Была поздняя ночь, близилась полночь. Карета остановилась посреди улицы Дельгадо [1], сияющей разноцветными огнями увеселительных заведений.

[1] Дельгадо (Delgado): испанское слово, означающее «тонкий» или «худой». 

Из кареты вышла прекрасная аристократка. Шёлковое платье с пышными складками изящно струилось волнами, а длинные вьющиеся светлые волосы взлетели в воздух и медленно опустились.

Приблизившийся, чтобы встретить гостью, швейцар узнал её, и его глаза изумлённо расширились.

— Герцогиня?

Во всей столице, Мотреле, да и во всём королевстве Вессен вряд ли нашёлся бы кто-то, кто не знал её в лицо. Она была самой известной женщиной в Вессене после королевы, а в последний месяц её портрет ежедневно украшал первые полосы газет.

Лорена приподняла голову, откинув поля шляпки, украшенной красной корсажкой. Её взору предстало великолепное здание, украшенное стильными электрическими лампами.

«Отель Альборада» [2].

[2] Альборада (Alborada): в переводе с испанского — «рассвет» или «утренняя серенада». Название создаёт образ роскошного и эксклюзивного места.

Это место, известное как самое дорогое и роскошное в Мотреле, было центром светской жизни высшего общества Вессена. Лорена неторопливо прошла мимо замявшегося швейцара.

Когда герцогиня вошла в вестибюль, в воздухе повисло напряжение.

Управляющий отелем, получив известие от швейцара, поспешно выбежал вперёд. Вид у него был крайне растерянный.

— Сеньора [2], по какому делу вы здесь?

[3] Сеньора (Señora): испанское вежливое обращение к замужней женщине, аналог «госпожи». 

И было отчего. Отель «Альборада» был, по большому счёту, местом, которое посещали в основном мужчины из высшего общества.

Девушки из благородных семей и дамы вели светскую жизнь в собственных салонах или в бальных залах города, где проводились вечеринки. Поскольку в Вессене скромность считалась высшей добродетелью аристократок, женщины сознательно избегали «Альбораду».

Это место было безраздельным уделом мужчин.

Сюда стекались те, кто искал мимолётных наслаждений, кто лелеял политические амбиции, кто наслаждался азартными играми и пьянящим весельем, и те, кто прислушивался к ценной информации, циркулирующей между ними. Собирались люди, одержимые самыми разными желаниями.

Место, где клубы сигарного дыма скрывали тёмные страсти и оправдывали тайные свидания. Центр, в котором кипели мужские амбиции.

Одним словом, это было совсем не то место, куда могла бы прийти скромная и нежная, словно лилия, герцогиня.

Особенно в такое время, когда статьи о разводе герцога и герцогини Левантес ежедневно занимали первые полосы.

— Герцогиня, его светлость герцог сегодня…

Управляющий отелем растерянно замолчал, не зная, что сказать дальше.

Слухи о герцогской чете расползлись по всему Мотрелу. Сплетни вокруг пары, стоявшей на вершине светского общества Вессена, ходили всегда, но новость, обрушившаяся на столицу неделю назад, была совершенно иного масштаба.

Герцогиня официально подала в суд на развод.

Ответчиком, разумеется, был её муж, герцог, а причиной развода…

— Его светлость сегодня, это, у него небольшая встреча с друзьями в лаундже.

— Я знаю, что он здесь.

Причиной развода была измена герцога. Официально.

Однако герцог не согласился на развод, и герцогиня ответила иском. Если они не достигнут соглашения на стадии медиации, дело неминуемо дойдёт до суда.

— Это на самом верхнем этаже, верно? Где проходит эта «небольшая встреча».

Когда Лорена направилась к лифту, управляющий, едва не плача, последовал за ней.

— Эм, сеньора. Если вы немного подождёте, я сообщу его светлости. Мы проводим вас в хорошее место, может, выпьете коктейль, пока ждёте?

— Прошу прощения. Если я сегодня выпью, то и впрямь могу натворить дел.

Лицо управляющего побледнело. Герцогиня, грациозная и спокойная, как бабочка, вошла в лифт.

Нажав кнопку верхнего этажа, Лорена заметила готового разрыдаться управляющего и слегка улыбнулась.

— Что такое, боитесь, что я снова его пырну? Газетчики только об этом и трубят.

— Сеньора-а…

— Не стоит беспокоиться. Сейчас в этом больше нет необходимости.

Выражение её лица было умиротворённым, но в нём сквозила какая-то тоска и пустота. Управляющий так и не смог остановить герцогиню и закрыл двери лифта.

