Я лежал на спине, не зная, что она собирается делать дальше. Она присоединилась ко мне на кровати, но осталась стоять на четвереньках. Ее груди вернулись ко мне, когда она опустилась вниз, лицом к моим ногам.

Я бесстыдно схватил ее сиськи обеими руками и снова потянул их ко рту, как будто я задыхался, а они содержали тот самый воздух, который мне был нужен, чтобы дышать. Я был так рад, что они вернулись, что забыл о притворстве, будто выкачиваю из мамы молоко, и вместо этого стал сосать ее нежные соски, облизывая все более затяжные круги вокруг каждого соска.

Я не совсем понимал ее намерения, пока не услышал, как она говорит: - Будет справедливо, если я отплачу тебе тем же самым, милый. Не дергайся, дай мамочке о тебе позаботиться.

Затем нежное тепло поглотило мой член. Я застонал от абсолютно неописуемого удовольствия, доставляемого ртом моей матери, сосущей мой член. Даже ее слишком большие сиськи были растянуты до предела, чтобы позволить мне сосать их, пока она ухаживала за моим стояком.

Я чувствовал, как ее нежные губы обволакивают мой окаменевший, и готовый выстрелить в следующую секунду член, чувствовал мягкое шуршание ее языка над чувствительным местом, где моя головка раздваивалась чуть ниже уретры, и чувствовал поток ее слюны, Бегущий вниз по моей длине, и останавливающийся на моих посиневших от скопления спермы яйцах.

Пока я ласкал языком ее соски, она сжимала мой член правой рукой и качала головой взад-вперед на моем стояке.

Я был окружен ею, каждая частичка меня, казалось, была наполнена ею. Ее запах, ее нежная кожа, ее вкус. Это было уже слишком. Никто еще не сосал мой член с таким самоотверженным энтузиазмом.

Я знал, что это неправильно. Я знал, что должен был попытаться остановить ее, но она только начала и уже завела меня слишком далеко. Я был мультяшным койотом, который не осознает, что пробежал дальше края каньона, пока не посмотрит вниз.

Затем я упал.

Вес ее грудей на мне был огромен. Я больше не мог дышать. Впрочем, мысль об удушье вряд ли заслуживала внимания, потому что У меня внутри все трещало по швам. Вместо того чтобы бороться с этим, я наполнил рот ее ближайшим соском и засосал его так сильно, как только мог. Я сделал это, не заботясь о том, причинит ли это ей еще больше боли.

Как белая, горячая, вязкая жидкость заполнила мой рот, то же самое происходило и с ней внизу. Поток липкой спермы брызнул из меня, покрывая внутреннюю часть ее рта, язык и заднюю часть горла. Наполняя ее так же, как она наполняла меня.

Как я пил ее молочко, так же и она с жадностью глотала каждую струю белого молока, которой ее щедро одаривал мой член.

И что самое странное , даже после того, как я выгрузил все, что, казалось, мог иметь внутри себя, она продолжала посасывать и лизать мой член, очищая мой член от последних капель спермы.

Должен признаться, что у меня слегка закружилась голова от внезапного оргазма и от того, что я насытился материнским молоком. Иначе я бы никогда не сделал того, что сделал потом.

Пока она приводила себя в порядок, я продолжал ласкать ее соски во рту, потирая шершавой задней частью языка каждый затвердевший бугорок. Под моим неусыпным вниманием она издавала тихие мурлыкающие звуки.

Мои руки, не посоветовавшись с мозгом, начали блуждать по ее бокам. Я почувствовал небольшую новую искру в паху, когда понял, что ее полотенце упало, и теперь она стояла на коленях надо мной совершенно голая.

Те же самые коварные руки скользнули по изгибам ее узкой талии туда, где расширялись ее бедра. Они не останавливались, пока не начали погружаться в мягкую плоть ее обнаженной попки. Она была прохладной на ощупь и удивительно мягкой, с правильным количеством твердости.

Я обнаружил, что моя голова тянется к рукам, которые прочно вонзились в мягкую плоть ее попки. Моя голова откинулась назад, сначала целуя нижнюю сторону ее больших грудей, а затем вниз. Ее живот почти полностью вернул свою подтянутую форму, как это было до того, как она родила Йена. Я нашел остаточную пухлость невероятно сексуальной и выразил свою признательность, обведя ее пупок языком, и страстно поцеловал ее нежный животик.

Когда она не подала никакого знака, чтобы я остановился, я подвинул свои бедра, чтобы скользнуть немного ниже, пока я не поцеловал маленькую, розовую щелочку, через которую мы с братом вошли в этот мир.

Мой нос уткнулся в мягкий пушок волос на ее лобке, чуть выше киски. Боже, она выглядела великолепно. Я пристроил свои губы прямо с входом в ее нежную, влажную киску.

«Господи» - подумал я: - «Неужели это из за меня она такая мокрая?»

Я открыл рот и нежно, с любовью поцеловал ее в верхнюю часть складочки.

Стон, который она издала, был слишком тихим, чтобы расслышать.

Я снова лизнул ее, пробуя ее чудесные соки.

Для меня они были нектаром.

- Ааах, милый,- простонала она.

А потом, словно очнувшись от чего-то, добавила: - милый, возможно, нам стоит остановиться…

- Нет, мам, - почти заскулил я. – Будет справедливо, если тебе станет так же хорошо, как и мне.

- Чейз, малыш, то, что ты хочешь сдеать своей маме приятно - это очень мило, но все же нам нужно остановиться.

Я не хотел останавливаться, мой ответ был приглушен, когда я заговорил в ее мокрую киску: - Но ты такая мокрая, это говорит о том, что тебе нравится то, что мы делаем.

- Я знаю, милый, я но мы не должны... Поверь мне, ты заставил меня чувствовать себя лучше, чем я когда-либо себя чувствовала, но это все, что мы можем сделать. Нам нужно остановиться.Ты помог мне избавиться от этой ноющей боли в моих грудях, спасибо тебе за это, но нам нельзя переступать черту… - она попыталась скатиться с меня, но я крепко схватил ее мягкую задницу, удерживая ее над собой. Я видел, как вся ее киска течет, явно желая большего.

- У тебя действительно никогда не было оргазма? - Недоверчиво спросил я, удерживая ее на месте, пока не почувствовал, что ее сопротивление ослабевает. – Это ужасно, мам.

- Извини, Чейз, я бы очень хотела, но мы не должны...