Когда дверь склада открылась, солнце уже успело склониться к западу на две ладони.

Большинство высокопоставленных гостей, присутствовавших на церемонии завершения строительства компании «Ортис», похоже, переместились в ближайший банкетный зал, чтобы насладиться афтепати. Или же они разбрелись кто куда, спасаясь от жандармов, вызванных герцогом.

Перед складом без дела убивали время Оно и Матео.

— Ого, ну и поздно же вы выходите, нари [1]. О, здравствуйте, сеньора! Я Матео, спаситель жизни маркиза! Боже мой, я думал, моя покойная жена — самая красивая женщина в мире, но вы ничуть ей не уступаете!

[1] Нари: вежливое обращение к человеку благородного происхождения или вышестоящему по статусу.

— Дориан [2]. Если вы и впредь собираетесь выкидывать подобные фокусы, пожалуйста, предупреждайте заранее. Вы хоть знаете, сколько жандармов тут мимо прошло?

[2] Дориан: вежливое обращение к сыну дворянина или молодому господину.

Похоже, благодаря им их не обнаружили. Видимо, они обманули жандармов, притворившись рабочими, которые беззаботно пьют средь бела дня и режутся в карты.

На месте, где они сидели, стояла бутылка дешевого виски, валялись куски недоеденного сэндвича и покерные карты.

— Спасибо...

Лорена прервала благодарность и прикрыла рот тыльной стороной ладони. От резкого запаха виски её начало подташнивать. Стоило ей увидеть срез сэндвича с ветчиной и сыром, как к горлу подкатил комок, и ей немедленно захотелось все это извергнуть.

Когда лицо Лорены побледнело, Микелло, испугавшись не меньше неё, склонил голову, пытаясь поймать её взгляд.

— Что такое? Тебе плохо?

— …

— Тошнит?

Ответить она не успела. Лорена уткнулась лицом в грудь Микелло, спасаясь от тошнотворного искусственного запаха. Его специфический запах тела — аромат, который действовал на Лорену лучше любого снотворного, — успокоил саднящую под ложечкой боль. Микелло, который в недоумении поглаживал её по спине, пробормотал, словно его осенило:

— Это из-за беременности, что ли?

— Скоро станет легче. Нужно лишь немного времени...

— И чей это ребенок такой паршивый.

Лорена издала короткий смешок от нелепости ситуации. Интересно, как бы ты отреагировал, если бы я ответила, что это твое дитя.

— Не стоит так...

— Что «так»?

Если будешь реагировать так остро, потом пожалеешь.

Может, просто сказать ему?.. Но если она сделает это, мужчина ни за что не захочет оставлять её ни на минуту. Была велика вероятность, что он похитит её, как бы она ни пыталась его переубедить.

Скажу, когда перееду.

Раз Микелло вернулся, оставаться в особняке герцога дольше было невозможно. Даже у Лорены была совесть.

Она какое-то время держалась носом за разрез его рубашки, пока над головой не раздался довольный голос:

— Полегчало? Похоже, я довольно эффективен.

Этот факт явно пришелся ему по душе. У неё не было причин отрицать это, поэтому она просто стояла и дышала. Только когда тошнота немного утихла, Лорена выпустила его воротник, за который судорожно цеплялась.

— Завтра я приду туда. В магазин навигационных приборов в конце переулка на перекрестке.

— Завтра?

— Да, завтра. На сегодня всё, возвращайся, а завтра снова увидимся в безопасном месте...

— Возвращайся? Куда это?

— Вам нужно идти к господину Оно. И прикройте как-нибудь это лицо.

Лорена нашла очки, едва державшиеся в кармане рубашки Микелло, и надела их на него. Она вздохнула: они ровным счетом ничего не скрывали. Ни этот характерный мятежный взгляд, ни прямую переносицу, ни четкие линии лица. В лучшем случае, очки лишь добавили его яркому лицу налет интеллектуальности.

— А ты вернешься в поместье Левантес?

— Пока что я должна...

— А-а.

Микелло ответил подозрительно мягко:

— Вижу, тебе очень хочется посмотреть, как у меня сорвет крышу. Может, нам прямо здесь и заночевать?

— Дело не в этом. Чтобы уйти из особняка, мне нужно сначала снять дом в центре города.

— И под этим предлогом ты спровадишь меня, а сама снова пойдешь в объятия бывшего мужа? Будете спать в одной спальне, под одним одеялом. И шея будет вся искусана?

— Перестань язвить.

— И как же мне тогда воспринимать твое заявление, принцесса?