* * *

Дверь шумного лаунджа распахнулась настежь.

Вбежавший сломя голову Бенхамин, второй сын графа Диэса, запыхавшись, бросился к окну.

— Байе, та женщина пришла!

Герцог, прислонившийся спиной к окну и смотревший на тёмные улицы Дельгадо, медленно повернул голову.

Чёрный костюм, идеально облегавший его крепкие мышцы, сидел на нём просто фантастически. Белая гладкая щека, видимая в профиль, высокий нос и глубоко посаженные холодные глаза создавали поразительную гармонию.

— Какая женщина.

С его изящных губ сорвалось лёгкое облачко сигарного дыма. Сигара была зажата между длинными указательным и средним пальцами.

На мгновение замерший, чтобы рассмотреть собеседника, герцог продолжил движение. Серый пепел, описав небольшую дугу, упал в пепельницу.

— Оливия?

Даже в таком незначительном движении сквозило величие аристократа. Бенхамин, забыв о своей спешке, на секунду чуть не выдохнул восхищённое «вау».

Мужчина потушил сигару в пепельнице. На его длинных пальцах виднелась почерневшая рваная рана. Потерев рану, которую даже не обработали, герцог медленно выпустил оставшийся во рту дым.

— Передай ей, чтобы уходила. Сегодня я не в настроении развлекаться.

— Нет, не она!

Придя в себя, Бенхамин торопливо замотал головой.

— Не те женщины, чьих имён ты даже не помнишь, а твоя жена. Единственная и неповторимая женщина, посмевшая пырнуть герцога Левантес!

— Лорена?..

В полуприкрытых глазах герцога сверкнул огонёк. Его бесстрастное лицо мгновенно стало хищным, как у охотничьего пса.

— Что моя жена здесь делает?

Байе Левантесу не нужно было переспрашивать Бенхамина.

От входа в лаундж начала расползаться неловкая тишина. Собравшиеся молчали, но их взгляды, следовавшие за ней, словно хищники, выследившие добычу, были оглушительно громкими.

И это было неудивительно. Женщина, без предупреждения вторгшаяся в мужское пространство, была одета совершенно не так, как обычно.

Волосы, которые она всегда аккуратно убирала в пучок, теперь роскошными волнами ниспадали до пояса, а платье открывало её лебединую шею и гладкие плечи цвета слоновой кости.

Многослойные оборки шуршали у её ног. Везде, где она проходила, оставался чарующий аромат роз.

По сравнению с её прежним образом, который считался эталоном скромности, это была просто шокирующая перемена.

Заметив обращённые на женщину взгляды, Байе яростно нахмурился.

Как всегда, и как будет вовеки веков, его жена была чертовски красива.

* * *

Лорена чувствовала на себе бесчисленные взгляды, прикованные к её телу.

Ей было не привыкать находиться в центре внимания. Семь лет она прожила как жена герцога и хозяйка дома Левантес.

Она окинула взглядом лаундж. У левой стены, возле бильярдного стола, стояли молодые морские офицеры с киями в руках; справа, за покерным столом, сидели джентльмены, перебирающие карты; а на диванах напротив расположились бизнесмены, наслаждающиеся выпивкой и сигарами.

Даже в этой смешанной толпе Байе Левантес выделялся своей исключительностью.

Он стоял у правого окна. Засунув одну руку в карман, мужчина, не моргая, смотрел на Лорену. Его прямой взгляд был острым, как шип.

Не только в этом отеле, но и во всём Вессене авторитет Левантеса был непререкаем. Герцог везде вёл себя как правитель. Даже во дворце он не склонял головы.

Но есть один-единственный человек, с которым даже герцог ничего не может поделать.

И он прямо здесь.

С каждым её шагом расстояние между герцогской четой сокращалось. Кто-то нервно сглотнул.

Высокие каблуки зацокали, пересекая невидимую черту. Лорена прошла мимо окна, у которого стоял её муж. В этот момент взгляд герцога изменился, но ей было всё равно.

В конце её пути, который она проделала с безразличным и решительным видом, был кто-то ещё. Тот, кто с момента её появления ни разу не взглянул в её сторону.

Когда Лорена остановилась перед диваном, молодой человек, ошеломлённо смотревший на неё, вскочил и уступил место.

— Спасибо.

Лорена естественно опустилась на свободный диван. Только тогда сидевший напротив неё мужчина отреагировал.

Его рука, вращавшая стакан с искусно вырезанным льдом, замерла.

В немаленьком лаундже воцарилась напряжённая тишина. Лорена, не удостоив взглядом сторону окна, изогнула губы в улыбке.

