Почувствовав мой нарастающий оргазм, она взяла мой член глубоко в рот. Ее руки тепло накрыли мои яйца и основание моего члена.
Я почувствовал, как волна яростного давления началась ниже моих яиц и поднялась вверх по всей длине, пока не взорвалась на кончике.
Густая струя горячей спермы хлынула в мамин рот. Она шумно глотала ее, пока я выпускал струю за струей семени в ее жаждущее горло.
Закончив, я откинулся на кровать, в полном блаженстве. Она продолжила сосать мой член, тщательно его очищая, прежде чем застенчиво улыбнулась мне, ее щеки покраснели от тяжелой работы ртом. Она встала и смахнула костяшками пальцев капельку спермы в уголке рта.
Стоя рядом с кроватью, она наклонилась и легонько поцеловала меня в лоб, мягко сказав: - Почему бы тебе не поспать, милый. Я пойду покормлю твоего брата, он скоро встанет. Когда ты проснешься, я приготовлю тебе твой любимый завтрак.
- Лучший... день рождения... в моей жизни, - я удовлетворенно вздохнул, позволяя теплым рукам сна обнять меня.
Через некоторое время я проснулся, принял душ и спустился вниз, чтобы обнаружить свою маму, готовящую мне блинчики с черникой. Горячий кофе уже ждал меня.
Волна покалывания пробежала по моему позвоночнику. Утреннее солнце прорывалось сквозь зановески, а на кухне восхитительно пахло, именно так выглядела картина домашнего блаженства. Мама тихонько напевала, пока готовила, а мой брат, Йен, булькал неподалеку в своем высоком кресле и давил фрукты своими пухлыми руками.
Я подошел к маме сзади и прижался к ней всем телом. Она была настолько ниже меня ростом, что я легко мог целовать ее сладко пахнущие волосы. Я заключил ее в свои объятия, чувствуя тяжесть ее грудей, баюкаемых в моих руках.
Она повернулась в моих объятиях, убрав лопатку в сторону, и встретила меня долгим, глубоким поцелуем. Наши рты с радостью встрелили друг друга, позволяя языкам закружиться в жарком танце.
Я позволил своим рукам спуститься к ее бедрам, и задрать длинную футболку, которую она носила, - одну из моих футболок, затем я крепко сжал ее пухлую попку через тонкие кружевные трусики.
- Ммм, - промурлыкала она мне в рот. - Я не могу больше ждать.
- Я тоже. Может быть Йену пора вздремнуть?
Наши рты были так близко, что ее оскаленные зубы коснулись моих губ, когда она улыбнулась.
- Скоро, - она подчеркнула свое заявление, сжимая в ладони твердый стержень, который уже успел преобразиться в моих шортах.
- А теперь иди сядь, пока твои блины не подгорели, - она легонько подтолкнула меня и снова обратила свое внимание на сковороду на плите.
Я задержался на мгновение, положив руки ей на задницу, затем поцеловал ее в шею, в ответ на что она вздернула подбородок и закрыла глаза в безмолвном наслаждении, я легонько хлопнул ее по упругой попке, а затем сел в кресло рядом с моим младшим братом.
У нас был приятный семейный завтрак. Мы с мамой ели черничные блинчики, по очереди пытаясь покормить Йена овсянкой и фруктами.
В итоге мы больше кормили его, чем ели сами.
После этого я открыл подарки. Как обычно, мама баловала меня, возможно, даже больше в этот раз, потому что, как она сказала, «я так хорошо заботился о ней и Йене.» Потом я немного поиграл с Йеном, пока мама делала кое-какую работу. Она работала дома, но взяла отгул на большую часть дня, чтобы провести его со мной. Когда пришло время Йену вздремнуть, она взяла его, накормила и уложила в кроватку.
Когда Йен уснул, мама пришла, чтобы позвать меня для того, что стало нашей рутиной, и самым ярким моментом моего дня.
Она вела меня за руку в нашу общую спальню. В дверях она обернулась и крепко меня поцеловала. Ее груди были такими большими, что упирались мне в грудь, по этому я обеими руками схватил эти огромные холмики, и ущипнул ее за соски. Мама нежно застонала.
Пока мы целовались, я ловко задирал ее футболку, пытаясь избавить двух больших близняшек от этой назойливой тканевой тюрьмы.
Мне все таки удалось стянуть с нее футболку, на мгновение разорвав поцелуй, затем возобновив его с новой силой.
Там мы рухнули на кровать, смеясь, как пара подростков.
Затем настала ее очередь взять инициативу в свои руки. Я покорно повернулся, когда она села на край кровати, положив мою голову себе на колени.
Когда она смотрела на меня сверху вниз, в ее глазах светилось столько любви, что я почувствовал боль в груди.
- Я люблю тебя, - сказала она так тихо, что практически произнесла эти слова одними губами.
- Я тоже люблю тебя, - усмехнулся я в ответ.
Я наблюдал с покалывающим чувством, которое, казалось, никогда не исчезало, независимо от того, сколько раз мы делали это, когда ее руки двигались к верху ее лифчика для кормления.
Мне нравилось, как она прикладывала видимые усилия, чтобы поднять грудь, прежде чем расстегнуть чашечку лифчика.
Ее гигантская грудь, освобожденная из тюрьмы, выплеснулась из лифчика. Она тяжело плюхнулась мне на лицо, и мой смех от этого приветственного нападения заставил ее выразительно покачнуться.
Йен стал лучше питаться, но малыш не мог справиться с ее сверхчеловеческой выработкой молока. По этому мне нужно было облегчить невероятное напряжение внутри нее.
Я чувствовал слабый запах антисептика на ее коже, где она использовала детские салфетки, чтобы вытереться после того, как Йен поел. Я знал, что она сделает то же самое, когда я закончу. Мы признали, что это была странная ситуация, но все еще были способы сделать ее немного менее странной.
Внутри меня все извивалось от радости, что ее плотная грудь давит на меня, расплющиваясь на моем лице. Я уткнулся носом в атласную кожу на нижней стороне ее груди, наслаждаясь упругостью плоти, пока она не подняла свою нежную грудь и не направила свой гордый сосок в мой рот.
Я закрыл глаза и радостно присосался к маминому соску. Сначала я просто наслаждался эластичной гибкостью маленького комочка. Затем, спустя мгновение, я вылакал первые несколько капель ее сладкого нектара.
Тогда я стал сосать с большим усердием, высасывая молоко, скопившееся в ее груди, пока оно не потекло свободно, и я, наконец смог насладиться большим потоком маминого сладкого молока.