрутили жгут, и они готовы были сделать все, чтобы освободиться.
В своем рассеянном состоянии она не заметила, что ее ноги раздвинулись, когда она скатилась с меня. Я был загипнотизирован видом ее розовой, нежной киски. Она сияла от наших объединенных соков.
Я облизнул губы.
Выражение ее лица сменилось замешательством.
Не обращая больше внимания на последствия, я начал стягивать с себя одежду.
- Чейз, милый, что ты делаешь?..
Через секунду моя рубашка была снята. Затем я снял джинсы и боксеры. Я даже не потрудился снять обувь. Объединенный узел был сердито отброшен, и я стоял голый перед ее раздвинутыми бедрами, моя выпуклая эрекция теперь была в центре внимания обоих наших взглядов.
- Чейз? - В ее голосе послышались нервные нотки.
- Черт возьми, - сказал я, забираясь на кровать на коленях, - меня злит, что тебе в жизни попадались только дерьмовые мужчины, и ты никогда не получала удовольствие.
- Чейз, что ты?..
- Послушай, мам. Ты сказала, что доверяешь мне. Ты сказала, что я единственный, кто никогда не бросал тебя. Ну, позволь мне доказать тебе это. Позволь мне заставить тебя кончить в первый раз.
- Чейз, милый, мы уже и так пересекли много границ, - возможно, это было мое первое агрессивное действие за сегодня, но она вдруг начала немного сопротивляться, и когда она попыталась сомкнуть ноги, я скользнул вперед и использовал свое тело, чтобы остановить ее.