— Мы знакомы?

— Знакомы.

На столь краткое вступление, брошенное без малейшего намёка на представление, последовал столь же лаконичный ответ.

— Герцогиня Левантес.

Лорена ответила на обращение тем же.

— Маркиз Эрбатос.

Мужчина усмехнулся, словно его это позабавило.

Он был красивым мужчиной с растрёпанными золотисто-каштановыми волосами и глубокими тёмными глазами. Его внешность была весьма привлекательной, но красавцем его назвать было сложно: рубашка слишком туго обтягивала грудную клетку, а предплечья, видневшиеся из-под закатанных рукавов, были мощными.

Его изучающий взгляд больше походил на взгляд дикого, неприрученного зверя, чем человека.

— В Вессене мало кто называет меня этим титулом. Вы же знали, но сделали это намеренно?

— Если вам удобнее другое обращение, скажите. Хозяин Дельгадо или господин Рейес [1]. Если так вам будет комфортнее, я подчинюсь.

[4] Рейес (Reyes): в переводе с испанского — «короли». 

— Если все варианты такие паршивые, то первый определённо лучше.

Дельгадо — это название всей улицы, на которой располагался отель «Альборада». Эрбатос был одним из самых почётных дворянских родов Вессена, а Рейес — фамилией, которую получали члены прямой королевской линии.

Мужчина, у которого было всё — деньги, положение, кровь, — поставил стакан на стол.

— Так какое же дело прекрасной сеньоре Левантес до меня?

«Сейчас лицо треснет», — подумал маркиз, делая вид, что потирает правую щеку тыльной стороной ладони.

И действительно, от пронзительного взгляда, направленного со стороны правого окна, у Лорены покалывало кожу.

«Прекрасная сеньора Левантес?»

На губах Лорены появилась горькая усмешка.

«Не надейся, развода не будет, Лорена. Ты будешь моей женщиной до самой смерти.»

«Кто тебе позволил?»

Прошлое Лорены было залито кровью. И в самом центре этого отвратительного кровавого урагана, ворвавшегося в её жизнь, стоял её муж.

«Байе Левантес. В этой жизни я ни за что не позволю тебе вертеть мной».

Я верну всё, что ты у меня отнял. Мою семью, состояние, мою родину.

И я верну тебе всё сполна — ровно столько, сколько ты разрушил и сломал. Ровно настолько, насколько была растоптана моя честь, насколько была уничтожена моя личность, и…

Насколько была предана моя любовь.

Теперь, когда развод был под вопросом, Лорене нужен был самый дурной человек во всём Вессене. И мужчина перед ней подходил на эту роль как нельзя лучше.

— Если у вас нет дел, я передам вас вон тому сеньору.

Незаконнорождённый отпрыск королевской семьи, погрязший в пьянстве и развлечениях. Главный ублюдок королевства. Мужчина с такой репутацией легонько кивнул подбородком.

Лорена посмотрела ему прямо в глаза.

— Мне нужна дикая собака. Чтобы поймать охотничью.

— А-ха?..

— Для начала я собираюсь устроить небольшой флирт на одну ночь.

Маркиз Эрбатос, носивший ангельское имя, но бесчинствовавший, как демон, склонил голову набок.

— Но ведь в одиночку с огнём не поиграешь?

В красновато-карих глазах мужчины проснулся живой интерес. Он наклонился вперёд, оперевшись локтями о колени, и пристально посмотрел на Лорену.

— И этот партнёр…

Его переспрашивающий голос был опасно низким. Сердце Лорены забилось быстрее.

И он, и она уже знали ответ.

Наконец, на губах маркиза расцвела широкая улыбка.

— Конечно же, я?..

Интерес мгновенно сменился уверенностью. Мужчина провёл рукой по губам и рассмеялся, в его смехе слышалось странное возбуждение.

— Наконец-то я нашёл её. Моя канарейка [5].

[5] Mi Canaria (исп.): «Моя канарейка». Это выражение может нести несколько смыслов. Канарейка — певчая птица, известная своим прекрасным голосом, что может быть комплиментом красоте или голосу Лорены. В переносном смысле это может означать нечто ценное, хрупкое, что держат в клетке, — намёк на желание обладать ею и контролировать её.

Прятки закончились. Пришло время для настоящей игры.

Лорена выпрямила спину. Все в зале ждали, что она скажет дальше.

В мёртвой тишине, в которой затаил дыхание даже муравей, алые губы герцогини раскрылись.

— Скажу прямо, маркиз. Не станете ли вы моим любовником?

«Я хочу, чтобы вы убили моего мужа».