— Потому что если вы снова столкнетесь, я просто захочу умереть.

От одной мысли о том, что Байе снова направит на него дуло пистолета, у неё подступила желудочная кислота. Это чувство было сродни тому, что она испытывала, когда её отец был заперт в поместье Левантес.

Она боится, что этот демон отнимет жизни дорогих ей людей. Ей совершенно не страшно умереть самой, но видеть Микелло в поле его зрения было до дрожи страшно.

— Если я исчезну, он тут же рванет в Мотрел и притащит сюда королевские войска. Сначала я должна все уладить.

Фразу о том, что в последнее время он довольно послушен и это будет несложно, она благоразумно проглотила.

Собственно, с того момента, как она почувствовала беременность, она уже предполагала, что не сможет дольше оставаться в особняке. Стоит ему узнать — и это как минимум заточение.

Зная жестокость, которую Байе скрывает под этой холодной оболочкой, существовала вероятность, что он пойдет на нечто более ужасное.

«Если он узнает, я ни за что не смогу родить».

Он из тех безнадежных людей, что заявляют, мол, вырвут с корнем всё, что им мешает, прежде чем оно успеет прорасти. Поэтому в день, когда она была у врача, она присмотрела подходящую недвижимость в центре города. В тот день она как раз ехала с Байе и заронила зерно:

«В особняке определенно жарко. У моря гораздо прохладнее. И нет этой духоты».

«Тебе не нравится особняк? Переедем?»

«Я имела в виду, что хочу жить там, где нет тебя».

«Опять ты за свое?..»

«Вечно ты за мной следишь. Раздражает».

«Какой толк в том, что ты якобы слушаешь меня? Это сплошная софистика. Разве от этого исчезает суть — твоя слежка?»

Выпалив это, она украдкой взглянула на него. Вопреки ожиданиям, Байе смотрел на неё так, будто стал свидетелем невероятно удивительного зрелища.

«Не знал, что ты так четко выражаешь свои желания, Лорена».

«Что?»

«Ты впервые используешь слово «раздражает». Это гораздо лучше, чем безразличие».

Затем он потеребил её за щеку, будто она была очень милой.

«Продолжай в том же духе».

Она не знала и не хотела понимать, на что именно он обратил внимание, чтобы прийти к такому восхищенному выводу.

Так или иначе, если повезет, она сможет покинуть особняк через два-три дня, самое позднее — на этой неделе. Проблема была в Микелло.

— А что насчет вас? Вы расхаживали тут, показывая свое лицо направо и налево. Слухи о вашем появлении разлетятся по Мотрелу в мгновение ока. Вы собираетесь стянуть в эту Веллакаросу и рыцарей собора, и королевские войска?

Микелло лишь состряпал странную мину и ничего не ответил. Он уже слышал от Оно о планах, которыми Лорена поделилась с республиканским отделением Веллакаросы.

«Значит, цель — изолировать ублюдка в Веллакаросе».

Если привязать герцога к этому региону, дела, конечно, пойдут легче.

Но ради этого Лорене вовсе не обязательно оставаться у герцога. С какой стати этому подонку такая роскошь?

— Я уйду первой. Не волнуйся слишком сильно. Я справлюсь. Правда.

Сила, с которой она толкала Микелло обратно в склад, была удивительно ничтожной. Тем не менее, её решительный тон и твердый взгляд были куда более живыми, чем в тот день, когда он впервые нашел её в Веллакаросе. Хотя уровень доверия к её словам стремился к нулю.

— И еще, хм.

Лорена замялась, её уши покраснели.

— Я... мне нужно кое-что сказать...

— Говори сейчас.

— Нет. Через несколько дней. Есть слова, которые я обязательно должна сказать, так что обещай мне до тех пор вести себя осторожно.

Микелло не слишком любил такие интриги. К тому же, опять это чертово обещание. Но прежде чем он успел нахмуриться, Лорена быстро выпалила:

— Я... ты мне очень нравишься.

— А…

— Ты мне. Поэтому я старалась не совершать поступков, за которые было бы стыдно. Это правда... Конечно, если не веришь — это моя вина, и мне нечего сказать, но всё же.

— …

— Ты мне действительно очень нравишься. Даже не сомневайся в этом.

По мере того как она говорила, её щеки окрашивались в прелестный персиковый цвет.

Со стороны тропинки послышались чужие шаги. Лорена обернулась, проверила дорогу и, быстро встав на цыпочки, поцеловала его. Один раз беззвучно, а затем еще раз с нежным звуком «чмок». После чего поспешно развернулась.